Сквозь город

Я вижу звёзды над стихающим городом…
Михаил Кузмин

Колкер передвигался по Александрии на повозке. Сегодняшний день ему не казался скверным, хотя на улице было жарко и даже до дурноты душно. День ему казался вполне удачным, поскольку он сегодня навсегда покидал этот древний, давно томивший его город.

Его задница, слегка примостившись на полу=распавшейся от долгих лет существования телеге, время от времени перекатывалась и ёрзала с боку на бок всем телом. Ноги его иногда подергивались и чуть перемещались в пределах им дозволенного пространства, а голова смотрела сразу во все стороны, мерно и с удовольствием покачиваясь, точно уже спелый, но немного запылившийся от времени арбуз, игравший свою игру в крепких руках города.

Тащивший повозку ослик, похожий на спелую, несколько высохшую грушу ещё совсем не испортившегося жёлтого цвета, на своей как бы «жопке», имевшей вместо положенных для этого места листиков два развесистых длинных уха, мерно прядал ими, точно настоящий серьёзный конь, отгоняя со своей дороги мух и прохожих.

Осёл был уже давно и стар, и устал, хотя с виду ещё довольно крепок. Но весь уже такой, что даже не кричал никому: «И-а!» И не выставлял несильно крепкие плоские зубы, а только помахивал головой, когда ему мешали прохожие или даже пытались схватить его за поводья. А иногда даже и хватали, чтобы, придержав его, обойти его морду и перейти на другую сторону дороги. Тогда он только сочувственно и понимающе кивал им на это своей несуразной, сконфуженной от их наглости головой в длинной, редкой пегой шерсти, всеми своими малыми силами пытаясь как-нибудь отстраниться. И телега, а на ней и Колкер, немного вслед за непрямыми, крепкими движениями осла, двигались назад по особой своей кривой. И Колкер в такие минуты вдруг замирал и громко и даже не совсем равнодушно кричал: «А ну, пропусти!..» То ли в адрес обходившего вокруг осла человека, то ли в адрес самого осла.

Но в целом его передвижения по дорогам Александрии не приносили Колкеру никаких особенных неудобств. Его сильно не беспокоили ни мухи, сопровождавшие повозку своим роем, ни прохожие, переходившие дорогу и мешавшие ослу двигаться дальше, поскольку он считал, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. И по взгляду на этот вопрос он был настоящий Черчилль!

Они передвигались сквозь город, пока дорога не стала для них полегче и не вышла за городские ворота. Там осёл стал веселее и надёжнее копытами. Ноги перебирали камни дороги так быстро, как только ещё умели.

На обочинах дороги уже попадались деревья, своей трепетной тенью создававшие вокруг себя пыльную, лёгкую прохладу. Там Колкер вслед за своим ослом тоже приободрился. Этому способствовало ускорившееся вслед за убыстрившимся в движениях ослом перемещение повозки по дороге, лёгкий, почти просёлочный ветер, видимое до горизонта небо… Всё то, что уже окружало Колкера. И через короткое время пути он смотрел уже даже несколько свысока и вызывающе со своей полу-распавшейся телеги на остававшиеся позади деревья и удалявшиеся желтеющие стены города, светящиеся издали, точно солнце в туманный день.

Колкер был не только довольно стар, но и достаточно мудр. Он твёрдо знал, точно так же, как, думалось ему, знал и сам Черчилль, что некоторые места в своей жизни нужно покидать вовремя. Лёгкий дождик, окропивший его, словно чьё-то далёкое благословение, уже на значительном удалении от города, будто соглашаясь с ним, огладил своей влагой его растрёпанные волосы и слегка омочил пыль на одежде, тем самым как бы подтверждая правильность размышлений Колкера.

2023 г., Вологда