Генетическая память

Врачебную практику я начинала со стажированной медицинской сестрой Марсиковой Ольгой Титовной. Ей было за пятьдесят, и мне она казалась старейшиной.

Как часто бывает во взаимоотношениях начинающего врача и опытной медицинской сестры, поначалу Ольга Титовна пыталась доминировать. Кстати, я знаю немало случаев, когда хорошо воспитанные молодые доктора подпадали под влияние средних медицинских работников, не обременённых особой щепетильностью, и не могли отказать последним в не совсем законных просьбах.

И действительно, как же отклонить прошение коллеги, годящемуся тебе по возрасту в матери, она ведь плохому не научит. Как результат таких «доверительных» отношений – переход молодого врача на другой участок работы без объяснения коллегам его истинных причин.

Подавляющее большинство начинающих врачей в короткие сроки выстраивали со своими помощницами отношения, регламентированные правилами субординации.
Не была исключением из этого правила и я. Какое-то время внимательно выслушивала наставления старшего товарища, а потом изложила своё видение нашего дальнейшего сотрудничества.
 
Ольга Титовна сразу приняла мои условия, где были чётко разграничены обязанности врача и медицинской сестры. И все последующие годы придерживалась обозначенных мною правил: заблаговременный приход на работу и подготовка кабинета к приёму, невмешательство в диалог врача и пациента, недопустимость посторонних разговоров и обсуждений в рабочее время. Только иногда перед рабочим совещанием Ольга Титовна говорила:

— Неля Гавриловна, сегодня нас будут ругать, что не посещён очаг гельминтоза по улице Разина.

Убеждена, что современные врачи не имеют понятия, что означает последняя фраза. Счастливые люди! В восьмидесятые годы прошлого столетия существовала целая система борьбы с глистными инвазиями.
 
Участковый врач или медсестра посещали очаг гельминтоза с установленной нормативными документами кратностью. Представители участковой службы проводили опрос лиц, контактировавших с заражённым гельминтами человеком, и определяли необходимость их лабораторного обследования; работники кабинетов инфекционных заболеваний организовывали диспансерное наблюдение за очагами гельминтозов (паразитарных заболеваний, вызываемых глистами – прим. авт.).
 
В республике, где поражённость населения глистными заражениями в те годы составляла, по данным разных авторов, от семидесяти до девяноста процентов, эффективность такой работы, смею предположить, была «очень высока».
 
Сразу оговорюсь, что я ни в коем случае не ставлю под сомнение необходимость диспансерного наблюдения за лицами, переболевшими тяжёлыми гельминтозами, приводящими к поражению жизненно важных органов; здесь совершенно иная ситуация.

Так вот, когда на общей пятиминутке заместитель главного врача Барановичской центральной городской больницы по поликлиническому разделу работы назвал номер терапевтического участка и лиц, повинных в «смертных грехах» – непосещении очагов гельминтозов, от стыда мне захотелось провалиться сквозь землю.
 
— Какой позор! В первый же год работы так плохо зарекомендовать себя! – подумала я, услышав свою фамилию.

Как оказалось, подобные чувства испытывали почти все начинающие врачи. Татьяна Стецко, впоследствии заместитель главного врача Барановичского районного территориального медицинского объединения, с её слов, оказавшаяся в аналогичном положении через два года, также испытывала угрызения совести по поводу «халатного» отношения к служебным обязанностям.

Думаю, что это испытание я перенесла гораздо легче, чем мой будущий заместитель: ещё на первом курсе мединститута мне пришлось оказаться в подобной ситуации.
На экзамене по истории Коммунистической партии Советского Союза я достаточно бойко ответила на все вопросы билета. Экзаменатору захотелось убедиться: всё-таки хорошо или отлично?

Судьбу экзаменуемой должен был решить дополнительный вопрос: когда состоялся такой-то съезд Российской социал-демократической рабочей партии? Назвав год, я ждала оценки своих знаний. Преподаватель Нина Ивановна выжидательно смотрела на меня; я молчала.

— А какого числа и месяца? – первая не выдержала преподаватель.

Я не помнила точной даты проведения, о чём и сказала Нине Ивановне.

Глубочайшее разочарование было написано на лице члена КПСС, возможно, довоенных или первых послевоенных лет вступления в ряды партийцев. Просмотрев мою зачётную книжку, сказала:

— Хорошо, поставлю пятёрку, у Вас отличная зачётка!

Сделав театральную паузу, с сомнением добавила:

— Может быть, из Вас когда-нибудь и получится хороший доктор!

Вот с таким грузом своей возможной профессиональной непригодности я и продолжала обучение в медицинском институте.

***

Опережая события, отмечу, что Нина Ивановна предвидела моё сомнительное политическое будущее.
 
В августе 1987 года меня назначили заместителем главного врача Барановичской городской больницы по экспертизе временной нетрудоспособности. Будучи беспартийной, очень ждала предложения о вступлении в КПСС. Выросшая в семье убеждённого коммуниста-ленинца, Лукашевича Гавриила Корнеевича, я искренне считала политику Коммунистической партии абсолютно правильной. К тому же, членами единственной в стране партии были мои сёстры и их мужья, брат, да и вообще все достойные граждане Советского Союза. И в этой элитной компании явно недоставало меня.

Тем не менее, от партийного лидера городской больницы предложения пополнить ряды борцов за наше светлое будущее всё не поступало. Мне уже вручили значок «Ударник коммунистического труда», я и в объединённом хоре медицинских работников пела, и общественной работой занималась, и на партийных собраниях выступала и всё – безрезультатно.

Было обидно, когда по окончании открытого партийного собрания (присутствие заместителей главного врача и руководителей структурных подразделений было обязательным), председательствующий произносил заученную фразу:

— Членов партии я прошу остаться, остальные – на рабочие места!

Честно говоря, даже и не знаю, что меня больше огорчало: моё отсутствие в рядах партийцев или принадлежность к категории – «остальные».

К счастью, моё «раздвоение личности» продолжалось недолго. Генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС Михаил Горбачёв в 1988 году возглавил ещё и Верховный Совет СССР. Вот это «совмещение профессий», так приветствуемое в медицинской среде, послужило отправной точкой в пересмотре моего политического мировоззрения.
 
К 1988 году население страны вдоволь «наелось» «перестройкой, новым мЫшлением, консенсусом, сухим законом и демократическими свободами».

Многочасовые славословия «перестройке» первых лиц страны, транслируемые всеми средствами массовой информации, набили оскомину и ничего, кроме раздражения, у советских людей не вызывали. Тем более, что проводимая государством новая политика давала зримые результаты – полное отсутствие товаров народного потребления в торговой сети.
 
И неудивительно, что высочайшее решение сосредоточить управление государством в одних руках, объединив две ветви власти, вызвало у меня, как и у многих моих современников, неприятие и отторжение.

— С этой партией мне не по пути, – подумала я, почти дословно повторив неизвестные мне в ту пору слова отца, коммуниста с тридцатилетним стажем.
 
В своей книге «Пока мы живы …» моя сестра Татьяна Цыркунова так описывает это событие.
 
«У него (отца – прим. авт.) было обострённое чувство справедливости, до всего ему было дело. Высокую общественную активность он пронёс через всю свою долгую жизнь. Членом КПСС отец стал в годы Великой Отечественной войны; более тридцати лет был активным членом КПСС. Как любой здравомыслящий человек, отец изнутри видел все негативные стороны партийной жизни. Он не мог смириться с безобразием, которое творилось в компартии в те годы. Намного раньше Б.Н.Ельцина, а именно 3 апреля 1974 года, мой отец положил свой партбилет на стол райкома партии, так как понял, что с этой организацией ему не по пути. Кто-то из его друзей пошутил по этому поводу:

— Вот и наступил твой политический расстрел!

Отец ответил:
 
— Это не мой политический расстрел, это начало конца организации, которая сама себя изжила!

Как показало время, мой отец в этом случае был абсолютно прав».

Принятое отцом решение дистанцироваться от Коммунистической партии никогда не обсуждалось в нашей семье. Мои сёстры и братья были членами массовых детских коммунистических молодёжных и общественно-политических организаций, принимали активное участие в общественной жизни школы. Сестра Татьяна, член Ивацевичского райкома комсомола, возглавляла комитет комсомола Телеханской средней школы.

Моё намерение отмежеваться от самой справедливой и прогрессивной партии мира подтвердило правоту сентенции Александра Пушкина из романа в стихах «Евгений Онегин».

— «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей …» – утверждал классик.
Ранее недосягаемая для меня партия коммунистов сама начала проявлять повышенный интерес к моей скромной особе. Секретарь партийной организации городской больницы, едва завидев меня, предлагал быстренько готовить документы для вступления в члены КПСС, обещая рекомендации самых влиятельных лиц лечебного учреждения. Я воздерживалась, поначалу мотивируя отказ семейными обстоятельствами: наличием ребёнка ясельного возраста, разъездным характером работы мужа, отсутствием в городе бабушек-дедушек и т.д. После очередного неэффективного диалога со мной секретарь парторганизации раздражённо заявил:

— Заместитель главного врача не может быть беспартийным!

Мой ответ не заставил себя долго ждать:

— А назначению на эту должность моя беспартийность не мешала?

Ещё пару месяцев происходили наши вялые переговоры. Каждый раз я находила очередные неубедительные причины, иногда из категории «Нарочно не придумаешь».

Не предполагала, что одна из них прозвучит на годовом итоговом собрании городской больницы в присутствии представителя горкома партии. На вопрос второго секретаря, почему так медленно пополняются ряды коммунистов лечебного учреждения, секретарь парторганизации ответил:

— Я многим предлагал, никто не хочет.

Секретарь горкома не могла допустить такой профанации партии и, стараясь выиграть время для подготовки обличительной речи, поинтересовалась:

— А кому конкретно Вы предлагали?

Заместители главного врача и «другие официальные лица» располагались в первых рядах аудитории; взгляд партийного лидера остановился на мне.
 
– А вот, например, Фурс!

– И что она ответила?

– Она ответила, что муж ей сказал – или я, или партия!

– И что?

– Она выбрала мужа!

Последняя фраза утонула в гомерическом хохоте. Сергель Ярослав, заведующий отделением больницы, вполголоса прокомментировал:
 
— Да, в чувстве юмора Фурс не откажешь!

Вот почему во всех анкетах я честно могу писать: не была, не участвовала, не состояла, не привлекалась.

***

Фамилия стойкого ленинца Нины Ивановны недавно прозвучала в воспоминаниях о студенческих годах моей сестры Татьяны, также выпускницы Витебского государственного ордена Дружбы народов медицинского института. Первое занятие по истории Коммунистической партии преподаватель начала со знакомства с группой будущих провизоров. Дойдя до фамилии студента Гобергрупп, преподаватель хорошо поставленным голосом произнесла: «Группенфюрер Борис».

В семидесятые, да и восьмидесятые годы прошлого столетия такая вольность могла дорого стоить. Литератор Игорь Губерман, наш современник, за несогласие сотрудничать с компетентными органами оказался в местах не столь отдалённых.

Во время учёбы в институте и самом начале трудовой деятельности я и не предполагала о существовании в нашей стране «параллельных миров». Полученные воспитание и образование убедили меня в том, что Советский Союз – оплот мира и дружбы народов; что социалистический строй – самый прогрессивный и демократичный; что великое счастье – родиться и жить в нашей стране.

В день похорон Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева в ноябре 1982 года весь коллектив Барановичской городской поликлиники высыпал на улицу. Под неумолкаемый рёв заводских гудков люди тихонечко переговаривались, кое-кто всплакнул. Всех объединяло чувство невосполнимой потери и тревоги за будущее, как страны, так и своё.

 Возвратившиеся в поликлинику медики ещё долго не могли настроиться на рабочий лад. Общий фон тревожного настроения поддерживали и немногочисленные скорбящие пациенты:

— Что же теперь будет? Хоть бы не было войны!

Исподволь в моём понимании происходила «переоценка ценностей», и только в девяностые годы всё стало на свои места: «параллельные миры» пересеклись. «Один день Ивана Денисовича» и «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына, роман «Чёрная свеча» Леонида Мончинского и Владимира Высоцкого; значительно позже «Прогулки вокруг барака» Игоря Губермана и другие литературно-художественные издания подобной направленности внесли ясность в моё прокоммунистическое сознание.

Оказалось, что в нашем самом гуманном в мире обществе, достигнувшем высоких производственных показателей, успехов в науке, медицине, спорте и т.д., была и другая жизнь, неведомая большинству граждан Советского Союза. «Немирно» сосуществовали красочные праздничные демонстрации, съезды КПСС с неизменным партийно-советским лозунгом: «Одобряем!» и немногочисленная группа людей со взглядами, кардинально расходившимися с общепринятыми установками.

Незавидной была их судьба. Диссиденты подвергались гонениям, преследованиям и репрессиям со стороны властных структур. К слову сказать, главный герой названного выше романа «Чёрная свеча» был отправлен в не столь отдалённые места за привоз из-за границы книг Сергея Есенина и Бориса Пастернака, запрещённых в то время в Советском Союзе авторов.

***

Длительное отступление от основной темы вызвано необходимостью пояснить возможные последствия такого «ляпа» для преподавателя. В случае с группенфюрером (соответствовало званию генерал-лейтенанта вермахта) дело закончилось «проработкой» ветерана Коммунистической партии в областном её комитете и наложением административного взыскания. Однако группу первокурсников педагог невзлюбила: на экзамене по истории КПСС никто из студентов этой группы не получил отметки «отлично».

Не предполагала тогда Нина Ивановна, незаслуженно оценив знания моей сестры Татьяны на «хорошо» вместо заслуженного – «отлично», что существует генетическая память.

Летом 2018 года в гости к родителям, супругам Цыркуновым, приехал с семьёй их младший сын Артём, преподаватель Гарвардского университета США. В плотном графике своего короткого пребывания в Беларуси семья племянника выкроила время для посещения нашего родового гнезда в Телеханах. Программа пребывания была чрезвычайно насыщенной: посещение уникальных белорусских озёр и лесов, участие в ежегодном празднике «Телеханский бечевник», посвящённом 465-летию населенного пункта; нескончаемые разговоры об условиях жизни, работы и отдыха молодой семьи в США.

Поскольку большинство участвовавших в беседе – медики, то речь шла преимущественно о государственном устройстве системы здравоохранения Соединённых штатов.

В американской медицине работает налаженная система контроля качества оказываемых медицинских услуг. Права пациента и его взаимоотношения с врачом регламентируются основательной законодательной базой. В случаях врачебных ошибок пациентам предоставляются услуги адвокатов, которые в суде добиваются крупной материальной компенсации. Кроме того, американская медицина – это бизнес, и довольно прибыльный. Вместе с тем, вкладывая огромные средства в различные исследования и проекты, спонсоры не ждут немедленного прикладного применения полученных результатов. Со слов племянника, в ряде медицинских клиник размещены мемориальные доски с указанием фамилий меценатов; некоторым из них присваиваются почётные звания сотрудников учреждений медицинского образования или клиник.

В один из дней пребывания племянника в Телеханах я нашла его за чтением изрядно потрёпанной книги в картонном переплёте и, под благовидным предлогом, удалилась. Когда же Артём уехал по делам, я взяла в руки издание, оставленное на видном месте. На обложке значилось:

ИСТОРИЯ
ВСЕСОЮЗНОЙ
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ
ПАРТИИ
БОЛЬШЕВИКОВ
Краткий курс
*
Под редакцией комиссии ЦК ВКП (б)
*
Одобрен ЦК ВКП (б). 1938 год
В самом низу обложки:
ОГИЗ
Государственное издательство
политической литературы
1945 год

Книга объёмом триста пятьдесят страниц и стоимостью пять рублей была издана тиражом десять миллионов экземпляров. В самом верху титульного листа красивым почерком моей мамы было написано «Кудряшовой Анны Евдокимовны».
 
Вот это издание последнего военного года в свободное от активного отдыха время изучал преподаватель Гарвардского университета Артём Цыркунов. Вновь увидев племянника с раскрытой книгой, спросила:

– Тебе это интересно?

– Конечно же, интересно!

– А политическая ангажированность авторов?

– Ну, в мои-то годы нетрудно отделить зёрна от плевел!

При упоминании Артёма о возрасте мне вспомнилось выражение древнеримского политического деятеля, оратора и философа Марка Туллия Цицерона:

— «Не знать историю – значит всегда быть ребёнком». И подумала:

— Да, быстро растут дети. Уже мы у них учимся!

Я предложила Артёму взять книгу с собой, если он не успеет прочитать её здесь. Деликатно отказавшись: «Нет-нет, тётя Неля, пусть это раритетное издание храниться в нашей семейной библиотеке», продолжил чтение.

Спустя некоторое время Артём позвонил родителям и сообщил о благополучном прибытии в Америку. Имея богатое воображение, я представила, что при проведении таможенного досмотра в багаже племянника обнаружили бы вышеупомянутую книгу. Вряд ли работники американской таможни стали бы дифференцировать россиян и белорусов: и тут рашен, и там рашен.
 
Логика мытника: мало того, что эти русские «вмешались» в выборы сорок пятого президента США, так они ещё занимаются и «экспортом революции» в самую демократичную страну мира.

Представляю себе масштабы возможного международного скандала, если бы не дальновидность, выражаясь словами героини трагедии А.С. Пушкина «Борис Годунов», «не мальчика, но мужа» Артёма.

Надеюсь, читатель простит мне гротескное изложение возможного развития вышеописанных событий. Таким образом я предваряла заявление, что совершенно напрасно нас с сестрой «обижали» на кафедре истории КПСС.
 
И в самом деле. В голодные военные годы мама, студентка лесотехнического техникума, «выкроила» пять рублей на приобретение книги. Вместе с небогатым скарбом перевезла её из Тульской области к месту своего распределения, в Телеханы, и хранила до самой смерти. А внук, очень любивший бабушку, из огромной домашней библиотеки выбрал именно эту книгу!
 
Разве этот факт – не веское доказательство наличия родовой, генетической памяти?

*«Объединение государственных книжно-журнальных издательств» (1930-1949 годы)