Нюк, что жил в шкафу под мойкой 4

- Это что? Озеро? - спросил Нюк, рассматривая большую ровную площадку прозрачного льда.

Солнце уже встало где-то там, за тяжелыми облаками. Друзья добрались до крутого спуска, с которого скатились, как по горке, и оказались на узкой полоске снега, окаймляющей застывшую серую гладь.

- Да, - ответил Ойк. - Дальше этого места я не ходил.
- Большое, - сказал Нюк. - Я не вижу конца.
- Церистен решил, что это легендарное Бескрайнее Озеро, - сказал Ойк. – Когда-то давно на берегах его собирались правители Златогоро, Сребросвета и Лунира, чтобы решать сложные вопросы. Но с тех пор, как был избран первый Правитель Невидимы, собираться перестали. Звездочет считает, что Холодящая появилась примерно тогда же.
- Куда же теперь?
- Надо идти через озеро, отсюда прямо, никуда не сворачивая. Сердце должно быть на том берегу.

За много лет Бескрайнее озеро промерзло до дна. Можно было расчистить белую пудру, которой припорошен лед, и увидеть камни и замерзшие водоросли, а иногда и рыб, застигнутых льдом в движении. Друзья продвигались осторожно, стараясь выбирать путь по толстым заносам снега. Но приходилось идти и по скользкой зеркальной поверхности. Нюк часто падал, а упав, глядел  сквозь лед, удивляясь замерзшему миру там внизу. Он и пугал, и поражал красотой. Холодящая сторона была во многом страшна, но и красива. Если бы у Нюка было много времени, то он бы нарисовал и разбитые осколки скал, оставшиеся позади, и массивные тучи, сыплющие снегом, и замерзшую воду.

Примерно на середине озера друзья почувствовали, как усилился мороз. Ойк проверял руки Нюка и радовался, что те теплые. Свои прятал в карманы, но мороз добирался и там.

Над противоположным берегом поднималась необычная дымка. Рассеяно-серо-синего цвета она, точно живая, шарила по небу, раскидывая щупальца. Вот, одно из ее щупалец упало на лед и покатилось навстречу путникам. Через мгновение  она окутала их,  принося темноту и еще больший холод. Альгебрион охнул и упал на колени. Нюк бросился к другу.

- Совсем холодно? – спросил он.
Ойк подул на руки, потер ими уши и лицо. Поднялся.
- Словно ударило меня, - сказал он.
Оглядевшись, Нюк не увидел ничего. Словно ночь опустилась.
- Просто пойдем туда, куда шли. Я помню, берег уже недалеко, - сказал Альгебрион.

Они продолжили свой путь, полагаясь на память. Иногда казалось, что они заплутали и никогда уже не выберутся из этого страшного тумана, но вот лед сменился неровной почвой, которая полого поднималась. Друзья взобрались на берег и снова очутились в лесу таком же мертвом и колючем, как предыдущий. Только деревья росли реже и не нужно было продираться через заросли. Но это же не спасло от зорких глаз шпионов.

Альгебрион первым заметил движение темных фигур. Они появились сразу справа и слева, двигались уверенно, сжимали кольцо. Друзья побежали, шпионы тоже.

Неожиданно, лес и туман оказались позади. Друзья стояли на краю обрыва. Это был  котлован с пологими склонами, на дне которого стояло нечто. Вышиной с дворцовую башню  это был замок изо льда, снега и камней. Над вершиной его висел овальный кусок  льда с неровными краями. Он светился и пульсировал, излучая ХОЛОД. Брови, ресницы и торчавшие из-под шапок волосы моментально покрылись белым инеем.

- Это...
- Сердце, - выдохнул Ойк.

Шпионы, тем временем, приближались, Ойк и Нюк быстро сбежали вниз и помчались к замку.  Холодящие появились на склонах сразу со всех сторон.

Добравшись до замка, Ойк и Нюк остановились. У громадины не было ни входа, ни выхода, ни окон, глыбы льда и камня ступенями поднимались вверх, подпирая центральную башню. Ойк подсадил Нюка на камень и велел подниматься выше. В этот самый момент первые холодящие добрались до них. Стянули Альгебриона и повалили на землю.

Нюк поднялся на следующую глыбу, и еще на одну, и еще. Посмотрел вниз, удивился насколько высоко смог забраться. Шпионы черной массой копошились у подножия. Прогремел  взрыв, черная масса разлетелась на части. Минутная сумятица и уже новая волна нахлынула на замок, направляя свои усилия вверх.

Неожиданно, за край глыбы, на которой стоял Нюк, зацепилась грязная, окровавленная рука,  затем вторая. Ойк перевалился через край, глянул вниз, капая кровью на серый лед.

- Выше! - прошептал он, видя, что шпионы подбираются к ним.

Они поднялись еще на несколько ступеней, затем еще. Чем  выше они поднимались,  тем труднее оказывался следующий подъем. Глыбы становились все круче, глаже - не за что зацепиться. С трудом забравшись на очередную ступень, друзья обнаружили отвесную стену, уходящую ввысь. Тупик.

Ойк глянул на стену и рухнул около нее. Нюк  подбежал к другу, помог снять рюкзак и подложил его под голову премьер-министра. Ойк дышал тихо, чуть слышно.
- Где там шпионы? - спросил он, не открывая глаз.

Нюк перегнулся через край ступени. Холодящие бегали вокруг ледяного замка, зачем-то окружая его.

- Они внизу, но не идут сюда.
- Ты сможешь добраться до Сердца?

Нюк снова посмотрел вверх, потом осмотрел глыбу, на которой они сидели. Она была одной из нескольких таких же глыб, подпирающих башню. Глыбы разделялись между собой  пропастью и к каждой вели отдельные ступеньки, такие же, какими поднялись друзья.

- Нет, - ответил малыш. - Отсюда никуда не уйдешь.
Ойк тяжело вздохнул.
- Тогда конец, - сказал он и вдруг рассмеялся: – Даже ножа нет, чтоб убиться.

Нюк вгляделся в собственное отражение в глыбе. Лед, из которого она состояла, был так же чист и прозрачен, как на озере. Только внутри видны висящие камни, будто бы неведомая сила подняла их вместе с водой и заставила застыть прежде, чем они упали. Нюк подумал, что можно было бы нарисовать большую картину на такой ровной поверхности.  Мальчик посмотрел себе под ноги. Коробка с красками и кисти вывалились будто бы нарочно.
 
Нюк откинул деревянную крышку коробки. Затем попробовал на ощупь кисти. Одна была мягкая, другая тверже. Как только они не замерзли? Альгебрион пошевелился и сел, молча наблюдая за действиями мальчика.

Нюк макнул твердую кисть в ярко-желтую, почти огненную, краску. В его голове всплыл образ, который он видел раньше... На гладкой стене замка появились блестящие чешуйки,  много-много блестящих чешуек, обратившихся в длинное извилистое тело. Вот Нюк зачерпнул еще краски, добавил золотой, красной, оранжевой... У тела появилась большая вытянутая голова, большие крылья и хвост.
Вроде бы все, но чего-то не хватало. Нюк почесал концом кисти затылок.  Ах, ну да! Те капельки у рта чудовища. Огненные капельки. Одна, две, три!
Рисунок ожил, оторвался от стены и с ревом взмыл в небо. Холодящие бросились врассыпную. Чудовище поливало  огнем, лед плавился, шипя, поднимая в небо клубы пара.

Стало вдруг нестерпимо холодно. Нюк упал и вжался в стену. Альгебрион подобрался поближе и прижал его к себе.

Сердце Холодящей пульсировало с такой силой, что ледяная башня пошла мелкими трещинами. Камни внутри нее вибрировали, добавляя разрушений.  Чудовище проносилось над башней, выбрасывая порции огня. Оно взмывало ввысь и возвращалось, чтобы сражаться с холодом всей силой своего жара. Казалось, что чудовище горит целиком, от крыльев, до хвоста. В какой-то момент оно врезалось грудью в самое Сердце, разбивая его вдребезги. Трещины раскололи башню на несколько частей, лед взрывался, разлетался в разные стороны.

Больше Нюк ничего не помнил. В какое-то мгновение он открыл глаза.  Над ним было голубое-голубое небо и яркое солнце, Ойк держал его на руках.

- Я только немного посплю, хорошо? - чуть слышно сказал Нюк.
Ойк кивнул. Нюк закрыл глаза.

В следующий раз Нюк очнулся во Дворце. Проснувшись, он увидел знакомые балки потолка. Лучи полуденного солнца проходили через приоткрытое витражное окно и падали на ковер яркими пятнами. Может быть все, что произошло только сон? Мальчик оглядел свои руки: глубокие царапины обработали пахучей мазью и закрыли повязками. На лице раны заклеены пластырем. Не сон.

Нюк сполз с кровати. Чистые брюки лежали на кресле, возле стояли ботинки. Нюк оделся и обулся. Промучившись со шнурками, оставил их болтаться и поплелся к двери. На лестнице никого не было.  Малыш спустился. Никого на скамейке в полукруглой комнате. Нюк вышел в коридор и прошел к спальне Ойка. Массивная дверь была приоткрыта. Нюк протиснулся в щель, прошел комнаты и заглянул в спальню.  Премьер-министр сидел за столом, облокотившись на него и подперев голову кулаком, а звездочет рядом записывал.

- Я же уже много раз рассказывал, - сказал Альгебрион.
- Мне нужно подробно, для истории! Ты говорил, что он нарисовал чудовище, которое поливало огнем? Но как такое может быть?
- Я бы сам не поверил, если бы не видел. Но так и было.
- Но откуда?
Альгебрион развел руками. Он тоже был в бинтах и пластыре.
- И оно сражалось с Сердцем и победило?
- Именно.
- Что же потом?
- Вероятно, замок разрушился, а мы вместе с Нюком упали. Очнулся я, когда ничего уже не было. Ни чудовища, ни Холодящей. Солнце светит, тепло. А все шпионы, которые жаждали вашей погибели, снова стали нормальными людьми и недоумевали, где находятся. Пришлось собрать их всех и вести обратно, по берегу Бесконечного Озера, которое, сам понимаешь, растаяло. К счастью, Викуль, начальник заградительного батальона, увидев, что Холодящая пропала, догадался отправить нам навстречу солдат. Я ведь предупредил его, куда мы направляемся, чтобы шума не поднимал, когда мы исчезнем. Пригодилось. Они и нам помогли, и Ено нашли в скалах, тоже без памяти о случившемся. А Нюк все спал у меня на руках.
Церистен вздохнул.
- И теперь еще спит. А ведь вы уже три дня, как вернулись.

Нюк сделал пару шагов и остановился. Увидев мальчика, Ойк подошел к нему и опустился на колени. Разглядывал его, точно впервые видел, и улыбался своей грустной и одновременно радостной улыбкой.

- Эта мазь пахнет, как крысиный навоз, - пожаловался Нюк.
Церистен хлопнул себя по колену и рассмеялся в голос.
- Я бы обиделся, - сказал он. – Но герою можно и покапризничать немного!
- Я - герой? - спросил Нюк.
- Конечно, - ответил Альгебрион.
- А где Ено?
- Он попросился остаться в батальоне Викуля. Необходимо было обнаружить всех бывших шпионов, кого мне не удалось собрать. Ведь они очнулись, не понимая где находятся и куда идти.
Церистен соскочил со стула и пробежался по комнате, размахивая руками.
- Утоли мое любопытство, Нюк! Как, как ты догадался начать рисовать? И почему именно такое чудовище?
Нюк пожал плечами.
- Мне захотелось.
- Но чудовище? Откуда? - спросил Альгебрион.
Нюк задумался.
- Я его видел, где-то… А! В книге, я видел его в книге.
Церистен встрепенулся.
- В какой?
- Которую ты показывал перед походом.
Церистен и Альгебрион преглянулись.
- Пойдем-ка, покажешь, - сказал зведочет. - Это невероятно...

В лаборатории все было по-прежнему. Церистен принес книгу из библиотеки и, открыв на той самой странице, протянул Нюку.

- Покажи, - попросил он.
Нюк положил книгу на стол и, забравшись на табурет, склонился над ней. Картинка была та же, но чудовища видно не было. Малыш глядел с разных сторон - бесполезно. Нюк в растерянности посмотрел на Церистена.
- Может тебе показалось? - предположил Альгебрион, устроившись рядом и тоже старательно разглядывая уже знакомую картинку.
- Нет. Я видел. Но не так, как теперь.
Нюк наклонил голову, спрыгнул с табурета и глянул на книгу  сбоку, как тогда в библиотеке. Что-то блеснуло, но не сильно. На дворе был день, в лаборатории  не горели свечи.
- Принесите свечку, - попросил Нюк.
Церистен снова переглянулся с Альгебрионом, но, без слов,  выполнил просьбу. Нюк поставил горящую свечу перед книгой и снова посмотрел на картинку сбоку. Теперь чешуйки заблестели и высветили чудище во всей своей  золотой красе. 
- Вот! - сказал он радостно.
Альгебрион присел на корточки, вглядываясь в картинку, затем его место занял Церистен. Звездочет смотрел долго и молча. Так же молча поднялся, прошелся  по комнате и остановился у стены с картой. Он глядел на нее, но будто бы не видел.
- Вот так-так, - протянул Альгебрион. – Ответ был под носом.
- И при этом все пророчества, действительно, исполнились, - отозвался Церистен, не оборачиваясь.
- Пойдемте, обрадуем Правителя, что Нюк проснулся? – предложил премьер-министр.

Государя нашли прогуливающимся по саду. Увидев издали Нюка, он ускорил шаг.
- Гора свалилась с плеч! – признался Правитель.
Наклонившись, он обхватил голову мальчика теплыми ладонями и поцеловал в лоб.
- Альгебрион рассказал мне о твоем подвиге. Ты необыкновенный мальчик. Мы все в долгу перед тобой.
 Нюк стоял пунцовый и ежился от пристального взгляда Правителя, не зная, что ответить.
- Как ты себя чувствуешь?
Мальчик кивнул.
- Хорошо.
- И это прекрасно! И да будет праздник в честь тебя и нашей победы! Завтра? Как на счет завтра? Как ты думаешь, Церистен, сможет ли Нюк присутствовать на празднике завтра вечером?
- Вполне. Я думаю, что он сможет побывать и на Празднике Большого Пирога, который будет проходить завтра же днем в городе.
Нюк замер. Праздник Большого Пирога. Ему понравилось это вкусное название.
- Альгебрион, - сказал Правитель, - будь добр, пошли за министром Кларсом. Необходимо поручить ему организацию праздника немедленно.
Премьер-министр ушел.
Видислав снова наклонился к Нюку и осторожно взял за забинтованные руки.
- Сильно болят? – спросил он.
- Совсем нет, - улыбнулся Нюк.
- Чем ты их намазал? – спросил государь у звездочета. – Запах ужасный.
- Это лучшая заживляющая мазь. Из желчи пиявок, толченых цветков снежника и меда, - ответил Церистен с полуулыбкой.
- Эти твои подробности, - вздохнул Правитель. – Но как так может быть, что рисунок твой ожил?
Нюк понял, что вопрос задали ему и снова не знал, как него ответить.
- Так иногда происходит, когда я рисую, - сказал он. – А разве это необычно?
Видислав глянул на звездочета, чтобы увидеть его удивленное лицо.
- Это необычно, Нюк, - сказал старик. – Я такого никогда не видел и не слышал о таком, а мне много лет и книг я читал больше многих.
- А Ойк?
Церистен покачал головой.
- Я же рассказывал тебе, что это другое… но… впрочем, не будем об этом. Вот уже приближается наш министр образования и праздничных увеселений.
Министр Кларс, размахивая руками в такт шагам, спешил по дорожке сада, опережая Альгебриона, который шел следом широкими шагами. Короткие волосы министра топорщились навстречу потоку воздуха. В этот день Кларс был одет в темный пиджак и светло-голубые узкие брюки. Красивый желтый галстук выпростался от торопливого шага и болтался на плече. Кларс заправил его обратно и, остановившись возле государя, поклонился.
- Ваше Величество, - проговорил он скороговоркой.
Кивнул звездочету, и, наклонившись к Нюку, затараторил:
- Очень, очень рад, наслышан, горд! Непременно, непременно, просто необходимо отпраздновать!
- Именно по этому поводу я вас и пригласил, уважаемый Кларс, - сказал Правитель.
Министр вытянулся, слушая.
- Я думаю, что будет хорошо устроить все здесь, в саду. Как вы думаете?
- Великолепно, Ваше Величество!
- Я бы хотел торжественности и в тоже время уюта. Понимаете?
- Это прекрасная идея, Ваше Величество!
- Все нужно успеть до завтрашнего вечера.
- Как?! – воскликнул Кларс и поменялся в лице.
- Я понимаю, что мало времени, но нужно постараться. Тем более, завтра, такое совпадение, Праздник Большого Пирога. Гости смогут побывать и в городе, и здесь. Пригласим всех желающих, украсим сад.
- Да, Ваше Величество, - со вздохом согласился Кларс.

Нюк вернулся в свою комнату только под вечер. Окно было открыто, и алые лучи заходящего солнца скользили в бок, окрашивая стену над креслами в бурый. Нюк забрался на подоконник. Далекие горы Златогоро терялись в сумерках и белой-серой дымке. Королевский сад внизу был оживлен: из конца в конец бегали садовники, слуги и распорядители. Кто-то крепил к деревьям стеклянные фонарики разного цвета со свечками внутри, кто-то ровнял дорожки и подстригал клумбы, крысоводы приводили в порядок крысиное подворье. Четверо слуг пронесли длинный тяжелый стол. Один раз Нюк даже увидел Кларса. Тот деликатно ругался с главной кухаркой. Женщина не выбирала выражений, чем приводила министра в замешательство. Кларс замолкал, а потом снова начинал объяснять, сколько и чего необходимо приготовить.
Неожиданно, за своей спиной Нюк услышал звук: как будто монета звякнула о каменный пол, покатилась и упала, часто-часто стукая ребрами о неровную поверхность. Нюк спустился и остановился в центре комнаты в нерешительности. В углу, возле входной двери, лежала золотая монета.

- Ой, выпала, - сказал кто-то.
Нюк повернул голову на голос и замер. Из-за спинки кресла торчали чьи-то покрытые желтым коротким мехом уши. Немного подумав, уши дернулись и полезли вверх, показывая голову и большие карие глаза, по обе стороны вытянутой морды. Незнакомец растянул пасть в улыбке, показывая ряды мелких острых зубов.
- Привет, - прошептал он.
- Привет, - поздоровался Нюк, удивленно.

Незнакомец выбрался из-за кресла. Повернулся несколько раз, давая себя рассмотреть со всех сторон. Ростом он был не выше Нюка. Длинная шея его плавно переходила в длинное тело и хвост. Морда покрыта таким же желтым мехом, что и уши. Мех закрывал шею, грудь и длинное пузо существа. Спину же от ушей до кончика хвоста защищали крупные золотые чешуйки, уложенные завитками, похожими на всполохи пламени. Он мог ходить, как человек, на двух лапах, а мог ползать, как ящерица, на четырех. Передняя пара лап была тоньше задней, и пальца имела человечьи, но с острыми когтями и мелкими чешуйками с внешней стороны.

- Я тебя где-то видел, - сказал Нюк неуверенно.
Существо забралось на стол и село возле коробки с красками.
- Потому что ты меня нарисовал, - сказал он. – Это я сражался со страшной холодной штукой. Сражался и победил!
Нюк разинул рот.
- Да, - продолжил неизвестный, улыбаясь, - это я!
- Я думал, что ты исчез вместе с Холодящей. Как же ты оказался тут?
- Кто  это  исчез?! - воскликнул он. - Ничего подобного. Смотри на коробку.
Существо ткнуло пальцем в крышку, на которой неизвестно откуда появилось изображение огненного змея точно такое же, как Нюк нарисовал на стене ледяной башни.
- Вот я откуда! И теперь я буду всегда с тобой.
- Да?
Змей кивнул и проговорил нараспев:
- И будет всегда он с ним и не уйдет  к другим... Так что, хочешь - не хочешь, а я буду с тобой.
Нюк подошел поближе, разглядывая своего нового друга.
- Я бы хотел, чтобы ты остался, - сказал мальчик.
Змей улыбнулся и кивнул.
- И как тебя называть?
Змей задумался, смешно скривив морду.
- Ну, можешь называть меня Золотой Змей, красиво и внушительно.
- Очень длинно. Давай лучше просто Зз.
- Зз, Зз, Зз, бр-р-р. Ладно, пусть так.
- И что мы будем делать?
Змей встрепенулся.
- Как что?! Конечно, веселиться! Я  слышал завтра праздник в честь тебя.  Хотя  по  справедливости,  этот праздник должен быть и в честь меня тоже.
- Да,  - согласился Нюк.
- Угу, так что будем  завтра  веселиться  в  честь меня и тебя!  А теперь бы поесть. Я еще никогда не ел. У тебя есть еда?

Нюк задумался. Сам он был сыт, так как прежде чем разойтись, он, Альгебрион, Церистен и Его Величество с принцессой Мирэ поужинали с королевской столовой.

Мальчик оставил змея в комнате и отправился вниз, на кухню. На кухне кипела работа. Повара и поварята таскали продукты, мыли и чистили овощи и фрукты, варили, тушили и жарили. Главная кухарка, та, что недавно спорила с министром Кларсом, руководила работой. Она грозно наставляла, а если надо, то отчитывала нерасторопных. Нюк испуганно глядел на нее, сомневаясь, что что-нибудь получит.
 Но вот страшная женщина сама увидела мальчика и тут же подошла к нему. Услышав просьбу, удивилась:

- Так ведь вы недавно ужинали. Не хватило тебе? Ну, конечно, только и думают, что он праздниках…

Ворча и качая головой, она мигом нагрузила поднос разными вкусностями и вручила его мальчику.

Когда Нюк дотащил тяжелый поднос до своей комнаты, Зз лежал на его кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон, и спал. Но только запах еды достиг его ноздрей,  змей моментально проснулся и уселся за стол. Он  хватал все без разбора и пихал в рот. Мясные блюда ему не понравились,  а вот пироги и булочки – очень.
Запив все компотом, змей вернулся в свое гнездо и снова заснул.
Нюк не стал относить поднос, а устроился в  кресле. Солнце почти село, углы  комнаты терялись в полумраке. Зз негромко храпел, а Нюк радостно слушал этот новый звук.

Утром Церистен зашел за Нюком, чтобы идти в город. Звездочет был одет в платье светло-голубого цвета с золотым поясом и знаменитый красный плащ.
Нюк и Зз завтракали. Сегодня мальчик выглядел так же празднично. Утром слуги принесли еду и новый костюм: белую блузку с блестящими запонками на рукавах, красивую стеганную жилетку и коричневые брюки.  Зз, поняв, что остался без подарков, закатил скандал. Увидев неведомого зверя, слуги остолбенели, а затем убежали, громко крича.

- Так вот, кто поставил всех на уши, - ахнул Церистен, с любопытством разглядывая Зз.
Зз кивнул, не переставая жевать.
- Вот, - сказал Нюк, - это тот, кто победил Холодящую. Его зовут Зз.
- Очень приятно, Зз, меня зовут Церистен.
Змей важно кивнул.
- Вы уже готовы?
- Да, - ответил Нюк радостно.
Зз напротив нахмурился.
- К чему? – спросил он.
- Мы идем в город, Зз, - сказал Нюк, обуваясь.
- Я не пойду, - надулся змей. – И ты не ходи!
Нюк прикусил нижнюю губу и посмотрел на Церистена, так хотелось пойти. Звездочет подмигнул мальчику.
- А Большой Пирог уже готов. Я слышал, как поваренок рассказал об этом на кухне, - сказал он.
Зз навострил уши.
- Большой  Пирог?! То есть большой или БОЛЬШОЙ?
- ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ!
Змей взял последнюю булку, принялся медленно жевать, глядя расширенными глазами в одну точку на потолке.
- ОЧЕНЬ, - прошептал он.
- Нужно торопиться, - напомнил звездочет.
У главных дверей Дворца их ждал Альгебрион. Зз важно подошел к нему, закинув лапы за спину. Затем протянул правую ладонь, чтобы поздороваться.
- Зз, - представился он.
- Альгебрион, - сказал премьер-министр, пожимая лапу.
- Я тебя помню, - бросил змей и направился на улицу.

По городу шли теми же улицами, что и в первый раз. Только в художественную лавку не заходили. Нарядные прохожие глазели на змея, здоровались с Церистеном и премьер-министром. Некоторые догадывались, кого повстречали. Молва разнесла подробности победы над Холодящей за прошедшие дни. Одна девочка подскочила к Нюку и обняла его, вручив цветок подсолнуха. Зз протянул лапы, чтобы и его обняли, но девочка испугалась и убежала. Змей обиделся.

Вскоре они оказались на Площади Спорщиков. В честь праздника сцены украсили цветами, но, как и в прошлый раз, на возвышениях бегали Увахот и Кармил.

- Так что же, многоуважаемый Кармил, скажет теперь? - выкрикивал Увахот,  сияя. - Куда исчезла Холодящая? Куда испарилась?
- Вам великолепно известно, добрый Увахот - мы победили ее, - буркнул Кармил без воодушевления.
- Ха-ха-ха! - рассмеялся Увахот. - По-бе-ди-ли! Как вам это нравиться?
Спорщик повернулся к толпе.

- По-бе-ди-ли! Оч-чень  удобно, не так ли? Когда надо выдумали и поддерживали слухи,  когда надо по-бе-ди-ли!  Ха-ха-ха! А не за тем ли победили, что всем порядком надоела эта глупая выдумка?! Не за тем ли? Остается только удивляться: почему так скоро? Надо было еще продлить спектакль. Признаться, многие поверили в него, и до сих пор верят и радуются несуществующей победе.

- Позвольте вам заметить, умнейший из оппонентов, - прервал Кармил излияния соперника,  - так называемой вами «выдумке» уже несколько сотен лет. Никакая ложь не может существовать  столько долго без вещественных подтверждений. Поэтому я настаиваю, что Холодящая ни что иное,  чем банда разбойников. Организованная и оснащенная шайка. И теперь доблестные солдаты Его Величества Bидислава Седьмого Справедливого схватили и обезвредили всю шайку вместе с их атаманом. Да! Именно так и никак иначе!

Увахот снова расхохотался.
- Какая наивность, ай-ай-ай! - сквозь смех выдавил он. - Вы не можете признать, что ошибались! Понимаю, понимаю - это так неприятно. Но, поверьте мне, старому прожженному спорщику, который в прошлом и позапрошлом  году получил Ленту Лучшего Спорщика  первой степени,  - на этот факт спорщик сделал особый упор,  Кармила передернуло, - Холодящая всего лишь хорошая, завораживающая ВЫДУМКА! Вы-дум-ка, вы-дум-ка, вы-дум-ка!

И Увахот принялся танцевать на возвышении.
Еще не забывший обиду от девочки Зз, огляделся на друзей.
- Кто это выдумка? Я? Это как же понимать?
- Пойдемте, - сказал Звездочет.
Зз подошел к Альгебриону.
- Меня выдумали? – спросил он, заглядывая тому в глаза.
- Не слушай их, - посоветовал премьер-министр. – Одно время один доказывал, что Церистен не сам готовит снадобья, а крадет из городской лекарской лавки, а я ему в этом помогаю. Другой же уверял, что крадет министр финансов, потому что выглядит он подозрительно и дом его находится как раз неподалеку от этой лавки. Мы стараемся не обращать на них внимания.

Друзья отправились дальше. Слова Альгебриона не утешили змея, и он шел, опустив плечи, прижав уши и волоча хвост по мостовой. Ничто не отвлекало его от обидного, ни  циркачи на площади, ни фигурные фонтаны на Водной улице (в прошлый раз Нюк и остальные не дошли до них). Водная улица была широка и пряма. Посередине - один за другим - стояло несколько фонтанов. Один изображал цветник, другой - кучу золотых монет и кувшин с ручкой из березы, третий - высокое дерево с пышной кроной, каждый листик которой изготовлен вручную.
 
Водная улица, наконец, привела друзей на Товарную площадь.
Товарная Площадь - большая и круглая. Обычно заставлена лавками и столиками для торговли. Жители окрестных деревень приезжают рано утром с товарами, чтобы занять самые удобные места, попозже приходят горожане за покупками. Сегодня, в честь праздника все убрано, а посередине стоит большой, пока пустующий, круглый стол, застланный огромной белой скатертью с вышивкой.
 
Люди уже заполнили почти все свободные места вокруг стола. Друзья нашли свободное крыльцо кондитерской лавки и устроились на нем. Зз и Нюк забрались на перила, чтобы лучше видеть, остальные стояли рядом. Почти тот час грянули трубы. Нюк долго оглядывался, но не мог увидеть, где находятся музыканты. После труб заиграла свирель и скрипка. Какой-то человек в зеленом бархатном костюме с ожерельем из золотых бляшек на шее подошел к столу и, перекрывая музыку и гул толпы, возвестил:

- Горожане! Жители и гости города Среднеречного! Позвольте мне, Городскому  голове,  взять на себя честь объявить начало ежегодного Праздника Большого Пирога!
Люди радостно закричали и захлопали в ладоши. Друзья тоже хлопали, один Зз стоял, не проявляя интереса.
- И посему, - продолжил голова, - давайте встретим виновника торжества. Гильдия поваров и кондитеров во главе с искуснейшим Мануром-Добрые руки дала слово в этом году испечь самый большой и самый вкусный пирог из когда-либо бывших на нашем древнем Празднике! Приветствуем их, добрые горожане!

Снова заиграла музыка. Люди с одной стороны площади расступились, и Нюк увидел, как над широкой, в три повозки шириной, мостовой плывет огромное прямоугольное блюдо. Блюдо покоилось на плечах мужчин в ослепительно-белых передниках и скрывающих волосы шапочках. Люди радостно закричали и снова зааплодировали.  На блюде покоился пышный, с румяными боками, источающий аппетитный аромат, яблочный пирог.

Повара добрались до стола и, аккуратно обойдя его с двух сторон, водрузили блюдо по центру. Пирог занял почти весь стол. Густой запах сдобы заполнил площадь и прилегающие к ней улицы. Зрители поводили носами, глотая слюну.

От поваров отделился их предводитель и встал рядом с Городским головой. Манур-Добрые руки был толстым мужчиной с сильными, большими руками и красным лицом. Он улыбался, заставляя топорщиться свои густые рыжие усы, и стоял, подбоченившись и подмигивая окружающим.

- Выполнили мы уговор,  Забитф, Городской голова! - проговорил громогласно  он.  - Этот пирог больше,  вкуснее и румянее прежних! Подавай сюда нож, будем делить его среди людей, чтобы не было голода, как некогда в Засушливый Год.
- Дам тебе я нож, Манур, - начал голова, - но скажи сначала, сколько муки ушло на Пирог?
- Не много - не мало, да нам хватало!  - ответил повар  и  рассмеялся, с ним рассмеялись и все люди.
Забитф подождал, пока утихнет смех, и задал следующий вопрос.  Нюк понял, что это такая церемония, перед разрезанием Пирога, и с удовольствием ловил каждое слово.
- А много ли яблок ушло на ваш Пирог? - снова хотел подловить повара голова.
- Яблок  ушло лоток, с мой ноготок!  - ответил громко и  весело Манур.
Люди снова засмеялись.
- Почему же ваш пирог такой большой? - не унимался голова.
- А он разважничался перед головой! - парировал Манур.
- Что же, - протянул голова, улыбаясь, - тогда дам я вам нож! Режьте его и делите среди людей!
К голове подскочил мальчик с подносом, на котором лежал большой старинный нож с красивой ручкой.  Голова взял его и передал Мануру. Повар поднял нож над головой и сказал:
- Горожане и гости города! Этим ножом уже многие годы разрезается пирог на Празднике Большого Пирога,  так пусть не прекращается эта традиция. Повара!
Передавайте нож от одного к другому, нарезайте куски, давайте их сначала детям, потом женщина и старикам, а затем мужчинам, как было то в Засушливый Год.

Когда Манур передавал нож одному их поваров, где-то на другой стороне пирога раздались крики. Басом ругались мужчины, женщины вскрикивали удивленно и испуганно, кто-то повизгивал.

Друзья пытались увидеть причину свалки, но кругом было слишком много народу. Нюк оглянулся и понял, что Зз нет рядом с ним.

- А где Зз? - спросил он, обеспокоенно.
Звездочет переглянулся с Альгебрионом и, ни слова ни говоря, оба поспешили к месту драки.

Протиснувшись сквозь толпу и добравшись до места, друзья остановились. Один из поваров катался по земле вместе с неким горожанином или селянином. Они молотили друг друга кулаками и успели набить шишек и наставить синяков.

- Что тут происходит? – раздался над дерущимися громогласный голос Манура.
- Этот жулик хотел получить пирог вперед женщин и детей! – сказала какая-то девушка. – А Варук не позволил.
- Я не для себя! – прохрипел жулик.- Я для жены, она не смогла прийти!
- А я говорю: нечего! – кричал повар, добавляя тумака. – Нечего! Пусть сама приходит!
- Она болеет, она ходить не может! – чуть не плакал побитый.
- Врет он все! – воскликнула девушка, топнув ножкой.
Нюк заметил рядом с собой шевеление и увидел Зз. Змей стоял рядом с маленькой тарелкой в лапах, на которой дымился большой кусок пирога, и внимательно разглядывал драку.
- А мы думали…, - начал Нюк и запнулся.
- Что? Что это я тут? – переспросил змей. – Я пошел за пирогом. И мне его дали, потому что я – герой. Героям вне очереди.
Тут жулик заголосил пронзительно и жалобно:
- Все, все, не надо мне ничего. Не бей только.
Повар Варук выпустил противника и встал, отряхиваясь.
- Нехорошо в праздник-то, - качал головой Манур, глядя на повара.
Тот раздосадовано нахмурился:
- А что? Правила – есть правила! Пусть дождется!

Жулик медленно поднялся. Попытался пригладить складки на рубахе, но обнаружил порванный рукав и еще больше расстроился. Тут взгляд его упал на змея, который подошел к нему и протянул свой пирог.

- На, отнеси жене, - сказал Зз.
По зрителям прокатились возгласы удивления и изумления.
Жулик смущенно покачал головой:
- Не нужно.

Но змей всунул ему тарелку и пошел прочь, увлекая за собой друзей. Зрители недоуменно переговаривались, только Манур-добрые руки улыбался и кивал.

С Товарной площади ушли, не дожидаясь раздачи пирога мужчинам, а от своего куска Нюк отказался. Решили возвращаться во Дворец. По дороге все же заглянули в художественную лавку. Альгебрион захотел сделать Нюку подарок и купил большой холст для будущей картины.

Под впечатлением от поступка, совершенного Зз, друзья зашли в кондитерскую, что располагалась на соседней улице, и купили змею большой торт, украшенный ягодами, и корзину печенья.

Обедали снова в королевской столовой с Правителем, принцессой и несколькими министрами. Столовая – длинная комната, одним концом своим выходящая на балкон, с которого видны окна и балкончики противоположной части замка и внутренний дворик внизу. На зиму балкон не закрывался, потому что полупрозрачная стеклянная крыша, в этой части замка идущая следом за третьим этажом, пропускала свет, но не снег, дождь и холод. Большой вытянутый стол выдавался торцом своим под балконные своды, раскрашенные удивительными узорами. Здесь, во главе стола, сидел Правитель с дочерью. По правую руку от него, расположились министры, по левую, устроились Церистен, Зз, Альгебрион и Нюк. Нюк уплетал ароматный суп, который ему очень понравился, и краем глаза поглядывал на всех присутствующих. Правитель ел медленно, переговариваясь с министром Кларсом, который сидел ближе всех. Кларс, словно стесняясь, отщипывал пальцами хлеб, мял его и отправлял в рот так, чтобы Видислав не видел этого момента. На тарелку нетронутого супа поглядывал страдальчески. Министр Ногур никого не стеснялся, ел с аппетитом, бросая на окружающих неодобрительные взгляды.

- Все же, я удивляюсь вам, Альгебрион, - сказал он, неприятно скривив губы, и тут же замолчал, точно позабыл, о чем хотел сказать.
Подождав продолжения и не дождавшись, премьер-министр спросил:
- Чему же вы удивляетесь?
- Как это вам всегда все сходит с рук… то есть, я хотел сказать, все удается, конечно же?
Альгебрион тяжело вздохнул и, налив себе сока в красивый высокий бокал, спросил:
- Вы можете хотя бы в праздничный день оставить ваши колкости?
Ногурт покачал головой.
- Кому праздник, а кому незапланированные траты. Вам бы тоже не мешало об том думать.
Альгебрион сжал губы в узкую полоску, но тут заговорил Правитель.
- Министр финансов, как обычно ворчит, - сказал он, улыбаясь. – Но, заметьте, нынешнее празднество целиком моя идея. Но что-то я от вас не слышал упреков.
- Как можно, Ваше Величество?! – воскликнул Ногурт, нисколько не смутившись. - Однако мой долг думать о вещах насущных, особенно тогда, когда остальные заняты приключениями.
Альгебрион с досадой скомкал салфетку, но предпочел промолчать.
- Нет, Ногурт, я вам запрещаю на сегодня ссоры, - сказал Видислав. – Надеюсь, вы не против?
- Что вы, Ваше Величество! – воскликнул министр, самодовольно ухмыляясь. – На сегодня ссор не будет. На сегодня.   
После обеда Нюк и Зз вернулись в комнату. Зз запрыгнул на кровать и завернулся в одеяло. У стены стоял подаренный Альгебрионом холст, Нюк приблизился, разглядывая шершавую поверхность.
- Хочешь рисовать? – спросил Зз, высовывая морду из одеяла.
Нюк кивнул.
- Но не знаю что.
- Меня! – сказал змей.
- Я хочу подарить картину Ойку.
- Кому?
- Альгебриону.
- А-а-а. О, да! Я ему – как раз то, что нужно! – заверил змей.

Нюк и Зз проспали до вечера и были разбужены явившимся за ними Альгебрионом. Премьер-министр был причесан, побрит и избавлен от остатков пластыря и бинтов. Облачился в костюм темно-зеленого цвета. Из под пиджака выглядывала белая рубашка с высоким воротником, под которым повязан серый галстук.
- Вы еще не готовы? – удивился он, разглядывая заспанных друзей.
- А мне чего готовиться? – спросил змей, зевая. – Потянулся, размялся и пошел.
Нюк сполз с кровати и оглядел комнату. Ничего не изменилось, только на кресле снова появилась новая одежда. Чистая белая рубашка и яркая желтая жилетка.
- Одевайся, - сказал Альгебрион, кивая.

Среди деревьев королевского сада повсюду расставили длинные прямоугольные столы для гостей и маленькие круглые для напитков, закусок, сладостей и запасных приборов. Еще только начинало темнеть, но садовники уже зажигали фонарики, развешенные на деревьях. До того, как рассесться за столы, гости – мужчины в красивых костюмах и женщины в пышных длинных платьях с лентами и цветами – прохаживались по дорожкам, среди деревьев или разговаривали, сидя на скамейках.
 
Правитель, принцесса, герои торжества и министры были устроены министром Кларсом за большим столом на поляне на берегу Каменной. Здесь река несколько изгибалась и образовывала удобный, свободный от ив бережок. На противоположной стороне имелась такая же поляна, а соединялись они двумя деревянными мостами, перекинутыми один поодаль от другого. На поляне другой стороны столов не было, там, на сцене, сидели музыканты, а под деревьями наставили скамеек для отдыха.

- Сегодня и танцы будут! – воскликнул Видислав.
- А как же, Ваше Величество? – удивился министр Кларс. – И салют. С этих полян очень удобно наблюдать за небом, деревья не мешают.
- Это важно, - согласился Правитель.

Торжественный Вечер чествования Героев - победителей Холодящей стороны, как назвал Нюка и Зз министр образования и праздничных увеселений Кларс, начался с речи Его Величества Видислава Седьмого Справедливого.
Гости расселись за столы по всему саду по знаку министра и его помощников, расставленных цепью под деревьями, чтобы передавать сообщения и создать возможность для всех гостей слушать и слышать то, что происходит за королевским столом.

- День, который мы ждали, порой теряя надежду, - начал Правитель, а помощники Кларса передавали его слова дальше по всему саду, - наступил. Наступил он неожиданно и так, как никто из нас представить не мог. Холодящей больше нет и осознавать это удивительно. Но удивительнее всего, что произошло это благодаря не силе, а непонятному нам до сих пор чуду. Признаться, я давно не верю в чудеса. Но вот, они перед нами.
Видислав простер руку к Нюку и Зз. Мальчик покраснел, потому что снова на него смотрели все. Зз же улыбался и даже привстал, кивая присутствующим.

- Никакие старинные сказки и волшебные пророчества не могли передать и предсказать, как все окажется на самом деле. И никто до последней секунды не знал, что произойдет. Мы все, вся страна и каждый житель ее, в долгу перед храбростью и стойкостью маленького Нюка, преодолевшего тяжелый путь и не побоявшегося дойти до конца. И в долгу перед силой и мощью сказочного змея, победившего Сердце Холодящей стороны. Поднимем же бокалы и восславим героев-победителей! И пусть их сила и добрые сердца охраняют покой страны на долгие годы! Ура!

Приветствие подхватили министры, прочие чиновники и их жены, сидевшие за королевским столом, затем оно прокатилось по всему саду волной.
Правитель опустился в кресло. Принцесса потянулась и начала шептать ему на ухо что-то смешное. Зз перегнулся через стол и выхватил с большого блюда, стоявшего в середине, фрукт по форме напоминающий человечка. Увидев это, змей рассмеялся и показал Нюку:

- Смотри, я иду! – крикнул он, играя фруктом.
- Он называется Бродяга, - сказал Церистен, сидевший рядом с Зз.
- Почему, интересно? – спросил змей.
- Наверное, раньше думали, что он умеет ходить, - предположил Альгебрион, улыбаясь.
- Где-то я читал историю происхождения, - начал Церистен, – но теперь позабыл подробности. Если хочешь, можем найти в библиотеке завтра.
- Да, найдем, - согласился змей.
Немного погодя слово взял премьер-министр и его слова так же, как слова Правителя передавались по цепочке.
- Отправляясь на поиски того, кого обещало пророчество, я не предполагал, что встречу маленького мальчика. Признаться, я испугался, ведь ему предстояло что-то немыслимое, опасное. Можно ли требовать такое от ребенка?...

Нюк оглядел гостей. Некоторые дамы смотрели на него с умилением и слезами на глазах. Мужчины хмыкали. Чуть в стороне от Нюка и остальных, на противоположной стороне стола, сидел Ногурт с женой. Но, выполняя обещание, данное Правителю, министр помалкивал. Жена его что-то живо обсуждала с женой министра обороны. Жаверн же, в праздничном белом мундире, сидел прямо, как на параде, и слушал Альгебриона со вниманием,  неодобрительно поглядывая на женщин.

- Нюк проявил не простую храбрость, а удивительную. Мы не надеялись вернуться живыми, но, даже поняв это, он не отступил.
Женщины потрясенно ахали, то и дело прикладывая платочки к глазам.
- Что же до змея, то он был огромен и стремителен. Сердце Холодящей трепетало от страха, увидав его и почувствовав опасность. И боялось оно не зря. Всеми силами она боролась за существование, парализовав напоследок холодом все вокруг, но это был ее конец. Змей поверг Сердце огнем, ослабил его и разбил собой.

- Как же, как же он смог?! – воскликнула одна из женщин. – Он совсем не большой и крылышек совсем нет.
Зз забрался на стол с ногами.
- Я сделал свое дело и теперь стал маленьким, ведь я недавно родился, - значительно заявил он. – А крылья есть, вот.
Змей развернулся и показал крылышки, спрятанные на спине под чешуйками. Гости снова восхищенно вздыхали и переглядывались.
- Таковы наши герои, - закончил премьер-министр, поднимая бокал. – За героев!
Гости повторили последние слова, и они прокатились по саду.
Альгебрион вдруг замер и устремил свой взгляд куда-то вдаль. Нюк проследил его и увидел, что под деревом стоит Пророчица. Вероятно, она пришла только что. Премьер-министр поспешил навстречу женщине и вскоре привел ее к столу и посадил на свое место. Только теперь распорядитель заметил нового гостя и принес дополнительный стул, на который уселся Альгебрион.

- Я вижу, Златогорная Пророчица почтила нас своим появлением! – поприветствовал женщину Видислав.
- Я не могла не прийти, - отозвалась Пророчица.   
- И мы очень рады, не так ли, Альгебрион? – спросил Правитель, поглядывая лукаво.
- Весьма, - пробормотал премьер-министр, краснея.

Нюк наблюдал за другом и заметил, как тот то краснел, то бледнел, сидя возле Пророчицы. Предлагал ей напитки и чуть не опрокинул бокал, держал себя неловко во всем.

Наконец, речи закончились, все отужинали и направились на другой берег поближе к музыкантам. Некоторые танцевали, другие разбились по кампаниям, обсуждали что-то весело и оживленно. Правитель переходил от одних к другим, везде поддерживая живой разговор.

Альгебрион, совершив пару вежливых бесед, вернулся к Нюку и Зз, которые расположились под деревьями на постаменте какой-то статуи. В это время шеренга слуг вышла в центр танцевальной площадки. Слуги несли подносы с фужерами, в которых плескалась жидкость бордового цвета. Министр Кларс, одетый во все бежевое, встал перед ними, сделал жест музыкантам не играть и объявил:

- Внимание, внимание! Позвольте представить вам Старика Копателя и его Волшебный Вишневый Сок!

Нюк радостно переглянулся с Альгебрионом.
Гости обступили министра Кларса и слуг, разбирая фужеры.
Нюк спрыгнул с постамента и, протиснувшись через пеструю толпу, узнал в маленьком  человечке рядом с Кларсом Старика Копателя. Старик словно только что вернулся со своего кукурузного поля. Шляпа, рубаха, брюки и трубка были в пыли.

- Я так рад, что ты жив! - крикнул Нюк, подлетев к старику.
Тот, узнав  мальчика, расплылся в улыбке. Выпустив колечко дыма и чуть нахмурившись, сказал:
- Конечно жив, малыш! С чего бы мне помирать?
- Мы слышали про убийство старика на поле в ваших краях, - сказал Альгебрион, подходя следом.
- А, - сказал Старик Копатель печально, - бедный, бедный Скряга Сундук. Это все Холодящие, они... эх. Я не успел предупредить его, как вы советовали, не успел. А потом нашел на поле. Зачем он им сдался? Ума не приложу. Да что там, - Копатель махнул рукой, - сегодня такой день! Такой день!

Потом были танцы. Медленные и быстрые. Принцесса Мирэ подошла к Нюку и потребовала, чтобы он танцевал с ней. Узнав, что тот не умеет, пообещала тут же научить и увела в гущу толпы. Зз сидел все там же, в ногах у статуи, и развлекался тем, что кидал под ноги танцоров золотые монеты. Волшебным образом монеты появлялись у него в между пальцами, и он запускал ее катиться по земле.
Кто-то не замечал их, кто-то сразу же хватал, но, не удержавшись,  падал вместе с партнером. Часто на упавших натыкалась следующая пара и тоже падала. Если такое происходило, Зз заливисто хохотал. Альгебрион стоял рядом, скрестив руки на груди. Творимого змеем безобразия не замечал, потому что наблюдал за Пророчицей, которая в одиночестве стояла на мосту, положив одну руку на перила.

- Подойди к ней, - неожиданно сказал Зз, отвлекаясь от шалостей.
- Что? - растеряно переспросил премьер-министр.
- Подойди к ней, - повторил Зз. - Ты же ее любишь.
Альгебрион покраснел.
- Это так заметно? – прошептал он.
- Мало кто не заметил.
- А если она... прогонит?
- Тогда будешь знать точно.

Премьер-министр поглядел  на змея и нерешительно пошел к Пророчице.
Из толпы танцующих выбежал Нюк и, тяжело дыша, огляделся.
- А где Альгебрион? – спросил он.
Зз кивнул в сторону моста. Нюк увидел, как Альгебрион подошел к Пророчице и заговорит с ней. Женщина охотно отвечала.
Нюк внимательно смотрел на женщину, и что-то рисовалось у него в голове. Он еще  некоторое  время  наблюдал  за ними обоими,  потом пошел прочь, не сказав Зз ни слова. Быстро добрался до Дворца, поплутав по коридорам, оказался в своей комнате. Было темно. Нюк сбегал в коридор за горящей лампой. Он поднял холст и положил его на стол.  Теперь мальчик точно знал, что надо нарисовать.

- Эй! Проснись! - крикнул Зз, тряся Нюка за плечо.
Нюк открыл глаза. Он лежал в кресле за столом. Руки и праздничная одежда его были перемазаны краской, грязная кисть торчала за ухом. Зз забрался на стол.
- Хм, а не плохо, - сказал змей, разглядывая рисунок. – Но не я, не я.
Нюк приподнялся в кресле и заспано поглядел на свое творение. Краска засохла, картина была готова.
- Альгебрион спит? - спросил мальчик.
Зз пожал плечами.
- Все разошлись под утро,  а он... не знаю. Наверно, у себя.
Дверь в покои премьер-министра была прикрыта, но не заперта. Нюк прошел к спальне и заглянул внутрь. Альгебрион не спал. Он прохаживался от окна к кровати и обратно. По бледному лицу можно было сказать, что премьер-министр в эту ночь не ложился. Зеленый пиджак сброшен на кровать, галстук валяется на полу.
Нюк подошел поближе и поставил картину перед собой.
- А, Нюк? Ты не спишь? – спросил Альгебрион тихо, все еще прибывая в своих мыслях.
- Это тебе. Нарисовал ее ночью, - ответил Нюк, показывая на холст.

Альгебрион поднял картину и повернул ее к свету. Первый луч утреннего солнца проник  через окно и осветил великолепный портрет. Она стояла во весь рост, такая прекрасная, точно живая, ее волосы словно шевелились от чуть ощутимого ветерка, губы и щеки были так свежи, они дышали.

Альгебрион смотрел  на  картину расширенными от восхищения глазами и несколько мгновений не мог сказать ни слова. Он оторвался на мгновение от созерцания изображения и посмотрел на Нюка. Глаза его блестели.

- Ты не представляешь, что это для меня значит, - сказал он.
Премьер-министр прошел к столу и поставил картину, прислонив к стене. Он отошел, встал рядом с Нюком.
- А я так и не признался ей,  - сказал Альгебрион. – Говорил о пустяках, а о главном не смог.
- У тебя еще будет возможность, - отозвался Нюк.

Оба надолго замолчали. Они стояли в полной тишине и смотрели на картину.
На картине, в окружении высоких деревьев с фонарями на ветках, стояла Златогорная Пророчица. Ее зеленые глаза смотрели ласково, она улыбалась.