Ну что? ну вот и всё! Солярис Сталкера Тарковского

Начало: http://www.proza.ru/2020/01/03/960 
       
          – Ну что?! ну вот и всё! – ни с того ни с сего начал разговор В.С. по телефону. – У меня же не может быть не быть, а оказалось, что может быть и овсё не быть.
          Ну, думаю, что-то грандиозное дома в Красной случилось, из ряда вон выходящее, если сам В.С. со своим маторечием ничего подходящего подобрать не может, одними междометиями кроет, если и связанными особым глубинным смыслом, то понятным лишь ему да ещё, может быть, некоторым избранным, в число которых, похоже, что я не попадаю – ничего не понял, что он сказал, даже предположений нет.
          – Твой дружок или дружище-ху…ще, не знаю, кем ты там его считаешь, скоро за тобой придёт, убивать тебя будет… – начал потихоньку приходить в себя В.С. и что-то внятно изрекать. – Он тебя во всех смертных грехах клянёт и грозится порешить, минимум покалечить. Вот летом, если не убоишься и припрёшься на малую родину, он тебя в асфальту «закатает». А я ему даже подскажу, куда лучше закатать, вон возле моего дома ляга разлилась, не пройти, пусть там асфальт и мастерит, с пользой для дела: и тебя, и ляги лишимся – двух зайцев одним разом сразу и убьём, или подстрелим… Как правильно-то будет, – спрашивает меня В.С., – убьём? или подстрелим?
          Что-то я устрашился таких слов, прям напрягся весь, меня совсем такая перспектива не устраивает: никому, оказалось, меня не жалко. А В.С. сыплет соль на рану в унисон моим мыслям:
          – Никто и слезинки не прольёт, ни друзья, ни подруги, ни любовники, ни любовницы, никто ласкового слова не скажет… – будто мои мысли читает и, жаждет «праведного насилия» надо мной путём проникновения чужеродного предмета одновременно в тела сразу двух зайцев.
          – Нам тебя нисколечко не жалко, – продолжает В.С., – мелешь всяко непотребство непотребное, а потом деньги у нас из заначек исчезают. Ты как наводчик в воровской малине: в гости придёшь, высмотришь чего стояще-блестящее и лепишь в интернет на всю ивановскую. Вон твоего дружка Петровича разом и обнесли, сразу же после написанного, налепленного тобой непотребства. Мы только прочитали о его недюжих достоинствах, как его сразу и поставили на поверку тобой заявленных «добродетелей». Каждый захотел посмотреть и оценить чего да как, одни примериться, другие позавидовать, а третьи к более радикальным «схемам метро» готовы, на любые любовные откровения без стеснений и сантиментов. Всех заинтриговала его играющая крышей изба, похлеще, чем черевички самой царицы кузнеца Вакулу «на хуторе близ Диканьки» впечатлили. Понимать ведь маленько надо, чего пишешь и где привираешь. Где привираешь, там хотя бы галочку ставь, отметину какую-нибудь делай, что тебя, мол, понесло по буеракам и хрен который тебя остановит. Тогда мы хотя бы сомневаться начнём, а то смотрю сегодня в окно, хрена которого меня к окну сегодня понесло, лучше бы не смотрел. Смотрю – идут, нарисовались голубчики после Рождества, Петрович с Вовочкой в обнимку со стороны Развода, ещё посветлу кондыхают, не то чтобы никакие – полчаса у них ещё точно есть, чтобы никакими стать – но уже с трудом передвигаются, думаю, по одиночке бы не дошли, не устояли бы, и главное, стучат карданами мимо своего поворота на Обоз. Вот, думаю, номер! берега что ли спутали или навигационный нивелир с магнитной стрелкой овсё крякнул – трезвого времени только до дома осталось, а они мимо. Шуршат прямо в сторону Гаража, не сворачивая, настойчиво кондыхают, словно по молодости за девками в Коду на танцы. Думаю, а какие девки в Гараже? давно уже там ничего нет, ни девок, ни танцев, ни гаражей – всё снесли, растащили «проклятые расхитители социалистической собственности», ни болтика, ни железяки не найти, нигде не спрячешься, не на чём даже столик для разлива и выпивки смастерить, ни то что свиданку по-серьёзному организовать, а они прямиком настойчиво ползут в ту сторону. Ладно, думаю, образумятся, до конца посёлка дойдут и обратно воротятся, не попрутся же такими в сторону Тоймы, а объездную дорогу не чистят, да и с таким вестибулярным аппаратом по снежной целине вмиг увязнешь. Ждал-ждал, долгонько ждал – не идут. И вот хрена которого ждал-дожидался, надо было либо сразу идти, либо совсем не ходить, возле печи сидеть греться, конфетки-бараночки с чаем смаковать, в окно не смотреть. Нет, оделся по-серьёзному и пошёл за ними на кой-то хрен, хрена которого попёрся словно в «Солярис Сталкера» Тарковского, то есть в неизвестное, в никуда…
          Дошёл аж до последних гаражей, смотрю, а они голыми руками как лопатой снег гребут и во все стороны раскидывают, словно курицы-наседки весь снег в мехпарке перепорхали. От них пар коромыслом, вроде бы им тепло должно быть, а они оба околели, оба зубами стучат и не пойми чего говорят: как по Тургеневу: му-му да му-му, Иван Сергеевич с таких же вот как они своё «Муму», наверно, и писал. Вытащил их как котят за шиворот из снега, спрашиваю, чего тут порхаетесь, какой лотерейный билет «Спортлото-82» ищете? Двери ищем, говорят… Ты представляешь? Я нет. Двери, голыми руками, в метровом снегу, по всему мехпарку, чуть ли не гектар целины переворошили. Вот кто бы сказал – не поверил, а тут сам смотрю – порхаются по пояс. Все мокрые, руки краснющие, ещё чуть-чуть подольше бы мне задержаться у печки и всё – безрукими бы остались твои дружки, с четырьмя колотушками вместо кистей, каждому по паре, обморозились бы нахрен. Я их снова за шиворот, одного – левой рукой, другого – правой, поднял из сугробов и в реку тащу в проруби руки полоскать. А они не только говорить, но и идти уже не могут, поршнями своими едва-едва шарчат, ноги волочат, масло в двигателе, видать, совсем загустело, еле-еле передвигают, чуть ли не стеклянными от мороза стали. Идти не могут, а видеть видят и соображают, видят, что я их не к дому, а к реке волочу, заортачились, засопротивлялись насилию, бурчат чё-то непонятное на колхозном языке, типа, по Тургеневу-то собак топили, а не людей. Понял? экое-то никакое, а тоже в люди просится! Я им выговариваю, какие вы люди? вы гомосапиенсы, от слова гномики, только без «н», теперь вас как котят топить буду, по одному: сначала Вовочку, а потом… – и запнулся сам в себе, вспомнил, что Петрович-то тоже Вовочка: получается, что я чуть ли не самого Владимира Владимировича топить собрался, а я ведь не в оппозиции к Президенту. Вот, говорю, вас обоих Вовочек и лишимся на раз, двух зайцев… Ты мне так и не сказал, как правильно будет: убьём? или подстрелим? – снова вспомнил В.С. свою «заячью» дилемму об асфальте…
          А знаешь ли, зачем я их к реке волочил? Ты чё никогда руки не обмораживал? А как ты тогда тутачки у нас в «полярной ночи» жил? Мы в детстве в снегу так напорхаемся, наползаемся, на морозе без рукавиц наиграемся, что домой зайдёшь в тепло, руки аж выворачивать начинает, света божьего не видишь, как их начнёт коробить до ломоты, как будто кожа сползает, от мяса отходит, а мясо словно от костей отделяется. Во как! Тут только холодной водой можно муки облегчить, и чем холоднее вода, тем легче, иначе боль такая – терпеть нельзя, а с водой потихоньку отходят мало-помалу, и не так больно становится, а холодная вода тебе горячей кажется, как кипятком обжигает. Вспомнил ли? Вот их обоих в реке, прямо в проруби и отогревал. Суйте, говорю, руки в воду серебристых русалок ловите… Почто серебристых? Так с позолотой-то уже не русалочки, а их мамы – мамы-то ним молодым да красивым зачем, им пока ещё русалочек подавай…
          А кто у нас про двери писал? ты?! вот их у Петровича и спёрли, вместе с петлями и надёжным кованным крючком со скобой от Ивана Петровича, всё унесли, всё утащили с петлями и косяками в неизвестном направлении. У Петровича теперь не изба, а блатхата, как малина стала – в любой момент открыта – заходи без стестнения, и один заходи, и компанией заходи, и днём, и ночью. И я полагаю святки и кудесиние здесь не причём. Ты ведь там не только о двери писал, ты там более животрепещущую тему затронул – философское взаимодействие полов и крыш, их совместное проживание в социуме. Даже нам стало интересно посмотреть, чего это такое, не то что некоторым другим, а молодым-то так овсё невтерпёж стало. Вот дверь-то молодёжь и вынесла, типа святки настали, и кудесить можно. А сами процессом крышевания хотят насладиться, понаблюдать тихонечко, чего да как, ненавязчиво подсмотреть, когда Петрович уснёт, на его «святотатство»…
          Так что ты тут парень никак, только в асфальт…

          Ну что?! ну вот и всё! Что-то напугал меня В.С. своим звонком. Может быть, не ездить домой этим летом, потерпеть, потосковать годик? Всё лучше чем сразу в асфальт…

19.01.2020. 21:30 … 22:30, СПб.


Рецензии