Сумасшедшая площадь. Часть II. Глава V

*** 

Их было четверо. Они стояли полукругом и молчали. Я уже был на веранде. Разлетелось стекло – я выбил его стволом помповика. Когда я забежал в дом за ним, Алена опять была равнодушной и спокойной. Боле того, она, словно ничего и не происходило, сидела за ноутбуком, и рассматривала какой-то сайт. Я ничего ей не сказал. Все было понятно без слов.
Бойцы в черном  даже не шевелились. Я вдруг понял, что они не вооружены. Они просто стояли полукругом и ждали команды. А во  двор уже протиснулся Федорович. Сейчас солнце светило ему в лицо. Большой, несуразный в меховой громоздкой куртке и шапке-ушанке, он напоминал какого-то языческого бога, вырубленного древним мастером из толстого бревна. Федорович поднял руки вверх, показывая, что он не вооружен.
- Руслан! Выходи. Просто поговорим.
- Валите отсюда. Даю пять секунд. Потом открываю огонь на поражение. Предупредительных не будет!
- Руслан, ты дурак? Ты себе сейчас еще один срок наматываешь. Это не самооборона. Мы не нападаем. У нас нет оружия, - он распахнул на себе куртку.
- Вы нарушили неприкосновенность моей территории. Этого достаточно.
- Мы просто пришли поговорить. Эти парни - свидетели. Я тебе не угрожаю.
И Федорович двинулся к даче. Я не знаю, зачем покинул веранду и вышел за дверь. Федорович двигался тихо и неотвратимо, как танк на малых оборотах. Я понимал, что еще несколько шагов – и он запросто, каким-нибудь приемом меня обезоружит. А если выстрелить в него – то бойцы могут и отступить. Все это одной мгновенной мыслью сверкнуло в голове, и я нажал на спусковой крючок. Ружье дало отдачу, но не такую, которую я ожидал – отдача была слабее. Вылетел из ствола пыж. Федорович остался невредим, только остановился в пяти метрах от меня.
- Ну все? Выпустил пар? А теперь давай разговаривать.
Я передернул магазин попмовика, и опять выстрелил. Тот же эффект. Еще выстрел. И еще. Патроны оказались холостыми.
- Нет, ну это детский сад какой-то, - спокойно, без злобы, сказал Федорович и, как мне показалось, кому-то еле заметно кивнул. Одновременно с этим я услышал внутри себя щелчок.  Короткая вспышка тупой боли справа, и ничего не стало.

Я пришел в себя,  не соображая, где нахожусь. Стояла кромешная темнота. Руки и ноги были свободы. Я лежал на чем-то мягком. Было тепло. Полностью придя в себя, я, привыкнув к темноте, увидел, что лежу на своей кровати, в нашем с Аленой временном  доме. Меня кто-то разул и даже прикрыл одеялом. От печки шло тепло. Кто-то, неведомый мне, явно подбросил в нее дров. Я поднялся. Немного пошатывало. Правая скула болела, но не сильно. Я понял, что меня отключили поставленным боксерским ударом. Били сбоку, потому я пропустил момент удара. Я включил свет.
Алены не было. Не было и ее вещей. В доме было аккуратно и чисто. Не было никаких признаков борьбы. Не было и ружья. Я сообразил, что не хватает еще и подсвечника. Значит, Алене разрешили его взять с собой? Получается,  есть шанс, что она сейчас не в психушке, как обещал Федорович, а дома?

Часы на телефоне показывали почти полночь. Я стал набирать номер Алены – и новый, и старый. Новый номер был отключен. Зато на старый шли гудки. Но трубку Алена не брала. Я стал звонить Мишке. Он был недоступен. Я был готов звонить Гарику, или Федоровичу, но на новой симке не было их номеров.
Ясно было одно – бой я проиграл, и Алена вернулась в лапы Федоровича. Я не хотел думать, что с ней сейчас происходит. И в то же время отыгрывал назад все эпизоды недавней схватки. Федорович был какой-то странный. В нем не было ни гнева, ни даже раздражения. Да, точно - он был  настроен миролюбиво, и даже как-то приветливо. Именно такой Федорович заходил порой в мой кабинет и спрашивал, как идут дела. Наверное. он был слишком уверен в себе и заранее знал исход дела. Итак, одну задачу я решить не смог, и потерял Алену. Но теперь надо  было решать другие задачи. И время работало против меня. До города добраться в это время было нереально – да и куда бы я пошел? К Алене? Вряд ли она дома. Идти надо было в гнездо Федоровича, в его кабинет, в «Альпы». И мне было уже плевать на то, что я в розыске. «Вот интересно, а почему Федорович меня не отвез в полицию? Сразу закрыл бы все проблемы», - подумал я. Внезапно мелькнула одна догадка. Я посмотрел на печь. Заслонка была открыта. То есть, если бы они хотели убрать меня, то не стали бы развязывать, а просто имитировали отравление угарным газом. Веревки бы сняли уже с трупа, и  потом позвонили, куда следует. Может, за дверью оставлена растяжка? Да нет, это грубо и шумно. Вариантов для моего бесшумного устранения было много – вывезти и отставить раздетым в лесу, без сознания, или спустить в прорубь - это гораздо эффективнее, учитывая, что искать меня точно никто не будет. У меня же никого нет. Мишка? Алена? Нет, они отпадают сразу. Судя по всему, Миху раскололи, и он сдал место нашей лежки. Интересно, он сам еще живой?

Мне надо было успокоиться, и приготовится к финалу этой дурацкой драмы. Финал должен был пройти по моему сценарию. И тут еще одна мысль просто проткнула меня от мозга до седалищного нерва. Я даже похолодел от внезапности ее появления.
«Почему патроны были холостые? Мишка не знал об этом? Или он…» - тут мне показалось, что я нащупал одну из ниточек, ведущих к разгадке. «Если Мишка дал мне заведомо холостые патроны, значит, он изначально был в теме? Но тогда для чего надо было неделю держать нас на этой даче? Наверное, не хотели, что бы мы наделали шума до приезда Федоровича из Китая. Логично. Миха, Миха, если это так, то…впрочем, не мне тебя судить. Я не знаю, что делал бы сам на твоем месте».
Я еще раз осмотрел весь дом. Я хотел найти хоть какой-то условный знак от Алены. Ноутбук! Она сидела за ним, когда появился Федорович с бойцами. Я открыл его. Нет. Там не было никаких посланий. История посещений была удалена.

Все вопросы, возникающие ежеминутно, сплелись в одну пространную область неопределенности. Она стала перерождаться во мне в чувство тревоги, страха и, почему-то - отвращения. Меня даже стало тошнить. Наверное, это было следствие удара. Мне надо было как-то  продлить оставшиеся до утра часы, сложенные из тошнотворно-длинных минут, что бы приступить к решению задачи. Кое-какие средства для этого у меня были. Увольняясь с прииска, я захватил, просто по наитию, не думая, несколько толовых шашек для взрывных работ. А к ним запальный шнур и детонаторы. Теперь это было был мой последний вещественный аргумент для завершения спора.

«Хорошо, если Федорович будет в кабинете, и меня не тормознет на входе охрана. Ворваться к нему, заблокировать дверь, поджечь шнур и разнести эту тушу на клочки. Федорович, конечно, матерый и опасный. Он может попытаться выхватить у меня взрывчатку. Остается закрепить ее на себе, и вцепиться в него. Надо еще чем-то вооружится. У меня есть хороший нож, я сменял его на два литра спирта у амамазарского охотника. Если Федорович попытается снять с меня шашки, резануть его по рукам, по сухожилиям. Один бывший морпех, работавший у нас на прииске охранником как–то показал мне несколько приемов ножевого боя», - с таким мыслями я вынул из рюкзака шашки, шнур, запалы и нож, и стал готовиться. У меня был жилет с множеством карманов – он идеально подходил для моей миссии. Нож будет спрятан в рукаве. Шансы мои от этого увеличивались. Не было страха, сомнений, жалости к себе. Внутри было бесстрастно и пусто. Мозг отдавал рукам только нужные команды. До того момента, когда пора было идти на станцию, я не переставая, затачивал нож. И не мог остановиться, как и тогда, когда колол дрова, представляя на пне голову Федоровича. Я не просчитывал дальнейшего исхода событий, которые наступят после нашей  общей гибели. Я знал одно -  Алена будет свободна.  Я верил в это.
 
В шесть часов утра я вышел из дома. Я не оглянулся на него, и даже не вспомнил. Что там, в рюкзаке, остались все мои документы, деньги и вещи. Все это было уже мне не нужно. В куртке лежала пара сотенных бумажек – осталась сдача от похода в магазин.  Этого хватит на билет в Читу. И дальше я шел мерно и неторопливо. Я уже не думал о возможной встрече с ментами на вокзале, или в городе. Это было неустранимое препятствие, но полагался на случайность, и  (смешно подумать), на некую высшую справедливость судьбы.
 
Под единственным фонарем на полустанке было почти пусто – не больше десяти человек ждали утреннюю электричку. Я встал в тень развалин бывшей станции. Электричка вылезла из-за поворота, кротко свистнула и зашипела, открывая двери. Я оказался внутри теплого вагона, пахнущего деревом новых сидений. Две тетки в форменных куртках РЖД прошли по вагону – одна продавала билеты, другая пробивала их компостером. Вагон был заполнен только на четверть. И путь до Читы  оказался очень коротким – в окна уже вплывали фонари  городского вокзала. В это время я вспомнил, как всего три месяца назад, так же с востока, прибыл в Читу в плацкартном вагоне. Я бежал от сумасшествия одиночества, я искал свое место среди людей, и нашел еще большее одиночество, которое, впрочем, вот-вот закончится навсегда.

На перроне стоял патруль транспортной полиции. На меня никто не обращал внимания. И на привокзальной площади тоже ходили люди в форме. Я спокойно прошел мимо. Теперь надо было выждать до девяти часов, когда население империи Гарика начнет занимать свои рабочие места. И это время я провел в темном парке, не ощущая холода. Мне даже в какой-то момент вдруг захотелось спать.

Но вот город наполнился серым утренним светом.  Поток людей стал густеть. Часы на телефоне показали половину девятого. Я сменил место пребывания, и укрылся за кустами напротив «Альп». Туда уже шли работники. Подъехало такси, и мне вдруг показалось, что из него вышла Алена – в своей короткой шубке, без шапки, с рассыпанными по воротнику волосами.  Но женская фигурка скрылась за дверью. Вряд ли это была она. А вот и джип Федоровича. Вот и он сам тяжело выбрался наружу, пискнул брелоком сигнализации, и вальяжно прошествовал внутрь. Его почтительно пропустили вперед. Еще через несколько минут зажегся свет в его кабинете. Машины Гарика на стоянке я не увидел. Пора!
Охранник в фойе не обратил на меня никакого внимания. Может. потому, что я натянул капюшон куртки на глаза, и быстро прошел не к лифту, а на лестницу, ведущую к служебным этажам. Мне нужен был пятый этаж. Я не мог видеть, как охранник поднес рацию к губам.

*** 

Федорович встретил меня сразу на входе в фойе пятого этажа. Теперь он не был похож на вчерашнего языческого злобного бога. Это был обычный грузный, немного усталый мужик. Под глазами у Федоровича набрякли мешки – то ли он мало спал, то ли крепко выпил на радостях. А может, и то и другое. И этот его вид я связал с Аленой. Что он сделал с ней вчера? Я  резко, на три шага отступил назад, и расстегнул на себе куртку. В ладонь легла зажигалка. В другом рукаве просился наружу нож.
- Руслан, у тебя такой вид, как будто ты с гранатой пришел в штаб к фашистам, и решил погибнуть смертью героя. Ты успокойся. Твоя война уже закончилась. Да, и прости за вчерашний нокаут. Но по-другому тебя было не успокоить – ты себя не видел со стороны. Пойдем в твой кабинет, поговорим, - и он шагнул ко мне.
- Стой на месте! – я чиркнул зажигалкой и поднес ее к концу запального шнура. Федорович замер. Но только на мгновение. Я ничего не успел понять, как он уже оказался сзади меня, выбил зажигалку и ловко вынул все три толовые шашки из жилетки.
- Не, ну ты реально смертник. Совсем, что ли, с ума сошел? Хотя тут сойдешь. Я тебя понимаю. Алена баба  еще та – и не у таких, как ты, крыша съезжала. Еще есть что в заначке? – Федорович умело обшмонал меня, и добрался до ножа. Что бы я не успел выпустить его из рукава, ему пришлось завернуть мне руку, но он тут же отпустил меня, как только нож исчез у него во внутреннем кармане.
- Извини. Потом отдам. А вот взрывчатку, прости, я утилизирую. А то еще менты с ней тебя прихватят. В общем, хватит играть в Рэмбо, пойдем в кабинет. Лучше к тебе. А то ко мне сейчас начнут один за другим ломиться. Понедельник же, сам понимаешь.
- Где Алена? – наконец смог я набрать воздух в легкие, что бы спросить это, - что ты с ней сделал?
- Да ничего я с ней не сделал. Цела Алена. Не веришь – зайди, сам убедись.

Алена сидела на своем обычном месте, в предбаннике между кабинетами Федоровича и Гарика, и разговаривала по телефону. Увидев меня она мельком кивнула, и продолжила общаться, судя по всему – явно по рабочим делам. Я еще какое-то время стоял на пороге предбанника, разглядывая ее лицо. Мне показалось, что это совсем не та Алена, а ее довольно точная копия, но лишенная некоторых, только мне известных черт.

Сзади на плечо мягко легла рука Федоровича.
- Ну пойдем, хватит любоваться. Не налюбовался еще за неделю?
Я шел за Федоровичем по коридору, лишенный всякой способности соображать. По моим  ночным расчетам, сейчас уже кабинет Федоровича должен был быть заляпан нашей кровью, а разорванные тела - валяться у двери. Я не собирался выпускать его из кабинета. Но сейчас он, наоборот, впускал меня в мой кабинет.
- Ты садись. И перестань уже смотреть на меня, как на монстра. Все. Игра окончена.
- Я проиграл? – сумел сказать я.
- А причем тут ты? Ты не игрок. Ты просто фишка. Ну, или карта. Но сильная карта. Вообще, я скажу – ты мужик. Я тебя зауважал. Не каждый пошел бы на такой риск. Особенно, зная, против кого ты воюешь.
Азарт несостоявшегося боя и полное непонимание происходящего выжали из меня последние силы. Выброс адреналина случился вхолостую. Из носа вылезла струйка крови.
- Да, блин, у тебя что, давление скачет? Вытри нос, кровь идет. Ну и давай уже, спрашивай, что тебе непонятно?
- Мне все непонятно. Прежде всего я хочу знать – ты оставишь Алену в покое?
Федорович  гулок расхохотался, сотрясаясь животом. «Я просто лежала, и считала колыхания его пуза, – вспомнил я слова из рассказа Алены.
- Так. Давай по порядку. – Федорович уселся за стол, где неделю назад работала Алена.
- Во-первых, я совсем не такой, каким ты меня себе представил. Вернее – тебе меня представили.
«Выкручивается, сука. Но зачем? Он запросто может вызывать сейчас полицию, и меня задержат как подозреваемого. Плюс попытка теракта. Или просто  он смакует? Растягивает удовольствие?».
- Руслан. Я не бандит, и не чекист. Ну да, служил когда-то  в подразделении ФСБ. Потом ушел. Ну, Миха тебе, поди, рассказал про бригаду. Был и такой эпизод – а что делать? Выживали, кто как может. Но что касается Алены – ничего этого не было. Вообще ничего. Впрочем, она тебе сама, наверное, все расскажет. Я только прошу тебя – держись дальше мужиком. И кстати, ты сам виноват во всем. Я тебе когда-то намекнул, что бы ты на нее не пялился таким взглядом. Но ты повелся, как последний лох. Потому и попал в эту канитель.
В кармане Федоровича телефон заиграл песню «Комбат, батяня».
- Да! Ага, понял. Идем.
- Ну все, Руслан. Наступает финал. Сейчас сам все узнаешь. Пойдем. Гарик зовет.

*** 

Они сидели втроем за столом для заседаний в кабинете Гарика: сам Гарик, потом Алена, и Федорович. Я сидел напротив них, как в приемной комиссии в ВУЗ. Гарик смотрел на меня немного иронически, но и с сочувствием. Алена не смотрела на меня вообще – ее взгляд упирался в противоположную стану. Я же рассматривал ее в упор. Нет. Это точно была не Алена. Это был ее двойник.  Федорович же выглядел главным героем на встрече со зрителями после премьерного показа фильма.
- Руслан, - мягко начал Гарик, - прошу тебя очень, только без эксцессов. Мы тут все мужики взрослые. И женщины тоже – повернулся он к Алене. Она улыбнулась ему. И я понял – нет, это не двойник. Это настоящая Алена. Точно так же она улыбалась мне там, в снегах, в маленьком уютном домике, где мы угадывали мысли друг друга без слов.
- Руслан. Ты знаешь, что такое квест?
Я не хотел ни кивать, ни отвечать. Что такое квест, я, конечно, знал.
- Вот Алена у нас затевает новый, гигантский, скажем так,  проект. Квест с полным погружением в реальность. Дело это новое, и специалистов нет. Здесь и театр, и психология и фантазия. Ну, Аленушка у нас всем этим располагает. Она  же у нас писательница, пишет в женские журналы рассказы. Ничего так, мне лично нравится. Ну вот, есть у нас идея развивать это дело. Прости, ты стал так сказать, испытательным полигоном, что ли.
- Игорь! – вдруг сказала Алена, – дальше вы сами. Хорошо? Я пойду?
Я изо всех сил удерживал ее взглядом на месте. То что сейчас говорил Гарик, я хотел слышать от нее. Но она только чиркнула по мне мимолетным взглядом, точно так же, когда я впервые заходил в кабинет Гарика, устраиваясь на работу.
- Иди, иди. Мы сами, конечно.
- Я домой поеду, – сказала она.
- Давай, до завтра. Отдыхай.

Алена вышла из кабинета так, словно меня в нем не было. И не было этой безумной недели. Не было ничего – ни ее колыбельной на немецком языке, ни катания на санках, ни ее дыхания ночью на моей щеке, ни слезы после рассказа Паустовского. Она уходила, унося в себе целый мир, рожденный только нами двоими.
Гарик поднялся, вынул из застекленного шкафа бутылку коньяка и бокалы.
- Федорович, ты будешь?
- Нет. Я за рулем.
- Ладно. А мы бахнем с Русланом. Ему сейчас надо выпить.
Гарик подвинул мне бокал с коричневой жидкостью. От запаха из него меня затошнило.
- Ну да, да. По отношению к тебе это вышло не совсем хорошо. Но, как говорится – бизнес и ничего личного. Люди будут заказывать квесты для своих друзей. А люди все небедные, и серьезные. Надо было обкатать одну из схем. И ты сам подставился. Романтик. Блин. Алена потому тебя и предложила в качестве пробного объекта.
«Я - объект. Да. Лучше не скажешь. Я безликий – даже не субъект, а именно объект. И точно – я пришел к этому сам».
- Она сразу просчитала, что ты на нее запал.  Ну, и выстроила легенду. Но согласись – какую! Любой сериал отдыхает. Ты мужик очень умный, но ведь повелся? Потому, что с деталями мы поработали хорошо.
- Алена – немка? – почему-то спросил я. Хотя хотел спросить совсем другое.
- Да какая немка! Просто знает несколько языков почти в совершенстве. Русская она. Но по легенде, для усиления восприятия, для скажем так, драматургии процесса, была разработана вот такая сюжетная линя. Я только обеспечивал идею материально. Всем руководила только она.
- Стрельников с самого начала был в теме?
- С момента, когда Алена напросилась к тебе в гости.
- Когда она тебя на машине подобрала, я Мишку тормознул. Ну и дал ему особое поручение, – подключился Федорович. - Я тебе скажу- он долго отказывался. Но… он тут у нас пару раз попал конкретно. По финансовой линии. Потому, выхода у него не было.
- А квартира? Это тоже было заранее подстроено?
- Нет, конечно, - взялся объяснять Федорович. Когда Алена заметила, что ты на нее запал, вот тогда мы и установили, где ты живешь. Ну прости, разок побывали у тебя без твоего ведома. Взяли кое-что из посуды. И посмотрели обстановку. Ты не бойся - посуда и подсвечник уже на месте. Потом нашли хозяина квартиры. Узнали про его сожительницу, Елизавету Карловну. Так родилась легенда о сводной сестре. Да и немецкая тема оттуда и пошла. Фантазия у Алены просто бездонная.  Кстати, мы квартиру твою оплатили уже. За два месяца вперед. В качестве извинений, что ли. В общем, потом сняли однюшку, нашли подходящую мебель у антиквара, для полной иллюзии. Но скажи – похожа, да? Кстати. Алена там не живет. Это  если ты вдруг решишь наведаться к ней выяснять отношения. Вот этого делать точно не надо.
- Уголовное дело – тоже блеф?
- Конечно. Это мишка рассказал про ту тетку. Ну и передал тебе нашу вводную. А мы эту Иру и в глаза не видели.
- Руслан, мы тебе потрепали нервы, конечно. Но не просто так. Ты  теперь в теме и в проекте. Конечно, если захочешь. Считай, это были курсы инструктора по квесту. Алена, в принципе, готова взять тебя в команду. Только тебе надо как-то смирится с мыслью, что она не твоя женщина.
- Твоя? – я прямо посмотрел на Гарика, не заметив, что назвал его на «ты». Федорович встрепенулся, но Гарик сказал ему: - Ты иди. Мы еще поговорим немного.
- Руслан. Без эксцессов, да? – сказал Федорович, выбираясь из-за стола.

Когда он ушел. Гарик отпил из своего бокала.
- Ты чего не пьешь? Хороший коньяк. Да, и с глазу на глаз давай на «ты». Сейчас я не начальник, а ты не подчиненный.
- То есть, всю эту неделю мы были под контролем?
- Конечно. Я тебе даже больше скажу. Это не для передачи никому, даже Федоровичу или Стрельникову, - тут еще одна тема есть. Алена – женщина, и правда, непростая. С ее умом давно надо работать в других масштабах. Вся эта возня канцелярская ее достает. Так же, как и меня. Потому ей иногда требуются вот такие встряски.  Уход в другую реальность. Это знаешь, как у свингеров, которые партнерами меняются. Только тут уровень другой.
- Алена твоя женщина?
- Ты разве еще не понял? А зачем бы я стал обеспечивать все ее идеи? Ну, прости. Прости еще раз. Да, мы тебя использовали. Что бы как-то освежить чувства. Я же знаю, что она спала с тобой в одной постели. Только у вас ничего не было. Да и не могло быть. Кстати. тебя выбрали еще и потому, что она заранее просчитала все твои реакции, и твое поведение. Нужен был настоящий джентльмен. И ты оказался именно таким. И вообще, вел себя как правильный мужик. В общем…вот, - Гарик полез в карман пиджака, и извлек объемный конверт.
- Тут тебе компенсация морального вреда, и прочее.
- А дача  эта чья?
- Так Мишкина, конечно. Вернее, его тещи. Ну что, вопросов больше нет? Работаем дальше?
Вопросов у меня не было. Я пошел к двери.
- Руслан! – резкий окрик Гарика заставил меня остановиться. Хотя я уже ничего не чувствовал, и ни на что не реагировал.
- Ты деньги забери. Делай с ними, что хочешь. Это твои деньги. Иначе меня Алена не поймет. Это ее распоряжение. Езжай домой. Твои вещи с дачи уже привезли туда. Напейся, вызови телок, короче расслабляйся, как хочешь. Даю тебе отпуск до Нового года. И выходи на работу. Ты, правда, нам нужен тут.
- Спасибо, – сказал я, зацепил конверт, и вышел.

В предбаннике никого не было. Я подошел к окну позади стола Алены, распахнул его, достал из конверта пачку оранжевых пятитысячных купюр, и швырнул ее на улицу. Пачка распалась в воздухе, и стала оседать на тротуар листопадом. Моментально отовсюду набежали люди, и стали хватать, деньги с земли, и ловить их в воздухе. Люди пихались, ползали на коленях, орали друг на друга. Вспыхивали короткие стычки. 
«Сумасшедшая площадь», - подумал я.
- Это тоже поступок, - сказал оказавшийся внезапно сзади Гарик, - правда, необдуманный. Но моя совесть чиста. Иди уже домой.

*** 

Я шел по городу. И ничего не чувствовал. По закону жанра, о котором сегодня говорил Гарик, я должен был прокручивать в памяти все моменты наших отношений с Аленой. Я должен был вспоминать их, и испытывать тоску и боль. Но ничего этого не было. Я был почти неодушевленным объектом, отработанным материалом, ступенью ракеты, не сгоревшей до конца в атмосфере, и упавшей искореженным куском металла где-то в безлюдной унылой степи. Куда я шел? Я не знал. Нет, я шел не домой, не в ту квартиру, куда заботливые люди Федоровича привезли подсвечник, и все прочее. И я не хотел идти туда не потому, что там все тоже был связано с Аленой. Алена стала теперь символом той самой Сумасшедшей площади, как статуя Свободы когда-то стала символом Америки.  Не было не досады, ни обиды, ни злобы. Я сейчас отчетливо понимал, что сам превратил себя в такой вот объект. Это была нормальная реакция общества. Реакция отторжения инородного тела. Я хотел жить по своим правилам и привычкам. И стал заложником своего «я». Почему-то вспомнились старые стенды где-то, не то на железной дороге, не то на постах ГАИ с надписью «Этого могло не случиться». Всего, что случилось со мной, могло не случится, если бы я стал традиционным обитателем Сумасшедшей площади. Тогда никто бы не смог использовать меня, как стимулятор отношений. Это был мой личный финал завершившегося сегодня спектакля.
Я не заметил, как город остался где-то внизу. Сейчас я стоял на вершине сопки. Небо темнело. Зеленый свет опять проступил на нем со стороны запада.  Мне было все равно. Город лежал подо мной, как ненужная, местами рваная половая тряпка. Сзади темнел лес.

«Вот она, Сумасшедшая площадь», - подумал я. Нет, Сумасшедшей площадью был не город. И не кусок его территории, где сейчас мелькали огни заведений Гарика. Сумасшедшая площадь была внутри меня. Пустая, темная, заброшенная. Я был единственным ее обитателем.

Чуть ниже, на дороге пророкотал двигатель машины. Потом я услышал шаги. Это была Алена. Она молча встала рядом.
- Ты не закончила квест? – спросил я. – В сценарий внесены поправки?
- Да. И ты сам их внес. Помимо моей воли. Еще никому этого не удавалось сделать. Я ни за что бы не выбрала тебя, если бы могла просчитать все до конца. А ты… я не знаю, как тебе удалось, но ты изменил не сценарий. Ты изменил меня. И я не знаю, что с этим делать. Кажется, теперь все только начинается.
- А, понял! Нужен эффектный красивый финал? Говори, что я должен сделать? Тем более, что за все уже заплачено.
- Ничего особенного. Для начала просто сядь ко мне в машину.
- А дальше? Вторая серия?
- А дальше мы поедем туда, на дачу. Надо, и правда, сыграть финальную сцену. Но, кто знает, может это будет только финал первого акта?
- Слушай, я уже смыл грим. Я уже вне игры. Я уволился из театра.
- Тебе это только кажется. Вот он – театр, - обвела Алена панораму города. Там уже горели фонари. Зелень проступила на западе сильнее. Мне нужно было уходить. Но я почему-то стоял. Мы оба стояли, молчали, и смотрели на город…

КОНЕЦ