Ещё одна сказка о любви 14

четырнадцатая     часть 



Елизавета и Коммуна, присели за свой столик. На берегу поля, в Сакуре. Что от женского монастыря.
- А что это было?  С интересом спросила Коммуна.
- Черт! Шалея от услышанного старой цыганкой,  Елизавета попробовала   " бусинки Магдалены" - Ух! Какая горечь? И жжет в губы! Запив все это, долитым Коммуной в березовый сок.
- О! Вот это я понимаю. К удивления и радости сказала Лиза, -  По нашему!
- А что они. Оглянулась к выходу Коммуна. У входа не было не кого, даже цыганок, - Эти попрошайки, и контрабандистки. Что от тебя хотели?
- Да так. Закусывая картошечкой по - монастырски, - А где твои суленные Федушки?
- О! Коммуна достала из своей сумочки телефон, - Хорошо что вспомнила. Сейчас мы его. Посмотрела на Лизу, улыбнувшись, -  Мы их подсолим?
Коммуна и Елизавета,  расхохотались на все  кафе, что от монастыря.
 К  столику подошла официантка в сером одеянии, - Сестры. Будьте чуть по скромнее? И милосерднее.  Направив свой взгляд вверх, - И воздаст нам, за грехи наши тяжкие!
- Вот!?   выговорила Коммуна, - На нас эти старые кошелки от монастыря, навели тогда порчу? А не цыганки.
- Рая, это мой сон. Кто здесь следователь? Не мешай.
- Не знаю? ответила Раиса Леонидовна ( Коммуна), - А мне здесь нравится! Даже сейчас еще больше кажется нравится?!

- Сто? Что? Услыхала через сон Елизавета Валериевна. На весь больничный корпус коридора.
 - Что вы наделали?
- Поставила капельницу, в 48 палату, сделала укол в вену.
- Вы што, что!? Она же в коме?
- А сто, Марья Михайловна? Все как прописано в истории её комы!
- Вы что вообще не что? Не чего не соображаете? Орала  Марья Михайловна, на весь коридор больницы, - Морфий, нужно было ставит, колоть больной из 46. Она после автомобильной аварии! Как болеутоляющее.
Марья Михайловна сделала глубокий вдох, -  А вы? Она и так.   Помолчав, Марья Михайловна добавила, - Под кайфом!
- А где у нас 46? У нас две палаты 48. Идемте покажу.
- Где этот придурок! Через время, проорал женский голос в возрасте.
                Зазвонили, забренчали скрежетом металлические ведра и стук швабры,
- Ях, вам говорила, этого придурошного давно нужно гнать с больницы! Ях  сейчас видела как он к лестницы смывался.
- Где этот зародыш? Раздались вопли на весь этаж Мари Михайловны.

                Лежа в палате, Елизавета Валериевна, услыхала,   как кто-то вбежал в  палату, и спрятался под её кроватью.

Вот "гибрил"! Было слышно Марью Михайловну, - Он кружочек в верху дорисовал.
- Ях, вам говорила, этого придурошного давно нужно гнать с больницы!

Елизавета находясь в   сильном травматическом забытые. Пребывала на палатной кровати. Что-то?  Из под кровати, ей шептало и цыкало. Мешая логически сконцентрироваться.  Продолжать анализ  расследования. Как у неё и  Коммуны это все произошло? 


-  Хам! Нет пусть будет, - Нахал!
-Устававший. Очень уставший.
Доносилось с под Елизаветы кровати, -  Добравшись домой с этой больницы. Лучше пусть будет с работы!
Так утомлен, что даже телевизор не включил?! Минута тишины, с под кровати. Кто-то открыл дверь в палату, - Тут "эти" нету. Раздался женский голос. Хлопок двери.
                - Платить нужно вовремя. Послышался шепот с под Лизиной кровати, - Так что это я? Вдруг зазвонил дверной звонок
Открывши дверь. Передо мною она привстала.

- Давайте с вами поговорим? начавши свою трель сначала.
- Я снова был не права, в трамвае обозвав вас хамом,
Ведь вы должны меня понять, я свой проездной где-то потеряла?
Спасибо что хотели оплатить. Контролеру я конфуз, и позор свой доказала.
Стояла дама в дверях у меня, и что-то? непонятно что мне напивала.
 - Когда хотела вас догнать. На пересадку вы в  автобус. Я свою  сумочку к несчастью в лужу уронила. Стремилась я  вас и тогда догнать. В очередной раз извините.
Голодный и уставший, я слушал её. Чтоб снова не стать хамом!   Дверь перед носам её не захлопнуть.
- Такси взяла и  догнала вас, не долго.  Сошли вы на восьмой только остановки.
Стоял пред ней глазами говорил. ПРОСТИЛ! ПРОСТИЛ!
С последних сил ещё её переносил.
- И вот стою сейчас я здесь. Дамочка продолжала, - Чтоб  повинится за себя. Вижу  по глазам. У вас большие неприятности, нам нужно со - мною  поговорить? Готова выслушать вас сейчас!
Терпенью нету моих сил. Я дверь захлопнул, пред её носом.
Коль долго колотила в дверь? Не помню спал, без задних, сил.
И утром. Я о ней не вспомнил.
Столь это всё, не имело бы урок. Коль не одна была бы поговорка?
" У каждой шутки два конца, должны смеяться два лица.  А не один, как в больничном - дурдоме" С любовь Петя
- Да. Донеслось с в задумчивости, с под Лизиной кровати. - За такое убивать нужно, а не стихи  ей  писать, в день влюбленных!
                Да! Снова затяжно, - Любовь блина.
 Сильный удар в двери палаты. Лязг ведра, удар об швабру, - Ях, Марья Михайловна, он здесь прячется.
- Держи этого зародыша! Раздался крик с дальнего конца коридора больницы.
Кто-то, мимолетно выскочил с под кровати Лизы. Она чуть не свалилась на пол палаты.
Елизавета Валериевна, от такого шторма и шока проснулась. Но глаза открывать было лень. Не стала.
В дверях паника, крики. Стук ведра об дверь,  пол, стук дверей.  Трезво разрывающий крик, - Держи придурошного !

Елизавете Валериевне, было так уже спокойно и хорошо, что она перевернувшись на бочек, безветренно уснула.


Рецензии