Азбука жизни Глава 4 Часть 84 А главное...

Глава 4.84. А главное...

Я вошла в общую гостиную в тот момент, когда разговор, судя по интонациям, перешёл от обсуждения дел к принципиальным вопросам. Аркадий Фёдорович, оперясь на камин, размеренно излагал свою точку зрения о том, что необходимо стране сейчас.

— А главное... — начал он, но тут его взгляд упал на меня, и он умолк, давая понять, что я могу присоединиться.

В комнате был и Сергей Иванович Ромашов. Он в последнее время стал чаще появляться в Москве.
— Что замолчала, Виктория? — мягко спросил он, видя, что я не спешу вступать в беседу, а лишь прислушиваюсь.

Отложив сумку с нотами, я подошла ближе. Говорить на такие темы вполсилы не имело смысла.
— Аркадий Фёдорович, Сергей Иванович... Пока все недра страны не будут принадлежать не кучке олигархов, а всему обществу, — начала я чётко, — пока не вернут награбленное за эти тридцать лет, ничего в нашей стране по-настоящему не изменится. И главное даже не в этом.

Я сделала небольшую паузу, чтобы убедиться, что они меня слышат.
— Главное — нельзя делить общество на «народ» и так называемую «элиту». Это ложное, ядовитое разделение.
— А как же? — спросил Сергей Иванович, и в его вопросе читался неподдельный интерес, а не вызов.
— Очень просто, Сергей Иванович. Только на людей и нелюдей. На тех, кто созидает, и тех, кто паразитирует. Тогда мгновенно испарятся все эти ярлыки — «либералы», «демократы», «государственники». Останутся просто здравомыслящие люди или их антиподы. Современные технологии и образование позволяют каждому сделать выбор и из нелюдя, живущего инстинктами, превратиться в Человека. Создайте только для этого условия — настоящие рабочие места, где можно творить, а не воровать, где ценят ум и труд, а не подлость и угодливость. Вот, собственно, и всё.

В комнате повисла тишина. Мои слова, такие резкие и бескомпромиссные, казалось, всё ещё висели в воздухе.
— Простите! — спохватилась я, глянув на часы. — Убегаю на репетицию.
— На гастроли скоро улетаете? — спросил Сергей Иванович, явно желая сгладить остроту момента.
— Через неделю, — кивнула я уже на ходу, вылавливая из-под стула свою сумку.

И я действительно убежала, оставив их с этими неудобными, но, как мне казалось, единственно верными вопросами. Пусть подумают.