Время выбрало нас. 9. Военные советники

К 31-ой  годовщине  вывода советских войск из Афганистана. Читайте начало из ранних публикаций.

В чем заключалась моя работа в качестве советника? Кратко опишу один день.

В пять утра  с минарета слышатся призывы муэдзина на утренний намаз. Звуки « Ал…а… а », усиленные динамиками разбудят и  мертвого. Быстрый подъем, зарядка. В половине восьмого я уже в кабинете Главного военного советника.  Узнаю от операторов, что изменилось в боевой обстановке за ночь. Они были в постоянном контакте с оперативным управлением Генерального штаба афганской армии.

В  восемь утра на совещании у посла я первым докладываю  оперативную обстановку. Затем докладывают представители Аэрофлота о прибытии и убытии самолетов в Союз, что  привезли и сколько. Сотрудник торгпредства информирует, что отправлено в Союз в качестве платы за поставленное вооружение и боеприпасы. Начальник отдела средств массовой информации посольства говорит, о чем пишут сегодня афганские газеты. Иногда посол поднимает и задает  вопросы представителям КГБ, МВД, службе охраны, своим сотрудникам. Он не любит длинных докладов, всего одна – две минуты. Наиболее интересное я записываю. После совещания захожу в кабинет Главного военного советника, информирую  уже его и сообщаю об указаниях посла. Он уточняет задачи на день, и мы разъезжаемся к своим подсоветным.

За воротами посольства  у белой «Волги» с красными дипломатическими номерами, меня дожидаются водитель Гулам и переводчик Фарид. Оба в штатском, но состоят на службе в Министерстве обороны. Фарид – таджик по национальности, в свое время окончил Душанбинский горный институт. Семейный человек, воспитывает двоих детей. Он младший лейтенант афганской армии.

Отец Гулама - богатый человек, владелец нескольких магазинов, заплатил кому надо, и сына определили на  службу в батальон обслуживания министерства.  С самого первого дня я ему поставил условие: содержать машину в чистоте, заправленной и готовой в любой момент к выезду.

Если я  ехал  куда-то в город, его задача стоять около машины, чтобы никто не подошел к ней и не приклеил мину. Оба дорожили работой, которую им доверили. Доверял им обоим и я. Они знали, что, если будет что-то не так, их отправят под пули на передовую. 

                х  х  х

У меня было два места работы. Одно – большой кабинет в министерстве обороны, бывшем дворце юстиции. Здесь я беседовал с генералами и офицерами, которые прибывали в министерство и имели вопросы к мушаверу (так назывался по-афгански советник), или обращались с какими-нибудь просьбами.


В основном их просьбы сводились к тому, чтобы отправить на учебу в СССР, помочь с путевкой на лечение опять же в СССР, иногда даже требовали дать его дивизии, полку больше оружия. Некоторые просили, чтобы его выдвинули по службе, другие жаловались, что его обходят наградами. Я же, прежде всего, интересовался положением его полка, дивизии, дисциплиной,  противником, который перед фронтом его части.

Второй кабинет у меня был в здании Главного политуправления, бывшем  штабе 40-ой армии, а еще раньше резиденции Амина, уничтоженного нашими cпецназовцами в декабре 1979 года. Там я работал с офицерами Главпура. Моя роль заключалась в том, чтобы лично общаться с генералами и офицерами, давать рекомендации по интересующим их вопросам. По их просьбе, вместе с ними разрабатывать определенные документы, директивы в войска, поддерживать контакты с руководством партии, государства, отслеживать обстановку и стремиться  к улучшению взаимоотношений.

У офицеров Главпура было тоже немало  проблем. К тому же в последнее время  тех, которые учились в СССР, стали ущемлять в назначениях на вышестоящие должности. Начальник  управления кадров Главпура генерал Кадыр не разговаривал на русском языке, и по всей видимости выполнял чью-то волю. В конце концов, это  уже  после нашего убытия  из Афганистана дошло до того, что офицеров, которые закончили в СССР военные академии и училища, просто ставили к стенке и расстреливали.

У меня на каждый день был план, в котором я предусматривал  с кем встретиться, о чем поговорить. Нередко темы для разговора мне подсказывала жизнь. Много и плодотворно мы работали с генералами Амиром, Азизи, генерал-лейтенантом Боваром, полковниками Мустафой, Кудузом,генералом Латифом, с полковником Джумаханом, с генералом  хадж Малеком, подполковником Сарвари по вопросам, за которые они отвечали. 

Мне было  пятьдесят лет. Я уже шесть лет носил  генеральские погоны. За плечами было две академии: Военно-политическая им.В.И.Ленина и Академия Генерального штаба ВС СССР. За тридцатилетнюю службу прошел должности  батальонного, полкового звена, дивизию, был Членом Военного совета-начальником политотдела  общевойсковой и танковой армии, перед отъездом в Афганистан занимал должность  Первого заместителя начальника политического управления Прикарпатского военного округа.

Поэтому увидеть истинное лицо сидящего передо мною человека не составляло труда. Я уважительно разговаривал, делал записи, говорил, что доложу поставленный  вопрос начальнику Главного политического управления, что изучим его просьбу и, если будет возможность, то поможем. Но конкретно ничего не обещал.

Как-то еще в самом начале моей командировки в Афганистан,   начальник Главного политического управления армии Афганистана генерал-лейтенант Зиярмаль  сказал мне, что афганцы «самый подлый народ». Я пытался его разубедить, говоря, что в каждом народе есть хорошие и плохие люди. Но он не соглашался и говорил: «Вот поживете с нами и поймете». Во многом он был прав. Я в этом за два года убедился.

Например, сидим сегодня с каким-нибудь генералом министерства обороны, пьем чай (чай там всегда предлагался при входе посетителя), а назавтра прихожу и узнаю, что мой вчерашний собеседник ушел к «духам». Первый заместитель министра МГБ (КГБ) мало того, что  ушел к врагу, так  потом через какое-то время вечером пришел  к моему подсоветному генерал-полковнику Мануки Мангалу прямо  в кабинет  и стал того уговаривать перейти к  лидеру оппозиции Хекматиару, обещая большие деньги и должность. Когда же перебежчика арестовали и посадили в тюрьму Пули-Чархи, то оказалось, что  уже утром он оттуда ушел и опять к духам.

Эти люди нередко вели двойную игру. Поэтому  приходилось  держать  ухо востро, зная, что  сегодняшний собеседник  завтра может  стать  твоим  врагом.  Часть родственников служила одним, другая часть  – другим. Так они и выживают веками.  Причем, иногда они о своей измене говорили ничуть не смущаясь.

(с) Тимин Л.В.

История, эта продажная девушка... Как часто ее искажают и перевирают. Лишь только тот кто прошел через войну знает, что это такое. Лишь таким можно верить.

Пишу бесхитростно и от всего сердца. Буду рад обратной связи.

Читайте продолжение от участника этих событий боевого генерала Тимина Л.В.