Пакет личи

Я одиноко стоял под жёлтым ценником с надписью 189 р.
В вечерней "Пятёрочке" было полно народу, но у нескольких ящиков, установленных прямо при входе, никто не задерживался. По-видимому, колючие шарики не вызывали доверия.
"А что это такое? ", - спросил женский голос у меня за спиной.
Я перестал наполнять полиэтиленовый пакет и обернулся. Дама постбальзаковского возраста с интересом смотрела на содержимое ящиков. "Это же личи", - сказал я. "Помните, когда-то у нас продавали компот из них? А эти живые.
Теперь мы как парижане. Под Новый год весь Париж ест личи", - добавил я.
Дама сходила за пакетом и встала рядом со мной. "А какие брать? Цвет имеет значение?",  - спросила она.
Я протянул ей шипастый шарик: "Вот эти, помягче, уже созрели, а те, что потвёрже скоро дойдут."
Мы углубились в перебирание личи. Через некоторое время возникло странное ощущение. Мы как будто были одни в большом магазине,  объединённые общей тайной. За спиной проходили люди, но никто даже не смотрел в нашу сторону.

"Не люблю я Париж", - нарушила молчание дама. "Отчего так?", - спросил я. "Шумно, грязновато, множество арабов, не знаю как себя вести в их присутствии". "А как же романтика и любовь?" "Любовь?", - подняла на меня глаза дама. "Ну да", - сказал я. "В Париж имеет смысл ехать, только если мы влюблены". Дама улыбнулась. "Вообще-то в первый раз он мне понравился", вспоминая что-то давнее явно с удовольствием произнесла она. "И всё-таки я больше люблю маленькие французские городки. Там тихо и спокойно", - уверенно заключила дама. "И ещё я люблю Италию..."
"А Португалию?",  - спросил я.

При этом слове как будто ещё одну лампу зажгли в магазине...
"Португалия!!..."  Мы посмотрели друг на друга. "Это моё любимое место", - сказали мы почти одновременно.
"И ещё я люблю портвейн", - заговорщицки понизив голос сказала дама. "Портвейн??", - удивился я. "А доводилось ли вам бывать в Порту на дегустации?" " Конечно", - оживилась она. "Ну и чем он отличается от того, что мы пили с вами в школьные годы?". Видно было, что на неё нахлынули далёкие воспоминания. "Это... спорный вопрос", подняв брови наконец сказала она. "Меня семья случайно не осудит?" - неожиданно спохватилась дама, заметив, что её пакет почти полон. "А Мадейра?", - спросил я. "Мадейра..." Перебирание личи продолжилось. Я вдруг увидел, какое у неё молодое лицо. "Как я люблю плавать там в океане", - тихо говорила она. "Какой он глубокий... и синий..."

Очереди двигались к кассам.
Две смуглые женщины перекладывали с тележки коробки чая на стеллажи. Старушка просила продавцов достать ей пачку соли с верхней полки...
А нам обоим дул в лицо атлантический ветер и аромат сотен мадерийских цветов разносился по "Пятёрочке" на засыпанном снегом Измайловском проспекте Петербурга.
"Всего вам доброго..", - сказала она. "Чудесных праздников!"
"До встречи на Мадейре..", - поклонился я.

Каждый прижимал к груди пакет личи.