Порченая Гл. 3

               
                Глава 3

   — Эй, цЫган, канай сюда! — раздался мощный бас камерного пахана Кувалды.
Этот детина сорока лет от роду, весь в синих наколках, действительно, напоминал кувалду. А еще больше – дубину сказочных разбойников. Мощные, корявые руки, широкие плечи, резко сходились к узенькой, словно у девушки, талии. Сухой, поджарый зад и такие же, тощие и узловатые ноги.
 
— Где ты там, долго ждать? — голос громилы приобрел угрожающий оттенок, не обещающий ничего хорошего.

Яшка, по кличке «Цыган», шустро соскочил со шконки, ударившись макушкой о вышестоящую. Зашипел от боли и, лавируя между стоящей в проходе обувью, быстрым шагом пошел к столу, где сидели за чифиром трое зэков.

— Долго шарашишься! — недовольно прогудел пахан. — У нас кончается грев, садись, пиши маляву на волю, пусть твои цыганята расшевелятся, пришлют денег.

— Так я же маляву на прошлой неделе посылал, больше они не дадут! — волнуясь, сказал Яков.
 
— Пиши и не вякай! — злобно рявкнул сидевший рядом с паханом Секач, — такой же крупный мужчина, угрожающего вида. — Прислали, но мало, вертухаи часть денег скрысили. Пиши, чтобы выслали больше!

Яков взял газетный лист, оторвал чистую полоску. Мелкими буквами написал, чтобы выслали сто рублей. Третий мужчина по кличке Кит взял полоску с текстом, скатал в трубочку и дал команду одному из зэков отправить «коня» (почту). Тот вскочил на второй ярус шконок, привязал за нитку, тянущуюся за окном, газетную трубочку. Подергал за нить. Трубочка медленно уехала по назначению.

— Тебе скоро откидываться, — сказал пахан, — чем займешься на воле?
— Не знаю даже, не думал, — ответил Яков. — Вернусь в колхоз, где работал до ареста, или в город. Меня ждет жена с дочерью. Только известий от них почему-то до сих пор нет.
 
— Слушай меня внимательно! — понизив голос, произнес Кувалда, — тебе будет задание.
Когда выйдешь из тюрьмы, постарайся найти в городе квартиру по адресу Ленина –20. Скажешь пароль: «Привет от шахтовой кувалды». Не забудь и не перепутай, иначе тебя тут же посадят на перо! Ответ на пароль будет таким: «Та кувалда давно на свалке лежит».
Если ответ скажут неправильно, делай ноги оттуда, как можно быстрее. Значит, хазу «красноперые» накрыли. Все понял?

— Понял, чего тут не понять, все сделаю, как надо, — ответил Яков.

— На первое время поживешь у них, — продолжал инструктаж громила. — На отметку в ментовку не ходи, тебе выдадут новые документы. О том, где был твой табор — забудь! Теперь ты будешь в нашей банде. Мне осталось год отсидки, вернусь, заживем, как короли!

Яков вернулся на свое место, лег и задумался. Гордая и свободолюбивая натура цыгана яростно протестовала против любого насилия над ним. Цыган привык жить вольно, быть самому себе хозяином. А тут все получилось наоборот.
Сцепив пальцы рук, заложил их под затылок, невидяще уставился в вышестоящую шконку.
– Как так получилось, что я попал сюда? Почему на суде подельники свалили всю вину на меня? Воровали-то вместе, а наказали только одного. Они воры опытные, а я не мог себя защитить…
 
Вспомнил, как после суда попал в камеру к уголовникам. Как в первый же вечер ему устроили «прописку», после которой неделю лежал в тюремном лазарете. Спасибо Кувалде, защитил его от дальнейшей расправы и не дал опустить. Зато попал к нему в рабство. Жестокий, звериный мир, где правит сила, а не честность. И не вырвешься теперь никак. Куда бежать?  Значит, придется жить тайком, каждый час ожидая ареста, а потом, возможно и расстрела, по законам военного времени.
Как моя Галя живет? Как дочка? Ничего о них не слышно уже четыре года… Попробую пробраться к ним. С этими мыслями Яков уснул.

Мигом пролетели оставшиеся месяцы положенного срока наказания. Оставалась неделя. Яков написал карандашом на шершавой стене оставшиеся даты и поочередно зачеркивал их. В последний день его вызвал к себе начальник оперчасти.

— Так, так, Яков Плугару, — полистав его личное дело, сказал он. — Освобождаемся, значит. Похвально, что за вами нет нарушений режима. Чем хотите заняться на воле?
 
— Хочу устроиться на работу, приносить пользу советскому обществу! — скороговоркой оттарабанил Цыган.

— Хорошее желание! — кивнул седой головой начальник. — Что ж, удачи вам и больше не попадайтесь! Вот ваш пропуск.

  С визгом и скрежетом за спиной закрылись металлические ворота. Этот мерзкий звук запомнился Якову с первого дня, когда их выгрузили из автозака во дворе тюрьмы. И теперь от этого визга и скрежета кожа покрылась пупырышками, обдало холодом. Яков резко повернулся и быстрым шагом пошел прочь, словно стремился уйти подальше от своего ненавистного прошлого.
   Идти было некуда. Никто его не ждал. Направился по адресу, который дал Кувалда. Подошел к дому, осмотрелся. Ничего подозрительного не увидел. Под развесистым кленом пара стариков играла в шахматы, о чем-то оживленно споря. В песочнице сидел крепыш, катая самодельную машинку. Рядом расположилась его бабушка, обмахиваясь допотопным веером. Войдя в загаженный кошками подъезд, с отвращением подумал: «В камере стояла такая же вонь, и тут еще придется нюхать». Подошел к двери с номером 20.
Долго крутил ручку звонка. Хотел повернуться и уйти, как дверь приоткрылась на ширину цепочки. В проем выглянула старуха с распущенными и грязными волосами.

— Чаво тебе надоть? — прошамкала она беззубым ртом.

— Я вам принес привет от шахтовой кувалды, — ответил ошарашенный цыган.

— Та кувалда давно на свалке лежит, — в ответ прошамкала старуха, — проходь!

Яков с опаской, боком обошел старуху, и протопал по темному коридору в большую комнату. Здесь не спеша огляделся. Окна были завешены плотной тканью, под потолком горела слабенькая лампочка, едва разгоняя мрак. Стоял старенький продавленный диван, пара кресел и посредине круглый стол. Старуха прошла в соседнюю комнату. Вскоре оттуда вышел заспанный старик с нечесаными волосами и свалявшейся бородой.

— От Кувалды привет принес, — снова прошамкала старуха и уползла на кухню.

 Старик сел у стола, пытливо вглядываясь в лицо цыгана.
 
— От Кувалды, гришь, притопал? — спросил он трескучим, как ломающаяся лучина голосом. — Как он там? Перстень с пальца не свел?

Яков улыбнулся про себя — никакого перстня на пальцах у Кувалды не было. Не носил он наколки на руках принципиально, не смотря на свой уголовный авторитет.

— Проверяет старик, — подумал он, — пусть проверяет, скажу, что знаю.

— Не было у него на пальцах никаких наколок, — ответил он старику.

— Ну и ладно, не было, так не было, — неожиданно согласился старик. — Что велел передать на словах?

Яков рассказал, что его должны здесь укрыть на время, сделать новые документы, а потом взять в состав банды.

— Точно говоришь, не врешь, значит, свой, — одобрительно крякнул старый разбойник. — Сделаем тебе документы, а пока поживешь в подвале соседнего дома. Ночь проведешь здеся, а потом тебя отведут.

— Откуда вы знаете, что я не соврал? — изумленно спросил Яков.

— Э-э-э, мил человек, тюремная почта работает быстрее, чем государственная! — подняв указательный палец, проскрипел старик. — Иди на кухню, поешь, что Бог послал. Оголодал, поди, на казенной каше-то? — и засмеялся дробным смешком, словно рассыпал горошины.

Цыган прошел на кухню. Здесь был накрыт богатый, по тюремным меркам стол.
Консервы рыбные и мясные, малосольные огурцы, круглая картошка, соленая сельдь, посыпанная луком, кружочки колбасы. В центре стоял графинчик с водкой.
 
— Присаживайся, мил человек, — пригласила его за стол бабка, — откушай, да ложись почивать. Яков налил полстакана водки, выпил и навалился на пищу. Поев, слегка окосел от выпитого и съеденного. Вышел в комнату, где за столом сидели дед с бабкой, играя в карты. Поблагодарил за угощение.

— Проводи гостя, пусть с дороги отдохнет, — сказал дед старухе.

Она бросила карты, и что-то бубня себе под нос, повела цыгана в другую комнату. Здесь тоже была полная темнота, окна были завешены плотной тканью.
Старуха откинула покрывало с кровати, сказав : «Почивай», – и удалилась.

Яков разделся, с наслаждением вытянулся на чистой простыне, покачался на пружинах. «Давно не спал на таком мягком», — засыпая, подумал он.
Снилось Якову широкое, в цветах поле, легкий ветерок, и рядом его любимая Галя.
Явственно ощутил на губах ее поцелуй, жаркие руки, жадно обшаривающие тело. Нестерпимое желание пронзило мозг, заставило проснуться. Кто-то обнимал его!
Яков забился в объятиях, стараясь высвободится.

— Тю-у-у-у, дурний, какой, — услышал он голос молодой женщины. — Забыл в тюрьме, какие бабы бывают? Потрогай меня, вот она с тобой, живая!
 
И снова утонул в ее жарких объятиях. Мужская природа и трехгодичное отсутствие женщины сделали свое дело…
Клашка, как она себя назвала, оказалась бабой, ненасытной на ласки. Утром цыган был, как выжатый лимон. Проснулся в обед от сосущего голода. Молодой организм требовал пополнения затраченной энергии. Вышел из комнаты на кухню, услышав там разговор.

— Как ночка? Чурочек много расколол? — со смехом поддел его дед.

— Не знаю, дед, не считал, но много, — в тон пошутил цыган.

— Знаем, знаем, — погрозив пальцем, снова рассмеялся дед, — Клашка все уже про тебя рассказала.

— А где Клава? — спросил Яков, — посмотреть на нее хочу, ночью темно было, ничего не видел.

— Клаша, подь сюды! — крикнул дед, — на смотрины тебя цыган вызывает!

В проеме дверей соседней комнаты показалась женщина лет тридцати. Не высокого роста, но крепко сбитая, с черными, как смоль волосами. Из глубокого выреза кофточки выпирала большая, упругая грудь. Тонкая талия была опоясана наборным, вязаным ремешком оттеняя крутые бедра. На лицо была смугла, словно цыганка!

— Ты цыганка, Клава? — потрясенно спросил ее Яков.

— Нет, Яша, во мне кровь наполовину цыганская, наполовину молдавская, — ответила она. — А кожа смуглая потому, что я все дни нахожусь на солнце. Вижу, что я понравилась тебе. Возьми меня в жены – буду хорошей хозяйкой! — со смехом закончила она.

— Хозяйка… тоже мне, нашла в себе хозяйку, — пристукнул по столу ладонью дед, — хозяйка-то у тебя другая, что ниже пояса. Вот, она и зарабатывает хорошо. Иди отселя, не трепись!

Клава дернула полным плечом, картинно надула губы и ушла обратно в комнату.

— Проститутка она, — на богатых мужиках зарабатывает. Сейчас стало трудно. Боимся ареста, мусора свирепствуют, отлавливают всех неблагонадежных, — пояснил дед.

— Жаль, что такая красивая бабенка занимается древним ремеслом, — с сожалением произнес Яков.

— Молод ты еще, Цыган, мало жизни видел, сказал дед. — В некоторых малинах есть такие красавицы, что глаз не оторвать! А все падшие. Не от жирной жизни бабы становятся проститутками. У каждой за спиной какое-то горе…
Отдыхай до вечера, а ночью за тобой придут, отведут куда надо.

Яков улегся на постель, стал размышлять над своей дальнейшей судьбой.

(продолжение следует)



 


Рецензии
Завяз коготок, всей птичке пропасть... Спасибо! Р.Р.

Роман Рассветов   17.02.2020 14:30     Заявить о нарушении
Как люди сами себя татушками уродуют! Р.

Роман Рассветов   17.02.2020 14:31   Заявить о нарушении
Благодарю за отзыв, Роман!

Сергей Лукич Гусев   18.02.2020 05:30   Заявить о нарушении
Спасибо за историю, Сергей! Р.

Роман Рассветов   18.02.2020 14:57   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.