Воскресшие чувства

…- Милый, поцелуй меня, - ее голос звучал так нежно, так мило.
    - Я люблю тебя…- тогда я не знал, что она наглеет от таких слов…
      СУКА!!! Ушла к какому-то хачику - бабки, тачка…
   Сука, дешевка!!!
   …Продалась… а я… я что: неудачник что ли? Я здесь при чем? Почему я должен отвечать своими чувствами теперь, вспоминая те минуты, секунды, мгновения? И душа обливается кровью, и руки опускаются, словно свинцом отлит, и бутылка заканчивается… черт, снова идти в магазин, на улицу… эти лица, издевающиеся взгляды. И… все же идти придется, а иначе как, когда жжет, когда болит и рвет на куски, подкидывает к потолку и опускает, бросает в самую пустую и безнадежную бездну…
   …Опять ветер…
   …В миллионный раз, задев капюшоном плиту перекрытия в подъезде, и, взирая на деревянные половицы, лет сто не крашенные и, наверное, такие же хмурые и родные по состоянию души мне и моим переживаниям, я прошел в магазин.
…- Вот где жизнь! Ах, как мне нравится капитализм! – всеми цветами радуги моему взору предстала панорама «волшебных» алкогольных напитков. «Кажется, я – алкаш, ерунда, есть оправдание, есть повод.… Да, я – алкаш, а почему, из-за чего все? Все из-за нее… да пошла она!
   - Бутылку крепкого, а нет, давайте две,- достав из кармана мятый, как мое сердце пакет, погрузил в него очередную порцию жизни, батарейку «энердзайжер».
   «Пойдем со мной»,- хотел сказать продавщице, лицо которой я не видел… видел пред собой лишь самку, взирал и хотел… удовлетворить потребности организма, залечить хоть ненадолго кровоточащую душу.
   В меру своей еще относительной трезвости, подсчитал сдачу, и, мысленно отказавшись от продавщицы, пошел домой…
   …А спросонья все болит. Не столько болит, сколько ноет, и не понятно, что больше: челюсть, распухшая со всех сторон, или горло, в котором при каждом глотке возникает ощущение, что горсть стекла съел. При всем этом, головой вращать просто невозможно.
   Я посмотрел на стакан с водой, чуть теплой и славно, холодную не осилил бы. Сделал пару глотков и, сморщившись, выплеснул остатки воды в раковину, заваленную грязной посудой.
   Дохромав до холодильника и открыв его так, что ваза, с давно засохшими цветами чуть не сорвалась вниз, взял полупустую бутылку из-под пива «янтарное», в которой был разведенный явно не пропорциям спирт. Открыл крышку и отхлебнул,захотелось плакать: капли, словно раскаленное олово, обожгли губы; горло будто содрало вниз, такое впечатление, что кусок пищевода рухнул в желудок. И теплота… нет, не та теплота, что согревает и дает комфорт, а та, что наводит грусть за самого себя и вызывает чувство вины; но лишь в первые секунды, после ее просто не замечаешь.
   Хромая, поплелся в зал, поглаживая, будто отлитую из чугуна, голову. Рухнул на диван и, нащупав пульт от телевизора, включил серый ящик в дальнем углу. «Завтра Саня должен зайти»,- вспомнил я и, залпом выпив половину содержимого бутылки, вырубился…
       …- Она звонила сегодня, - немного протрезвевшим и очень осевшим голосом пробормотал я, бессмысленно пытаясь стереть, неуемно хлеставшую из носа кровь. Саня молчал. Он смотрел куда-то в окно, но думал о другом – это было видно по его взгляду: злому и немного уставшему.
   - Посмотри, на кого ты стал похож, - он немного успокоился… не иначе, как пять минут назад… его голос до сих пор гудел в голове – эти слова: о прошлом, о будущем… громко, спору нет. Может он и прав… да, конечно, он прав, я уже забыл, когда смотрел на себя в зеркало.
   - Зачем ты меня ударил? – я подошел к раковине, чтобы умыться. Кровь, перестав течь, подсыхала, становилась липкой. Раздражение – первые чувства приходят… все-таки вода – это здорово!
   Мой вопрос не требовал ответа, но я оглянулся, с вопрошающим взглядом – ждал чего-то. Совета?.. вопроса? Голова упрямо не хотела работать.
   Сев за стол, я окинул взглядом кухню. На столе царил полнейший беспредел: бутылки из-под водки и пива «отдыхали», облокотившись друг на друга; рядом с ними цвел когда-то свежий хлеб, наполовину торчавший из полиэтилена. На заляпанной вчерашней? закуской электроплите стояли заляпанные же кастрюли. В раковине покоилась гора немытой посуды. Кругом валялись какие-то крошки, по которым нагло лазали тараканы.
   - Давай, брейся, мойся и одевайся,- сказал Саня тоном, не терпящим отлагательств,- поедем.
   - Куда?- все же осмелился спросить я. Во мне начал просыпаться похмельный стыд. Нет, разбудил меня, выкинул остатки спирта, ударил по лицу, а мне еще и стыдно перед ним.
   - Я тебя одного не оставлю. Сопьешься.
   - А с тобой я что делать буду?- Саня не ответил. Действительно, раньше я к нему или он ко мне забегал попить пивка за футболом, обсудить что-то. За работой обоих времени просто не оставалось. За работой… черт, какой сегодня день?..
   - Я договорился, пойдешь ко мне пока учеником поработаешь. А про свою работу забудь. Скажи спасибо, что еще не по статье уволили,- сказал Саня, словно прочитав мои мысли.
   Саня взялся мыть посуду, убираться. Я хотел, было сказать «оставь, к чему все это?», но передумал. Пошел в зал, взял в руки гитару и сел в кресло. Минут через пятнадцать в зал вошел Санек:
   - Ты еще не собрался, игрок? Ладно, сиди. Я же вижу, что надо.
Саня достал из принесенного с собой пакета «полторашку» пива:
   - Похмеляемся и идем…
   У Сани дома сидела  Вика. Я не поверил своим глазам и уже подготовился, было все ей высказать, но меня опередил Санек:
   - Так, хоть словом заденешь эту девушку…
   - Так значит вот как! Значит она теперь с тобой? Смотри, друг, ошибешься,- кричал я.   
   - Во-первых, не ори. Во-вторых, если б не я Вики бы уже, возможно, и не было бы на этом свете. Это хорошо, что она мне позвонила. А ты же никого не хотел слушать,- спокойно объяснял Саня. Вика, я не верил своим глазам!, смотрела на меня все тем же, как и несколько дней назад влюбленным взглядом,- ты увидел ее пару раз с, как ты говоришь, хачиком, и все – оборвал телефоны, ушел в запой. Если б не моя командировка, возможно, не было бы ни Викиной попытки суицида, ни твоего запоя. Это, Вова, был не просто хачик, - это ее двоюродный брат. Уж не знаю при чем здесь смешение крови…
   Саню я уже не слышал. Я обнимал Вику, человека, чувства к которому так безнадежно я пытался утопить в алкоголе, и просил у нее извинений. Вика плакала.
   «Каким же был дураком! Из-за моей глупости чуть не потеряли себя в жизни»,- думал я, наслаждаясь поцелуями с самым любимым человеком в моей жизни.
   - Ну, теперь можно и отметить чудом воскресшие чувства!- сказал Саня, с улыбкой глядя на нас,- но только пивом! А то я за тебя, Володя, уже боюсь - не привык ли к беленькой? Выходной все-таки.
   «Нет, не привык,- думал я,- у меня теперь единственная хорошая привычка – одна и на всю жизнь!».
                Зима – осень 2006 Разживин В.Е., Яненко А.С.
   © Все права защищены.