В жерле вулкана или в плену у пиратов

        Шумная студенческая компания за двумя сдвинутыми столами  привлекала  внимание других посетителей ресторана  веселыми тостами: «Продержимся до выпуска в  этом составе!», «За халяву», «За то, чтобы  Крокодил Гена больше никого не съел!»
        Софья  не собиралась участвовать в этом  недешёвом мероприятии, но Игорь настаивал: «Я тебя приглашаю». И теперь она с удивлением смотрела на ёрзающего рядом парня, нетерпеливо  поглядывающего на входную дверь ресторана.
        На пороге появилась эффектная  блондинка и девушки за столом выдохнули: «Лариска со второго!». Провели взглядами  Игоря, который поспешил к Лариске, поцеловал  галантно ей руку и  усадил на своё место. А сам отправился к барной стойке, где был свободный официант, чтобы попросить лишний стул. Оскорблённая Софья вскочила со своего места и, под любопытными взглядами товарищей пошла за Игорем. Он, стараясь не встречаться с ней  глазами, разговаривал с официантом, а  она сказала ему в спину дрожащим голосом:
       - Как же так, Игорь, ты же пригласил меня?
       - Да заплачу я за тебя, не бойся! - и со стулом  пошёл к столу.
       Софья, прижимая к груди свою сумочку, стояла у барной стойки, не собираясь возвращаться к своей компании. Губы её  дрожали, из глаз текли слёзы.
       - Девушка, помогите мне, пожалуйста! Без вас мне не справиться!
       Доброжелательный тон просьбы о помощи вывел Софью из оцепенения. Мужчина, сидящий на  высоком стуле у барной стойки, подал ей  руку и усадил  на соседний стул.
       - Вот, заказал мороженое с орехами, а совсем забыл об аллергии. Отказываться неудобно. Он пододвинул ей вазочку с мороженым и, увидев, что  она начала успокаиваться и принялась за угощение, продолжил:
       - У Игоря  пора поиска: сегодня одна девушка, завтра другая. А у вас всё впереди. Вы ведь увлечены учебой? Какой факультет?
       - Историко - архитектурный. Но не так все просто…
       Видно было, что затронута  любимая тема и к Софье вернулось самообладание
       - Понимаете, дали на следующий год  темы для курсовой  по желанию. Уже и не рада, что  выбрала «Акведуки  Римской империи». В библиотеке материалы скудные…
       - А хотите  увидеть акведук воочию?
       Теперь Софья внимательно посмотрела на собеседника. Слёзы больше не застилали глаза и ресницы высохли.
       Мужчина лет под сорок  был  одет в маскарадный костюм ковбоя: кожаная куртка с бахромой, шляпа  на шнурке висит на затылке. «Наверно, хочет показать фотографии или слайды».
       - Надо куда-то идти? - спросила   настороженно Софья, твёрдо зная, что  категорически никуда с новым знакомым  не пойдёт, а про себя добавила: «Ещё чего не хватало».
       - Нет, вы только крепко держите меня за локоть.
       Он  достал из кармана какой-то приборчик, в котором Софья узнала модные «мобилы», которыми хвастались некоторые богатенькие студенты из их группы. Ковбой  нажал несколько  кнопок на приборе и выставил правый локоть так, что ей  ничего не оставалось, как только ухватиться за него. И тут же полки с бутылками зашатались, спина бармена, который обслуживал клиента на другом  конце стойки, пропала. Исчезло  все, что было вокруг них в ресторане.
               

                *               *              *

       По дну глубокого узкого ущелья сочится  мелкий ручеёк. Ковбой и Софья, уцепившаяся за его локоть, стоят на большом плоском камне, омываемом ручейком. Справа и слева перед ними поднимаются рукотворные каменные колонны, соединенные далеко наверху  тоже каменным жёлобом, из которого чуть сочится вода, стекая по колоннам, густо покрытым зеленым мхом. Софья протянула  правую руку и погладила мягкий влажный мох. Далеко наверху было видно, что густые заросли на краях ущелья были расчищены вблизи каменного жёлоба, так что вода, текущая по нему, не засорялась листьями и ветками.
       - Этот акведук построен в 109 году нашей эры, сам император Траян присутствовал на его открытии. Далее жёлоб уходит под землю в  бассейн-отстойник для фильтрации от примесей. Так что в Рим вода приходит уже чистейшая из таких же  одиннадцати акведуков.
       Узкое мрачное ущелье далеко впереди расширяется, превращаясь в неглубокий овраг. И вдруг что-то блеснуло  там под солнцем и стало видно, что это доспехи всадников, которые заметив на большом расстоянии «злоумышленников» вблизи  важного стратегического  объекта, снабжавшего  столицу  империи водой, тут же  бросились им навстречу.
       - Спасаемся! - крикнул ковбой, -держитесь крепче, -и набрал нужные  цифры на своём «мобильнике».
                *               *             *

       У барной стойки они отсутствовали считанные  секунды: никто даже не успел занять их места. А бармен протянул Софье её сумочку: «Вы забыли».
       Голова кружилась. Софья осмотрелась, увидела, что её группа по-прежнему веселится за столом.
       - Вас проводить? Где вы живёте?
       - В общежитии института.
       - Это на Светлой? Там ещё сквер рядом?
       - Да. Пожалуйста.
       На свежем воздухе ей сразу стало лучше. Она была  вся переполнена  яркими впечатлениями от необычного  приключения. Ей хотелось поскорее зафиксировать то, что она пережила: зарисовать, записать. Она ускорила шаг. И тут же поняла, что ведет себя невежливо.
       - Я вам так благодарна за это чудесное знакомство с темой моей курсовой. А мы даже не знакомы. Я - Софья Исаева, студентка теперь уже второго курса. А вы?
       - А я уже не студент. Меня зовут Максим Феликсович Демидов.
       - А ковбойский костюм что значит?
       - Просто удобно.
       - Ещё вопрос, если можно: что это за приборчик -машина времени?
       - И пространства. Это последняя экспериментальная разработка моего  научно-исследовательского института. Вот мы с вами и проэкспериментировали.
       - Ой, в 11 закрывают общежитие! Сколько времени?
       - Не беспокойтесь, вы успеете. Спасибо за интересное общение и желаю  вам удачи в работе над курсовой.
       - Спасибо вам, спокойной ночи!
       И Софья упорхнула в  дверь, кивнула вахтёрше, помчалась в свою комнату. Разложила на столе ватман, карандаши, тушь, линейки и погрузилась в работу.

       Когда обе соседки по комнате, Юлька и Валька, появились на пороге, то крайне удивились.
       - Сидит! Опять учёба! А где  же твой ковбой?
       - Он же старый, - отмахнулась Софья.
       - Лучше такой ухажёр, чем Игорь-предатель.
       Чтобы отвязались, Софья ответила:
       - Никакой  он не ухажёр, а историк, дал несколько ценных советов для моей курсовой.
       - Ну, горбатого могила  исправит! Наверное твоя курсовая будет супер-пупер лучшая в институте за все годы!
               
       Вопреки всем ожиданиям защита курсовой  принесла Софье оценку «хорошо» и огромное разочарование. Нет, присутствующие с интересом рассматривали все рисунки и схемы, слушали доклад  внимательно, «открыв рты  и не дыша». А потом подвёл итоги обсуждения курсовых  профессор Лубянский  Геннадий Львович. И закончил так:
       - Напомните, на каком факультете мы  находимся: может быть на художественно-графическом или  искусствоведческом? Где анализ фактов  истории, да и где сами факты - только живописное описание исторических картин и эмоции. Советую талантливой перспективной студентке Софьи Исаевой  заняться серьёзным делом. А пока - «хорошо», не более.
       Софья впала в депрессию. На ежегодное мероприятие в ресторан по случаю окончания второго курса не пошла. Да и Игорь  к «хорошистке» больше не приставал. На каникулах большинство жителей общежития разбрелись по своим «городам и весям». Ехать в Заволжск к тётке, совсем чужому  человеку, не хотелось. Тратиться на дорогу туда и обратно станет дороже, чем оставаться на каникулы в общежитии. Софья  устроилась в институтскую библиотеку на июль-август (там  она была своя с первого курса и её любили). Но душа не успокаивалась от обиды на несправедливость, на злорадство однокурсников, на одиночество. Появились сомнения в своей профпригодности. Не с кем поговорить, посоветоваться.
       Однажды ноги привели её к ресторану, куда она не захотела идти после сессии, а теперь ближе к учебному году что-то подталкивало её к тому месту, где она встретила необычного человека. Знакомство с ним вызвало в ней  огромный душевный подъём, которого ей  теперь не хватало. После работы в библиотеке она иногда стояла на другой стороне  улицы, надеясь через стеклянные  стены увидеть внутри  знакомый силуэт человека в ковбойском костюме. Однажды  она наблюдала странную сцену у входа в ресторан: на ступеньках стояла сильно накрашенная девушка в коротенькой шубке (и это в летний  вечер!). «Кого-то ждёт», - подумала    Софья. Вдруг ко входу в ресторан подъехал затонированный роскошный  автомобиль. Из окна высунулась волосатая рука и поманила девушку. Та  склонилась к окну, о чём-то поговорила с обладателем руки, потом села в автомобиль и уехала. Софья смотрела на происходящее  с недоумением, потом вдруг понимание обдало её волной стыда, словно это её подбирают на ступеньках ресторана в дорогих авто. «Буду тут стоять и меня подберут!» - пригрозила  она себе, решительно пересекла улицу и вошла в  ресторан. За стойкой бара, к счастью, оказался бармен, который её тут же узнал. Максима Феликсовича он давно не видел, но посоветовал пройти в соседнюю дверь к администратору гостиницы, где иногда  останавливается «ковбой». 
       Софья смело открыла указанную дверь и оказалась в вестибюле гостиницы. Администратор увидел скромно  одетую невзрачную девушку, явно курьера. Ей  нужно найти их  давнего постояльца, но  в журнале  его телефона нет, а есть адрес работы. Это Международная корпорация «ТЕМПО» со штаб-квартирой в Брюсселе и множеством филиалов в разных странах. Московский филиал корпорации располагается в деловом центре «Москоу-сити».
       Назавтра Софья с утра отправилась в «Москоу-сити» Спрашивала, искала, и вот перед ней вывеска корпорации у входа  в грандиозный небоскрёб из стекла и бетона. Набравшись смелости, Софья подошла прямо к проходной и обратилась к вахтёру. Да, такой сотрудник на фирме числится. Сейчас в командировке. Когда вернётся? Неизвестно, может быть, сейчас, а может и через месяц. Вахтёр развёл руками: «Такой режим, такая работа». Софья вышла из здания и  села на широкую деревянную скамейку под развесистым кустом сирени, разместившись поудобнее. «Сегодня суббота, торопиться некуда. Он может вернуться сейчас, а может и через месяц… А что же я скажу ему? Упрекну, что с его «помощью» получила четверку за курсовую. А разве он виноват?» По правде, Софье хочется услышать  доброжелательный, заботливый тон. Родители давно умерли, тётке она совсем не интересна, да и в институте не удалось завести друзей. А  Максим Феликсович расспросит, выслушает, может, посоветует что-нибудь…
       В здание входили и выходили деловые люди в строгих костюмах с папками в руках. Они появлялись из подъезжающих автомобилей. Но ни один из них  даже отдалённо не походил на  Демидова. Внимание  Софьи привлёк странный тип, который появился из давно припаркованного автомобиля: арабский шейх в белых развевающихся одеждах, в белой же накидке на голове с чёрным ободком. На лице - борода, очки, в руках-дипломат. Подходя к ступенькам у входа в здание, он бросил внимательный взгляд на девушку, остановился:
       - Вы ко мне, Софья? Через час я спущусь, подождите здесь.
Софья от удивления и неожиданности только кивала головой, готовая ждать сколько угодно. И вот опять сюрприз: на ступеньках появился  эффектный мужчина-цветная рубашка, шорты, сандалии, шляпа. Борода исчезла, а тёмные  очки остались и появились каштановые кудри до плеч. И вдобавок он весь обвешен   вещами: камерой, спортивной сумкой, какими-то приборами. Он сел рядом на лавку и знакомым ласковым голосом спросил:
       - У вас что-то стряслось, Софья?
В этом вопросе  было столько искреннего участия, интереса, что из глаз  девушки невольно брызнули слёзы.
       - Понимаете, им не хватило фактического материала. Крокодил Гена, ну, профессор Лубянский, обожает свой  археологический музей при институте и ему  нужны для музея артефакты. Курсовая была замечательная, а он    поставил  «четвёрку»!
       - Вы теперь будете третьекурсницей? Тема опять на выбор?
       - Да и опять ему не понравится!
       - Попробую вам помочь, пойдёмте со мной!
       Они подошли  к тому же припаркованному автомобилю и Софья с готовностью села на переднее сиденье рядом с Демидовым, который вовсе не собирался вести машину. Он компактно укрепил на себе все свои вещи и велел Софье покрепче взять его под локоть. Опять появился  знакомый мобильник, опять очертания  окружающих предметов стали расплываться, закружилась голова.

                *                *               

       Очнулись они сидящими на горячих камнях под палящим солнцем. Вокруг шумел пляж, колыхались пальмы, с шумом накатывали волны океана.
Максим подвёл Софью к  открытому ларьку с пляжными товарами и купил ей широкополую шляпу, сланцы, купальник и парео. И большую красивую сумку с буквами  РЕRU сбоку. В пляжной раздевалке Софья сменила  свои джинсы, футболку и кроссовки на одежду, которая не будет привлекать внимание отдыхающих. Потом усадил её в тени на лавку и дал в руки бутылку с водой.
       Рядом с Максимом Софья  чувствовала себя спокойно, ей совсем не хотелось забрасывать его  вопросами и отвлекать его от того, что он делал. А он установил свою аппаратуру на опору как раз под солнцем в зените и начал делать замеры теней, отбрасываемых прибором и пальмами каждые полчаса. Он делал записи в блокноте, отмечал  что-то в специальных таблицах, фотографировал нужные ему положения и ракурсы окружающих предметов.
       Внимательно наблюдая за работой Максима, Софья думала: «И вовсе он не старый-энергичный, мускулистый, загорелый, - и тут в памяти всплыло модное словечко, - мачо !»
       Так прошло несколько часов. Солнце село. Искупаться в океане так и не удалось, но  девушке было не до купания. Стало свежо и она натянула  джинсы и майку прямо на купальник, надела кроссовки, а шляпу  и парео (сланцы выбросила) спрятала в свою новую сумку. Весь берег теперь был залит огнями рекламы, фонарей, гирлянд. У ближайшего открытого кафе они перекусили и, выйдя с пляжа, оказались на большой площадке, где толпы туристов осаждали автобусы с надписью MACHU PICCHU.
       Максим повернулся к Софье:
       - Тридцать минут по горному серпантину в душном автобусе или переместимся как обычно?
       - Как обычно.
       Они оказались у одноэтажного современного строения перед высокой  полуразрушенной стеной. Взобравшись на куски стены у её подножия, они взглянули на картину, освещаемую прожекторами: грандиозный туристический комплекс, представляющий собой руины  древнего поселения-города  Мачу Пикчу, расположившегося далеко в горах. Разноцветная вереница туристов под присмотром охранников текла от турникета  по круговой дорожке к выходу, минуя  зелёные террасы, живописные стены древней кладки и отвесные  скалы, прячущиеся в облаках. Софья, затаив дыхание  от восторга, любовалась панорамой и слушала объяснения Максима. Потом они зашли в здание, оказавшееся  музеем туристического комплекса  Мачу Пикчу. Директриса - красивая яркая перуанка в национальной одежде встретила их любезно. То, о чем они говорили по-испански,  Софье было понятно почти все: в целях укрепления российско-перуанской дружбы Максим просил для музея московского института археологии какой-нибудь предмет. Пока они разговаривали, Софья разглядывала лежащие в застекленных шкафах изделия доинкской цивилизации: керамические изделия, обсидиановые наконечники, кости древних бизонов. Перуанка  показала Максиму кусочек керамики с узором величиной со спичечный коробок.
       - Si, si, esta bien! Muchas  gracias! - воскликнул Максим и она положила этот кусочек в пластиковый пакетик и прикрепила к нему позолоченную картонку с выбитой надписью на испанском  языке. Затем вынула из стола тисненую разноцветную бумагу с  гербами и печатями, поставила  на ней свою подпись и торжественно вручила документ с артефактом Софье. Максим  велел положить   эти драгоценности в сумку  PERU, а сам преподнёс перуанке авторучку с логотипом  выставки ВДНХ в Москве.
       Вышли из музея.
       - Всё в порядке? Возвращаемся. И вот они снова в автомобиле. Вышли, помолчали.
       - Как вы себя чувствуете?
       - Нормально.
       - Вещи в сумке?
       Софья закивала головой и прижала сумку к груди.
       - Ну  что ж, теперь ваш Крокодил будет доволен. Поспешите. Желаю отлично начать и за-кончить третий курс.
       Он по-товарищески пожал ей руку, повернулся спиной и направился ко входу в здание, не оглянувшись ни разу.
       Когда бездушный небоскрёб  поглотил его, Софья направилась в институт. Несмотря на летние каникулы, музей при институте был открыт. Профессор Лубянский пришёл в восторг, увидев новый великолепный экспонат для своего детища-музея. Он  придирчиво  рассматривал керамический осколок, изучал с лупой и чуть ли не облизывал его. А уж сопровождающий  документ  держал в руках и читал благоговейно.
       - Вот тебе, Исаева, расписка в  получении на спецбланке нашего музея. А признайся, у тебя родня за границей?
       Софья загадочно промолчала.
               
                *                *                *
       Учебный год для неё  был удачным. В зимнюю сессию  пятёрки сыпались в зачетку одна за другой. И весь год она параллельно с учёбой работала над курсовой о мертвом городе древней Америки Мачу Пикчу. Немало она увидела в перуанском музее, многое наблюдала из-за древней стены  в самом комплексе, даже в московских библиотеках нашлись интересные факты по теме, но главное: обычно немногословный Максим рассказал ей об истории, легендах и гипотезах места за то короткое время, что они были вместе в Перу. И каждый раз, когда она вспоминала эти рассказы Максима, в памяти всплывала картина: красивый, стройный, необычный молодой мужчина поворачивается к ней спиной и уходит даже не обернувшись.
       Защита курсовой прошла на «ура». Преподаватели  с  интересом рассматривали её рисунки: вот перуанские овцы альпаки пасутся на зеленых террасах, а вот  шедевр инкской архитектуры  Храм Солнца на скале, как гнездо огромной птицы. С интересом слушали о  племени доинкского периода кечуа, которое в Х11 веке основало империю Тауантисуйо. Словом, профессор Лубянский оценил доклад на «отл.», а на  заключительном собрании при всех  назвал Исаеву Софью лучшей студенткой  третьего курса!
       Игорь вновь стал увиваться вокруг неё, но Софье было сейчас не до него: она готовилась к  традиционному  «мероприятию» в ресторане. Сэкономленные денежки от повышенной стипендии и зарплаты в институтской библиотеке пошли на шикарное  вечернее платье – миди из серебристой ткани, которая мягкими  складками  красиво драпируется   от плеч к талии. А денег, вырученных от продажи  девчонкам в общежитии  заграничных  вещей (бикини, парео и шляпы) хватило на подходящие к платью туфли на высоких каблуках  и парикмахерскую. Её белокурые волосы,  поднятые с затылка на макушку, и локоны на висках   сделали её образ романтичным и эффектным.
       Даже Юлька с Валькой похвалили:
       - Ну,  мать, ты даёшь! Наконец-то перевоспиталась!

       В ресторане она не слышала, о чём так громко и весело рассказывал Игорь, сидящий слева. Зато шёпот  Юльки  справа услышала сразу:
       - А ковбой-то опять здесь!
       Да, это был он - у барной стойки: шляпа на затылке, бахрома на  рукавах куртки и штанах. 
       Какая-то неведомая сила подняла  Софью с места и понесла к барной стойке. Сидящий на высоком стуле рядом с Максимом  посетитель, увидев девушку, которая остановилась рядом, тут же освободил место. Ковбой, заметив какое-то движение справа от себя, повернул голову и… не узнал сразу в эффектной даме   знакомую девочку
      - Софья, да вы-красавица! Как ваши дела?
      - Прекрасно!Я признана лучшей студенткой курса  и в большей мере благодаря вам.
Он восхищённо рассматривал девушку, которая от радости  встречи с ним  стала ещё привлекательней: щёчки зарделись, глаза сияют.
      - Да ведь у вас праздник сегодня! Хотите, я приглашу вас в гости?
      - В гостиницу? - спросила она, готовая идти за ним, куда угодно.
      - Нет, ко мне домой.
      Она прошептала «да» и  он достал свою машинку времени. А она просунула левую руку под его локоть и, крепко сцепив  пальцы обеих рук, зажмурилась.
               
                *                *                *
      Сначала она  услышала стрёкот цикад, потом почувствовала  горьковатый  запах полыни и дымка  от далёкого костра и, открыв глаза, увидела над собой  бархат ночного неба, усыпанного крупными звёздами. Они сидели  на мягкой, нагретой за жаркий день траве на  высоком холме. Далеко справа в свете  костра виднелись силуэты  лошадей, тёмный навес и слышались удары молота по наковальне. А ещё дальше и ниже кузни виднелись огромные тёмные нагромождения и ряд фонарей.
      - Там  вокзал, газовые фонари освещают перрон, за ним пакгаузы - складские помещения. От вокзала начинается  главная улица Мэйфилда - вот она перед нами.
Софье показалось, что перед ней проплывают кадры  американского фильма о  диком Западе. Внизу вдоль подножья холма тянется  улица с деревянными двухэтажными домами. В одном из них слышна музыка (скрипка и банджо), пьяные крики и, похоже, начинается драка. Но, вывалившаяся на порог компания, кажется, передумала драться и весело вернулась обратно в салун. Вдоль улицы на одинаковом  расстоянии горят факелы, привязанные к столбам, а под ними бочки с водой. Проезжают груженые телеги и одинокие всадники в таких же костюмах, что и Максим.
      - Пойдём? - он встал и подал руку девушке.
      Они пошли по холму в левую сторону, не спускаясь вниз, чтобы не попадать в полосы света от окон и факелов. Софья сняла туфли, и её босые ноги  наслаждались мягкой травой. Вдали  эта односторонняя улица  упиралась в тёмную стену леса, но, не доходя до конца двух-трёх домов, они спустились  на дорогу и, перейдя улицу, поднялись на высокое резное крыльцо. Прямо над входной дверью  поблескивала гвоздиками в свете далёкого факела прибитая подкова. Софья надела туфли, а Максим энергично застучал в дверь деревянным молотком, висящим  тут же. Дверь распахнулась, и пышная негритянка в белом кружевном фартуке закричала пронзительно, впуская  их в гостиную:
      - Ah! Masta Max has come home! Mistres Demidov! Your son is here! And a nice girl with him! Welcome, welcome!
      Из боковой двери выбежала пожилая дама в длинном платье, похожая на героинь пьес  Чехова, обняла Максима, попросила:
      - Представь нас друг другу.
      - Матушка, это Софья-студентка московского института, моя помощница и ассистентка. Софья, перед тобой хозяйка дома, моя матушка Аглая Осиповна Демидова. Знакомьтесь, а я пойду к себе. И Максим взбежал по лестнице на второй этаж. Аглая Осиповна-симпатичная доброжелательная женщина, сразу расположила к себе:
      - Милая Софья, можно я буду звать вас Софи? Садитесь в кресло. Вы учитесь в Москве? А в Санкт-Петербурге(или в Петрограде, не знаю, как сейчас называют мой родной город)вы бывали?
      - Да, в Санкт-Петербург нас возили на экскурсию. Мы посетили Исакиевский собор, Эрмитаж, театры, Летний сад…
      - А Петергоф?! Фонтаны так же прекрасны, как в годы моей юности!?
      Аглая Осиповна внимательно рассматривала Софью, особенно её платье, и вдруг, смутившись, попросила её встать и повернуться кругом.
      - Вы простите меня, я держу небольшую швейную мастерскую, мы обшиваем всех дам Мэйфилда. Как бы мне хотелось снять выкройку с вашего  прекрасного наряда. Так сейчас одеваются в Москве?
      Софья с готовностью вошла с хозяйкой в боковую дверь. Там был ряд столов со старинными швейными машинками Zinger(такая была у тётки), за столами сидели три девушки в одинаковых платьях, фартуках и косынках. Они вскочили,  приветственно склонили головки  и слегка присели. По команде хозяйки они принесли    клетчатое платье.
      - Вот здесь в примерочной пока переоденьтесь. Это новое платье, заказчица не взяла его, так как срочно уехала, а мы заказали к нему  ботинки и   вот эту шляпку-канотье, самую модную с цветами.
      В огромном в полный рост зеркале Софья увидела задорную американскую девушку в красивом нарядном платье с кружевным воротничком и пышной юбкой, рядами мелких жемчужных пуговиц от ворота до пояса и от манжет до локтей. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, украшала соломенная шляпка ,оформленная широкой синей лентой с букетиком фиалок. На ногах теперь вместо туфель на высоких каблуках были мягкие кожаные ботинки с высокой шнуровкой. Софья не могла отвести  глаз от красавицы в зеркале.
      - Нравится? - спросила хозяйка.
      - Очень! Я бы не снимала это вовсе! А можно, я оставлю вам своё платье, а останусь в этом?
      - Конечно, я рада, что вам понравилось  наше изделие.
Они вернулись в гостиную и, спускающийся по лестнице Максим удивленно остановился, не узнавая сразу Софью.
      - А теперь, пожалуйте  к самовару, пить чай!
      - Какой чай, матушка, благодарствуйте! Уже поздно и нам пора.
      Аглая Осиповна перекрестила сына, а Софье сказала:
      - Обещайте, милая Софи, что нанесёте мне визит в ближайшее время
      Софья вопросительно взглянула на Максима, и он утвердительно кивнул.
      - Обещаю вам, дорогая Аглая Осиповна, что нанесу вам визит в ближайшее время с огромным удовольствием.
      Поднимаясь на холм, Софья воскликнула:
      - Как хорошо идти в этих ботиночках!
      Сели на вершине отдохнуть, полюбоваться бархатом неба, длинной змеёй улицы в огнях и вдохнуть аромат трав и дымка.
      - А вы ведь заставили меня солгать вашей маме о скором визите…
      - Кто знает, - обронил он уклончиво.

                *                *                *
      Их места у барной стойки были уже заняты и они, не сговариваясь, пошли к выходу. Шли по улицам медленно и вблизи общежития свернули в сквер, спугнув парочку с крайней лавки.
      - Значит, ваша мама живёт там, в американском городке Мэйфилд. А где живет ваша семья: жена и дети?
      - Я в любой момент могу оказаться в жерле вулкана или в плену у пиратов - какая мне семья? Зачем подставлять других людей, если я не могу дать им стабильности? Вся моя жизнь-неопределённость и опасность с раннего детства.
      И он рассказал, что во время октябрьского переворота в России в 1917 году его отца -известного изобретателя - убило случайной пулей на улице в Петрограде. Потом он с матерью эмигрировал и их мотало по разным странам. В школах, где он урывками учился, его сторонились: эмигрант, бедняк, а главное - всем шалостям и приключениям мальчишек предпочитал сидеть с железками, проводками, шурупчиками и бесконечно что-то  придумывать и изобретать. Некоторые преподаватели его не любили, другие же, впечатленные его способностями что-то мастерить руками, порекомендовали его  в престижную техническую школу в Америке. Там его  талант, унаследованный от отца, расцвёл в полной мере и, наконец, его взяли в международную организацию по экспериментам со временем и пространством. Её филиалы - во всех странах. Как выходец из России, Максим  выбрал  московский филиал и теперь его образ жизни - бесконечные командировки с кратковременными отпусками, во время которых он живет в гостиницах или посещает мать.
      Максим заметил, что в результате  бесконечных перемещений во времени, его собственное время замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Сейчас он чувствовал себя и выглядел примерно на сорок лет, при том, что  покидая Россию в1917 году, он был восьмилетним ребенком. В периоды лихолетья, используя изобретённую им машину времени, он перемещал мать в сытые места и спокойные годы. Позже, уже с помощью международной корпорации «Темпо», он приобрел дом в одном из малых городков американского Запада (Мэйфилд штата Юта) 30 годов ХХ века, до которого ещё не докатились волны мировых катаклизмов и бедствий. Аглае Осиповне сейчас на вид было чуть более шестидесяти лет. Женщина бодрая, энергичная быстро вписалась в жизненный уклад городка и подружилась с его жителями. В дела сына она не вмешивалась, не задавала лишних вопросов и всё происходящее воспринимала легко и оптимистично.
Фирма высоко ценила  русского изобретателя Демидова ещё и за то, что в своих экспедициях он обходился без переводчика, владея множеством языков.
      Софья сидела на лавке, боясь шевельнуться или кашлянуть, чтобы не прервать этот неожиданно длинный и откровенный рассказ о себе. Внезапно, он замолчал, прислушался.
      - Кажется, это ваши.
      Шумная компания приблизилась к дверям общежития. Ясно слышались шутливые пикировки Игоря и Юльки. Потом москвичи отправились по домам, а общежитские скрылись за тяжёлой дубовой дверью.
      Теперь Максим и Софья стояли на ступеньках. Девушку переполняло чувство сопричастности к непростой судьбе семьи Демидовых. Хотелось как-то откликнуться на порыв откровенности и доверия со стороны Максима.
      - Я вам так благодарна за этот день, за знакомство с вашей чудесной мамой, за этот пода-рок, - она провела рукой по складкам  юбки…
      - Ну, я тут ни при чём. Со своей стороны я тоже вам благодарен за приятную компанию в посещении моего дома. Что ж, желаю вам успешно окончить институт, стать дипломированным специалистом и найти хорошую работу. Спокойной ночи!
      Он пожал ей руку и даже уже спустился на пару ступенек. Ещё мгновение и он опять по-кажет ей спину. Софье ничего не оставалось, как ответить «спокойной ночи» и гордо удалиться первой.
      Она  пробежала мимо вахтёрши, глотая слёзы, а у двери своей комнаты перевела дыхание, вытерла глаза  и открыла дверь.
      Девчонки явно перемывали ей косточки. Замолчали, подошли поближе:
      - Ну, теперь ты настоящая подружка ковбоя! Куда он тебя водил на маскарад, в ДК «Вымпел»? Какие нежные кружева, можно потрогать? А где же твоё миди? Когда следующее свидание?
      - Никогда! - отмахнулась Софья.
      Она повесила платье на плечики, туда же прицепила шляпку, а ботинки бросила на дно шкафа. Потом легла на кровать, отвернувшись к стене и уткнувшись лицом в подушку. Девчонки тут же принялись обсуждать Лидку из параллельного потока, которая одевается, «как пугало».
      А Софья всё прокручивала в голове  последние формальные фразы Максима, словно на торжественном собрании: желаю вам  успешно окончить институт… и  т.д. и т.п. А ждала она  совсем другого. Ей казалось, что после искреннего его рассказа о себе, между ними установились доверительные, близкие отношения. Но тут же эмоции отступили под натиском здравого смысла: ну, он же ясно дал понять, что не станет ни к кому привязываться более  тесными узами. Ладно, раз так, буду исполнять ваш наказ, уважаемый Максим Феликсович - успешно окончить  вуз, получить диплом и далее по тексту.
      На следующий день она аккуратно сложила платье, шляпку и ботинки  в тугой пакет, спрятала его на самое дно сумки PERU и дала себе слово, забыть все глупости и заняться делом.
Софья погрузилась в учёбу, но энтузиазм покинул её. В последнюю зимнюю сессию  «зачётка уже работала на неё» и, после успешной сдачи экзаменов, она, как обычно поработала в институтской библиотеке во время зимних каникул. Часто сидя на лекции или над книгами в читзале, она  вдруг будто проваливалась в другое измерение: вот вершина холма - над головой  летнее звёздное небо, внизу - оживленная улица в огнях. А вот она оказывается в уютной гостиной, «наносит визит» гостеприимной хозяйке. Кстати, что там было справа от входа? Кажется, камин без огня (ведь летнее время), а прямо-большое окно, под которым широкий диван, слева от окна - крутая лестница наверх. А слева? Столик с патефоном, потом дверь в мастерскую. А на  стенах картины  и фотографии. Какие картины, чьи фотографии? Софья выныривала в реальность и с тоской  осматривалась вокруг.

                *                *                *
       Конец февраля - начало последнего семестра. И неожиданный сюрприз! В деканате, как лучшей студентке курса, ей одной вручили направление на преддипломную практику не куда-нибудь, а  в Финляндию, в российско-финскую компанию для участия в совместном прорывном проекте строительства самого современного торгового комплекса в  удаленном районе  этой страны. Какая удача, что как раз купила на каникулах вполне приличную зимнюю куртку и тёплые сапоги! Всё вызывало восторг: роскошный номер в гостинице, огромный конференц-зал, изысканная еда в ресторане, и солидные иностранные  специалисты-инженеры,дизайнеры, строители. И она: студентка-практикантка, правда, без права голоса, но допущенная к большому, серьёзному делу, правда, на правах девочки на побегушках… И всё же, всё же…А выезд на будущую  строительную площадку!

       Огромная поляна посреди густого хвойного леса вдали от цивилизации. Сюда  Икарус вы-вез специалистов, и теперь они высыпали из автобуса и разбрелись по поляне. Часть из них продолжала спор, начатый в автобусе, и держалась кучкой. Другие заходили в лес, осматривали окрестности.
       Софья в эйфории от происходящего и опьянённая кристально чистым хвойным воздухом, забрела в густые заросли среди толстых сосен. Отсюда, из-за куста, засыпанного снегом, хорошо был виден на расстоянии ярко-красный Икарус и бродивший вокруг него народ.
       А здесь - стучит дятел по стволу дерева, в зарослях журчит ручей, ветер шумит в вершинах сосен. Хрустнули ветки, и Софье показалось, что в чаще мелькнули ветвистые рога оленя. «Скоро здесь  загрохочет стройка… как же так!?»
       Вдруг в двух шагах от Софьи заколебалось оранжевое облако. Она вскрикнула от страха, но облако тут же приняло очертания Максима в  альпинистском  снаряжении оранжевого цвета. В руках сотовый телефон-машина времени, верёвка и ледоруб.
       - Не бойтесь! Пока меня ищут товарищи в расщелине, я успею вас предупредить: вся эта международная  компания через  три года пойдёт под суд за урон экологии в зоне заповедника и разворовывание средств, а вместо многоэтажного торгового центра с вертолётной площадкой и развлекательными зонами будет двухэтажный оздоровительный профилакторий для инвалидов и семей с детьми. Ввязываться ли в эту аферу - решайте сами. Всё, меня нашли, пора!
       Он быстро нажал кнопки и растворился. Сразу померкли все краски дня. «Ну зачем он явился? Теперь надо что-то предпринимать! А, может быть, его и не было? - Софья  упала на колени. - Ну вот же, глубокие следы от его  горных ботинок, - она провела рукой по кромке продавленного снега, - себя не обманешь!»
       Она первой забралась в автобус и уткнулась в окно. Обед оказался безвкусным, гостиничный номер раздражал своим комфортом, конференц-зал угнетал своими размерами и враждебностью. Десять докладов  прозвучали оптимистично под одобрительные возгласы аудитории. Софья на негнущихся ногах прошла к столу  удивлённого председательствующего руководителя группы и произнесла осипшим от волнения голосом:
       - У меня здесь нет права голоса, но я не могу молчать. Рабочая площадка расположена в зоне заповедника. Строительство торгового центра противозаконно. И я не хочу в этом участвовать.
       Все замерли.
       - Что ж, это ваш выбор, - медленно сказал руководитель, - вашему институту будет отправлен соответствующий отчет о вашей практике, точнее её отсутствии. Вы свободны.
       Добраться до Москвы ей, конечно, помогли. Но потом всё пошло наперекосяк. В деканате ей высказали всё, что о ней думают, и что теперь будут думать об их институте. Несмотря на отлично сданные госэкзамены, практика, конечно, засчитана не была. И, соответственно, никаких рекомендаций институт дать не мог. Будущее трудоустройство оказалось под вопросом: крутись, как хочешь.

                *                *                *
       В последний раз группа собралась в аудитории в ожидании документов. Софья громко спросила:
       - Ну что, обмоем дипломы в нашем ресторане?
       Ожидаемой реакции не последовало: кто-то уже собирал вещи, чтобы ехать домой, кто-то бежать, чтобы забить скорее место в присмотренном учреждении. А Юлька ехидно заметила:
       - Надеешься увидеть своего ковбоя? А нам с Игорем, чтобы встретиться, ресторан не ну-жен.
       Она угадала: ох и высказала бы Софья  Максиму все, что она о нем думала! Но с безразличным лицом ответила:
       - Как хотите, я просто спросила.

       В  институтскую  библиотеку Софью взяли с удовольствием вместо отпускницы на месяц, как всегда. В свободное время она пыталась искать что-то подходящее по специальности, но без подтвержденной практики, без знакомств и рекомендаций в Москве найти работу - совершенно бесперспективное дело. Хорошо, что комнату в общежитии сохраняют за выпускниками вплоть до начала нового учебного года. Июль закончился, и Софья побросав свои вещи в сумку PERU поверх плотного пакета на дне, который она  никогда не разворачивала, отправилась на родину в Заволжск.
       Тётка удивилась, что учеба закончилась так быстро и забеспокоилась, что теперь племянница  может претендовать на половину квартиры. За праздничным ужином по случаю приезда родственницы, тётка вовсю её расхваливала, внушая, что в захолустном городишке ей с высшим образованием и московским дипломом, ловить нечего. Сожитель, сидя за столом, молча согласно кивал головой.
       Наутро Софья  отправилась в город на поиски работы.
       Краеведческий музей города Заволжска располагался  в стареньком купеческом отреставрированном особнячке. Софья приходила сюда с классом и одна. И сейчас прошла по знакомым комнатам со смешанным чувством жалости и ностальгии, глядя на рассохшиеся рамы картин, облупившийся лак на шкатулках, рассыпающиеся керамические предметы кухонного обихода. Старенькая смотрительница музея Софью не узнала, а на вопрос о реставрационной мастерской, с готовностью ответила, указав в окно:
       - Вон там, на заднем дворе за музеем.
       Под гордой застекленной вывеской «Реставрационный  цех  при краеведческом  муниципальном музее города Заволжск» таился ветхий сарайчик, в котором сторож Митрич, по совместительству  реставратор, что-то строгал и пилил. На деревянных полках стояли разнообразные экспонаты, требующие ремонта. Заглянув внутрь, Софья пошла прочь. Ну не воодушевляло её такое место работы. Не  привлекли её и немногочисленные бюро, конторы и организации, в которых сидели её бывшие одноклассники, и где пришлось изображать, что она зашла случайно. Гуляя по узким зеленым и пыльным улочкам, она убедилась, что здесь ничего не изменилось. Встретила свою учительницу Марь Ванну.
       - Исаева! Приехала тётю навестить? Говорят, ты хорошо устроилась в Москве. Не удивительно - ты была самой серьезной ученицей в классе!
       Вернувшись, Софья с порога бросила тетке:
       - Еду обратно в Москву.
       Та обрадовалась, засуетилась:
       - Я же говорила - в Заволжске  тебе не место! Ты умная, в Москве достигнешь большего!
       Она проводила племянницу на вокзал и даже для надежности купила ей билет до Москвы.
 
                *                *                *
       Под стук колёс невесёлые мысли лезли в голову: и нигде-то мне нет места: ни в Заволжске, ни в Москве. С детства рвалась уехать из родного городка. И вот - поступление в институт, новые  лица, прогулки по Москве, культпоходы  с группой в театр - небывалое счастье! Энтузиазм… И он постепенно улетучился, испарился. Повзрослела? А может быть виноват этот самодостаточный, независимый, гениальный человек, который влез в мою жизнь и, походя,  испортил её. Лишил меня радости существования, профессии, будущего? Софья забыла, что однажды  сама добилась с ним встречи. Но надо же найти виновного во всех своих неудачах. Встретить бы его ещё  хоть раз (встретить бы!), она высказала бы ему все, что накипело у неё в душе - мало бы не показалось!
       Постепенно в голове сложился  вполне конкретный план действий. И  прямо с вокзала она с вещами (нетяжёлая сумка  PERU: куртка и сапоги проданы в общежитии)отправилась прямо в Москоу-сити. Уверенно подошла к проходной  московского филиала международной корпорации «ТЕМПО».
       - Я к директору по поводу работы.
       - Фамилия, имя, отчество. На какое время записаны?
       - Исаева Софья Андреевна. На сегодня. В любое удобное для меня время.
       Вахтер просмотрел журнал.
       - Вы не записаны.
       Софья развела руками:
       - Ну уж извините, если кто-то меня не записал - это не моя проблема. Директор меня ждет!
       Вахтёр снял трубку внутреннего телефона.
       - И добавьте: по рекомендации вашего сотрудника Максима Феликсовича Демидова.
       Вахтер повторил её слова в трубку и с интересом посмотрел на Софью.
       - Израиль Маркович ждёт вас. Третий этаж, комната 325.
       Софья гордо прошествовала к лифту.
       Вот и нужная дверь. Глубоко вдохнув, Софья  толкнула её. Директор как директор, сидит за столом, смотрит внимательно, и сразу вопрос:
       - Вы давно видели Демидова?
       - Зимой в костюме альпиниста.
       - Да-да, командировка  на Памир. А потом, весной, в начале лета не  общались?
       - Нет.
       - Понимаете, он пропал после того, как мы отправили его в ответственную и опасную  экспедицию.
       - В жерло вулкана или в плен к пиратам?
       Директор помолчал. Внимательно глядя на неё, спросил:
       - Вы ведь пришли устраиваться на работу? Считайте, что вы уже в штате  НИИ московского филиала, но только после  испытательного задания. Мы отправим вас домой к Демидову в Мэйфилд. И если он окажется там, вы уговорите его вернуться  сюда, в офис. Вы готовы?
       Поддавшись  напору директора, Софья без колебаний  ответила утвердительно.
       Директор открыл дверь в лабораторию, которая была по периметру обставлена высокими до потолка металлическими шкафами, из которых тянулись многочисленные провода к  установленной в середине комнаты полупрозрачной кабинке, с видневшимся в ней креслом. Снаружи кабинки имелся пульт управления   с крупными клавишами.
       - Это ваша машина времени? - хмыкнула Софья.
       - Ну, конечно, до портативного аппарата модели Демидова нам еще далеко. Но наши специалисты работают… Вы  сядете в это кресло и будете на месте.
       - А можно я переоденусь?
Директор открыл дверь в маленькую подсобку и, когда Софья вернулась в  подаренном матерью Максима  наряде, восхищенно воскликнул:
       - Теперь я вижу, что вы точно готовы!
Софья села в кресло, прижав к груди сумку.
       - Закройте глаза от яркого света, - и директор задвинул дверь кабинки.
       Софья зажмурилсь и вжалась в сиденье. Что-то загудело, замигало, ослепляя даже  через  закрытые глаза. Потом заколебалось, завибрировало  под Софьей кресло, постепенно оно стало равномерно покачиваться и, Софья услышала знакомый перестук колёс. Она открыла глаза.

                *                *                *
       Прямо перед ней в вагоне поезда сидели две женщины. Одна постарше в стеганой накидке с меховым капюшоном, другая молодая, почти девочка. Пожилая смотрела на Софью сурово, поджав губы, а юная не сводила глаз с сумки PERU. Рядом с Софьей на лавке сидел солидный господин в  зимнем пальто с меховым воротником и в такой же шапке. Он смотрел прямо перед собой, опершись подбородком на трость. «Куда же эти,  так называемые «специалисты» меня забросили? Но надо же что-то делать!» И Софья  четко и громко произнесла:
       - Mayfield, when?
       Женщины даже глазом не моргнули, зато джентльмен, сидя все так же неподвижно, буркнул:
       - Next stop.
       - Thank you, sir!-обрадовалась Софья, но двинуться к выходу не успела, так как в купе во-шел контролёр:
       - Your tickets, please!
       Когда он обратился к Софье, та сделала жалобное лицо:
       - No ticket! Lost! - и добавила на всякий случай, - and money!
       - You should leave the train  next stop! - строго предупредил контролер.
       Софья с готовностью последовала за ним в коридор поближе к выходу из вагона. И тут она поняла, что так не понравилось даме  в вагоне. На  Софье было летнее платье и соломенная шляпка, а за окном - зима! Поезд замедлил ход, она спрыгнула на перрон и её тут же подхватил ледяной ветер. Ряд ярких фонарей на вокзале, которыми она любовалась летом с холма, теперь её  совсем не радовали. Кроме неё в Мэйфилде никто не вышел и она забежала в тень большого складского строения. Там открыла сумку, надела свои джинсы под платье, а футболку сложила  по диагонали и надела на голову на манер платка.
       От вокзала начинался бесконечный ряд  деревянных двухэтажных домов, расположенных по правую сторону. Софья бежала по левой стороне  улицы вдоль подножия холма, который сейчас был припорошен снегом, старясь не попадать в  редкие лучи света от одиноких, освещенных в этот поздний час, окон. Факелы, почему-то не  горели. Часы на городской башне пробили два раза. Ноги в тонких кожаных ботинках месили густую грязь со снегом и скоро потеряли чувствительность. Встречный ветер бросал в лицо снежную крупу. Мешал бежать. Грудь защищала  прижатая к ней руками сумка, но руки тоже скоро онемели. Мучительный бег казался бесконечным. Небо было затянуто тучами. И все же она различила, наконец, далеко впереди темную стену леса. Значит пора искать знакомый дом на правой стороне улицы третий или четвертый  с конца. Но на каждом крыльце  над входной дверью висят рождественские венки. Как под ними увидеть подкову? У этого крыльца так много ступенек - ей по ним и не подняться. А у этого столбы гладкие, не резные. С трудом переступая на негнущихся ногах, девушка приблизилсь к следующему крыльцу. И тут из-за туч выглянула луна и в середине пушистого из хвойных веток и лент венка блеснула металлическая подкова! Софья из последних сил взобралась на крыльцо. Деревянный молоток у двери смогла только сдвинуть с места локтями, стукнула в дверь коленом. И крикнула шёпотом:
       - Help! Помогите!
       - Who`s there? – послышался голос Октябрины. Дверь распахнулась, и Софья упала  прямо в широкие теплые объятия служанки.

                *                *                *

       Потекли дни лихорадки, беспамятства, бреда. И всё же в этом состоянии Софья  осознавала, что Максима здесь нет. Единственный мужской голос принадлежал пожилому доктору, который  задавал вопросы и давал рекомендации по уходу и лечению больной  двум женщинам. Одна - Аглая Осиповна с ласковым голосом и прохладными ладонями, которыми та касается  горячего лба Софьи. Она  кормит с ложечки  микстурами и отварами. Другая - шумная энергичная Октябрина, у неё сильные умелые руки, которыми она  меняет постель и потную одежду Софьи, поправляет подушки. Время идёт и вот  однажды  девушка проснулась от яркого света в окне, у которого стоит её диван. За окном засыпанный серебристым снегом сад. Софье довелось увидеть Мэйфилд ночью - летней и зимней. Теперь же было ясное  солнечное утро. Целый калейдоскоп  звуков, запахов и ощущений охватил девушку: приглушенный расстоянием звон колоколов и хор детских голосов, поющих «Jingle bells», языки пламени в камине, просвечивающие через ширму, отделяющую диван от остального помещения и, самое приятное, хвойный аромат, наполняющий гостиную.
       - Наша девочка пришла в себя! Милая Софи, вам лучше? - Аглая Осиповна склонилась над ней и пощупала лоб.
       - О, да! С Рождеством вас, Аглая Осиповна!
       - Спасибо, сегодня католическое Рождество. А скоро  и наше – православное, через две недели.
       - Как чудесно пахнет  елка!
       Октябрина отодвинула яркую ширму, изукрашенную разноцветными попугайчиками и цветущими ветками, и Софья увидела в дальнем углу пушистую ель высотой почти до потолка, поставленную в бочку.
       - Ёлка ждёт, что вы поправитесь и сами украсите её. Я хотела бы о многом  поговорить с вами, расспросить. Но вам  пока не стоит  разговаривать, отдыхайте, поспите.
       Софья послушно закрыла глаза. «Буду тянуть время, чтобы не рассказывать о неприятном, подготовлюсь пока к  расспросам.»
       Прошло ещё несколько дней. В дом приходили дети, распевающие рождественские псалмы, сделали они это вполголоса и, получив подарки, удалились на цыпочках, чтобы не  беспокоить больную.
       Однажды Октябрина, подложив  ей под спину  высокую подушку и  сытно покормив, воскликнула:
       - You look well now!
       Её сменила Аглая Осиповна:
       - Милая Софи, я полагаю, что уже могу вас расспросить о том, что же произошло в тот  тяжёлый для вас день, точнее ночь, когда вы оказались у нас.
       - Я работала в другом городе недалеко от Мэйфилда и решила нанести вам обещанный  визит на Рождество, правда, ошиблась  с расписанием - попала на ночной рейс.
      - Но вы оказались совсем раздетой!
      - В вагоне было жарко и я забыла свои тёплые вещи  в поезде.
      - Как жаль! А давно вы общались с Максимом?
      - К сожалению, да. Ведь мы работаем в разных местах.
      - Не беда! Мы скоро его увидим. Максим проводит дома каждое  православное  Рождество!
      «Бедная женщина! Буду оттягивать  неприятный разговор до последнего» - думала Софья.
                *                *                *
      И вот наступил этот день. Соблюдать все положенные правила и традиции, конечно, не удается, но Аглая Осиповна держала для себя строгий пост до праздника. Перед своим домашним иконостасом она молилась искренне и со слезами за единственного сына Максима, за болящую девочку Софью, за незаменимую помощницу  Октябрину, за безотказного доктора, за прилежных работниц швей, отпущенных на праздничные дни, и за всех жителей   города Мэйфилда. По дому разносились запахи ванили и корицы - Октябрина хлопотала на кухне. Софье уже разрешили сидеть, и она часто сидя сортировала пуговицы и нитки. Сейчас же она, укутавшись в тёплую шаль, пристроилась в углу дивана со старинным журналом мод, мучительно размышляя, когда же начать непростой разговор с матерью о пропаже сына.
      Вдруг в дверь постучали. Октябрина впустила в гостиную  двух странных мужчин в по-трепанных овчиных тулупах, причем оба были  босые и сильно заросшие. Они сбросили тулупы на пол. Один, тот, что непрерывно ругался по-португальски, оказался в карнавальном костюме пирата. А к другому бросилась служанка с криком:
      - Masta Max! At home! Mistres Demidov!
      Прибежала  Аглая Осиповна и втроём они усадили пирата, каждый шаг которого сопровождался металлическим позвякиванием, в кресло, придвинутое к камину, подвезли столик с большим куском пирога и откупоренной бутылкой вина. Пират тут же осушил  бутылку до дна, вытянул ноги к огню и, развалившись в кресле, захрапел. Другую запечатанную бутылку и оба тулупа Октябрина отнесла в дом кузнеца Себастьяна и вернулась с гостинцем - огромной оранжевой  тыквой. Убедившись, что его шумливый товарищ  успокоился, Максим поднялся к себе и вскоре появился  переодетый и побритый, только волосы остались длинными. Спускаясь по лестнице, он кивком головы поприветствовал девушку, видимо, гостью матери, которая вместе со служанкой уже хлопотала вокруг стола.
      Внезапно посередине гостиной возникли ещё два необычных персонажа, причём входная дверь так и осталась закрытой. Мужчины средних лет с официальными манерами были в  деловых костюмах. Привыкшая  ничему не удивляться, хозяйка гостеприимно пригласила их к столу.
      - Благодарим вас, госпожа Демидова, но мы ограничены во времени. Нам нужен          Максим Феликсович Демидов, чтобы забрать его с собой.
      Максим  сделал шаг, но  приблизился не к ним, а подошёл к креслу у камина:
      - Вам нужен не я, а то, за чем  меня посылали. - Он вынул из-за пазухи у пирата горсть монет, которые сверкнули в свете ламп золотом, и показал гостям.
      - Это тот чистый металл, который нужен вам, вроде бы, для технических целей. У этого джентльмена полные карманы золота. Можете его забрать.
      Он сыпанул монеты обратно пирату за пазуху. Тот вдруг очнулся, ошалело завертел голо-вой и снова начал ругаться:
      - O  que  `e? Diabo!
      Мужчины переглянулись. Они подошли к креслу с обеих сторон, причем Максим предусмотрительно ретировался, вынули из карманов наручники и пристегнули  свои руки к рукам пирата. В то же мгновение все трое исчезли.
      - Бедный парень! Ведь только избавился от наручников, и опять… - пробормотал Максим.

      И наконец, явился гость, которого давно ждали - доктор. Корзинку съестных деликатесов он отдал служанке, подошёл к ручке хозяйки, тепло поприветствовал Максима и направился к пациентке, которая  наблюдала за всем происходящим из-за края ширмы, теперь же стоя  встречала доктора  с улыбкой, и он намеревался расспросить её о самочувствии. Но Аглая Осиповна сразу же отвлекла его внимание на себя и шутливо спросила сына:
      - Максим Феликсович, вы узнаёте вашу ассистентку и помощницу?
      Максим с недоумением подошёл к стройной девушке с огромными сияющими серыми глазами, закутанную в белую  шаль крупной вязки. От неё веяло уютом и теплом, казалось, она давно принадлежит  этому дому.
      - Софья, вы опять меня удивили! Как вы здесь оказались?
      - Меня послали за вами. Я должна уговорить вас вернуться в НИИ. Но я не буду этого делать.
      - А вам это и не удастся: мой контракт закончился  двадцать лет назад и теперь я никому ничего не должен. А вы никаких документов не подписывали?
      - Нет, и я тоже никому ничего не должна.
      - Все к столу, -позвала хозяйка.

                *                *                *
      После праздничного ужина Максим придвинул кресло, на котором Октябрина предварительно сменила чехол, к ёлке и, усадив в него девушку, принёс из кладовой  большую коробку с ёлочными игрушками. У Софьи никогда не было ёлочных игрушек. Не было и ёлки (тётка считала, что от неё только мусор), если не считать новогодних утренников в школе. И сейчас  девушка  брала каждую фигурку в руки, рассматривала её, любовалась ею и передавала Максиму, который уже водрузил  Вифлеемскую звезду на макушку ели и теперь украшал верхние ветви. При этом они не прерывали разговор ни на минуту и уже незаметно перешли на «ты».
       - Максим, ты действительно оказался в плену у пиратов?
       - Израиль Маркович заявил, что чистое  без примесей золото для их приборов может быть только у пиратов в  ХУ1 веке, вот я и бороздил моря под «Чёрным флагом» в качестве пленника  у морских разбойников, пытаясь выведать, где находятся самые большие запасы золота. Однажды главарь  пиратов - португалец Хосэ обнаружил у меня прибор, сумел включить на нём фонарик и решил. что этим «маленьким маяком»я  подавал сигналы королевским судам. С большим трудом мне удалось убедить его, что этот «маяк» может исполнять самые невероятные желания. Например, моя мечта добраться до огромных запасов золота, но я не знаю, где они находятся.
       - Idiota! Огромные запасы золота, конечно, находятся в подвалах крепости  испанского короля Карла 11 на острове Мадейра! Вот и покажи, что может твой маяк, а если врёшь-отправишься к акулам за борт, - пригрозил Хосэ.
       Максиму пришлось убеждать  подозрительного пирата, что «маяк» работает только от тепла его руки. И тогда, чтобы пленник не сбежал в сокровищницу короля один, хитрый пират принес из трюма свой драгоценный трофей - металлические наручники, добытые в сражении с королевскими вояками.
       Всё это время Максим сидел на палубе, прижавшись спиной к мачте со связанными за спиной руками. Пират пристегнул правую руку Максима к своей левой и только после этого  развязал узлы у пленника за спиной и дал ему «маяк». Палуба корабля со спящими на ней пьяными разбойниками заколебалась и исчезла.

       Максим и Хосэ очутились в кромешной  тьме. Пират злобно выругался, но когда  Максим провел лучом мобильника вокруг, его брань  стала восторженной и он тут же  бросился хватать и сыпать себе в карманы и за пазуху монеты, которые горками лежали в сундуках, больших подносах и чашах  стоящих на полках и на полу. Он так  дёргал правую руку Максима, что тому не удавалось набрать нужные кнопки на приборе, и тот трясся и мотался в руке из стороны в сторону. И луч света  из фонарика, гуляя по потолку и стенам, высветил узкие отверстия для воздуха - в хранилище было сухо и тянул лёгкий сквознячок. Явно через эти отверстия можно было заметить свет снаружи. И точно, за толстыми стенами послышались возбужденные голоса. Максим дёрнул пирата за руку и приказал:
       - Тихо, не шевелись, или мы пропали!
Тут в замочной скважине железной двери заскрипел ключ, Хосэ замер от страха, что дало возможность Максиму быстро набрать необходимые цифры и буквы.
       Ворвавшиеся в подвал грозные стражники принялись истово креститься и громко молиться, потому что неизвестно как проникшие в тщательно охраняемое помещение воры вдруг превратились в колеблющиеся привидения и растворились в воздухе.

                *                *                *
       Максим и Хосэ оказались на вершине заснеженного холма, под их босыми ногами образовались оттаявшие ямки, а полураздетые тела начали дрожать. Возмущенные ругательства пирата возобновились, добавились и требования вернуть его на корабль.
       - Сначала надо избавиться от наручников, - сказал Максим и потащил невольного спутника за собой в сторону кузницы Себастьяна, где трещал приветливый костер, был навес и бревенчатая стена, защищающая от ветра. Освободившись от наручников, Максим потребовал для кузнеца у пирата две  монеты и тот нехотя вытащил их из-за пазухи.
       Себастьян дал им два старых тулупа, которые валялись у него на топчане. Ругательства пирата и требования вернуть его на корабль возобновились, но Максим объяснил, что законы гостеприимства требуют сначала накормить, напоить и обогреть гостя и поэтому они отправятся  домой  к Максиму. И  Хосэ  обречённо  побрел  по гребню холма,  ступая след в след за Максимом, не переставая изрыгать  португальские  проклятия  и погромыхивая  своими полными золотых монет карманами.
       - А дальше ты всё видела сама, - закончил свой рассказ Максим.
       - Как ты думаешь, в твоем НИИ обидят пирата?
       - Золото  точно отберут. Потом пригласят переводчика, выяснят, откуда он и отправят его обратно.
       - А что ты сделаешь со своей машиной времени, выбросишь?
       - Зачем? Мы будем посещать  демонстрации мод в Милане и Париже. А ты - делать эскизы лучших моделей. Швейную мастерскую матушки превратим в самый известный и престижный  Дом высокой моды. Надо придумать красивое название и разработать эффектный логотип. А ты навсегда останешься молодой … и красивой!
       Октябрина завела патефон. Меняя пластинки одну за другой, она присаживалась к столику и с наслаждением  вслушивалась в  трогательные мелодии. Аглая Осиповна и доктор слаженно двигались под  танго и фокстроты 30-х годов, с улыбкой поглядывая на занятых друг другом молодых.
       В этот волшебный рождественский вечер  все были бесконечно счастливы.