Тридцать пятый

Вера проснулась от чужого пристального взгляда. Возле кровати стоял мужчина неопределённого возраста с безумной молчаливой улыбкой на лице. «Почему я не знаю его?» - вяло подумала Вера. Ей захотелось позвать мужа, но дверь распахнулась, и в комнату ворвалась разъярённая фурия.

- Воровка! Ты банку с огурцами у меня украла! Из тюрьмы что ль вернулась? Что-то мы тебя тут раньше не видели!

Женщина попыталась вцепиться Вере в волосы, но она вырвалась и выскочила в пустоту коридора.
Испарения кипятящегося белья плескались меж тусклых стен. С эмалированным ночным горшком в руках, неприязненно прошаркала старуха.
Под потолком, у входа торчали детские санки, забитые изнутри свитками старых, пепельного цвета газет.
Всё казалось ей странным.

Вера шла по многолюдному проспекту.  Нечто тревожное и узнаваемое чувствовалось в этой толпе.
«Брак плёнки», -  неожиданно поняла она.  Люди оборачивались, глазели вслед. Ей было  неуютно, но она продолжала идти, напряжённо глядя себе под ноги.

Встречный в светлом костюме, подняв шляпу, заметил, что с такой внешностью нужно бы сниматься в кино. Из кармана его пиджака торчала газета мая 1935 года.
Последнее, что она успела запомнить - багровый закат, наползающий издалека, со стороны моря.