Мозаика будней. Вечное - Ба Настя

  22 февраля 2020 года

  Вот и родительская суббота.
Снова вспоминаются родные, близкие, знакомые, друзья. Открываю помянник. За каждым именем - живой человек со своей историей жизни, своими скорбями и радостями, со всем, что он унёс в жизнь вечную.
  Ба Настя...
  В начале две тысячи шестого года я попала в больницу с диагнозом "транзиторная ишемическая атака". Положили меня в отделение для тяжёлых больных, поскольку самостоятельно передвигалась я на тот момент весьма условно.
 Глаза открывать мне тоже было сложно - мир бешено вращался. Наконец, настал день, когда вращение замедлилось.

  Лежу на боку, потихоньку открываю один глаз. И вижу бабушку. Простые чулки, носки из овечьей шерсти, байковый халатик, белый ситцевый платочек. Натруженные руки с верёвками синих вен сложены на коленях. И невероятно доброе лицо. Вспомнились мне сразу мои прабабушки, и таким родным повеяло. Мой друг детства Серёжка к своей бабушке обращался так: "Ба!" И было в этом "Ба" столько тепла! Вот и этой бабушке так захотелось сказать "Ба!" Так я её и стала называть.
  Бабушке Насте было тогда восемьдесят пять лет. Правосторонний инсульт. Ко времени нашей встречи она уже восстанавливалась, ходила и достаточно свободно двигала правой рукой. И помогала лежачим соседям по палате.
  В больнице свободного времени полно. Особенно, если ты ничего не можешь: ни читать, ни смотреть, ни гулять. Мы с бабой Настей сразу подружились, и она потихоньку рассказывала мне историю своей жизни.
 Родилась на Смоленщине. Во время войны пережила оккупацию. До войны успела выйти замуж. Муж погиб. Свёкор со свекровью так полюбили сноху, что не захотели отпустить и после войны уговорили выйти за брата мужа.
  Баба Настя рассказывала, как трудно их семье было во время оккупации. Отца убили фашисты. Деревню сожгли. Ей, молодой женщине, пришлось валить лес и строить дом. И ещё пришлось ездить в госпиталь под Ржевом за младшим братом, которому оторвало ногу. Рассказывала Ба Настя, как она добиралась на машине со снарядами до госпиталя, как приехала, а госпиталь перевели в другое место, осталось только несколько человек. К счастью, брат оказался в их числе. Рассказывала, как он прыгал к ней на одной ноге, как бежала на поезд обратно, неся пятнадцатилетнего парня на руках, а самой ей было тогда чуть больше двадцати. Рассказывала, как умерла её мама.
  А я всё слушала, слушала... и думала, сколько же может вынести человек!
  В семьдесят пять лет Ба Настю привезли в районную больницу с подозрением на аппендицит. Аппендицита не нашли, зато нашли рак. Предложили операцию. Ба Настя отказалась.
Написала расписку и ушла домой.
 "Думаю, - говорит, - лучше я дома под иконами умру. Сначала плохо было. Бывало, подружки придут, а я им говорю: " Вы тут посидите, а я полежу". А потом легче, легче, и прошло."
  Ба Настю навещали три её дочери. Такие же ясные и добрые, как она.
Когда  Ба Настю выписали, мы стали поддерживать связь через Любу, среднюю.
  Ба Настя перенесла три инсульта. Во время последнего впала в кому, из которой вышла самостоятельно, без помощи медиков, пока её везли на скорой до больницы.
  Жила Ба Настя со старшей дочерью, Валей. А я удивлялась, сколько же в них всех любви, заботы друг о друге. И сколько в них жизни.
  Звоню как-то Любе, спрашиваю:
 - Как там Ба Настя?
- Оль, ты не поверишь! Маски делает! (девяносто три года).
  Ба Настя умерла седьмого августа две тысячи пятнадцатого года в возрасте девяноста пяти лет.
  Вечная память!