Юность мушкетеров глава ii о том, как де шарон...

Глава II
О ТОМ, КАК ДЕ   ШАРОН ПОПАДАЕТ В ДОМ, В КОТОРОМ ПРОИСХОДЯТ СТРАННЫЕ ВЕЩИ


Через четверть часа он выехал на оживленные улицы Правого берега, где вовсю кипела жизнь, особенно перед предстоящим праздником. Широкие площади, роскошные сады, аристократические особняки с высокими каменными галереями и открытыми балконами — вся эта столичная архитектура завораживала и удивляла молодого провинциала. Особенно ему понравился знаменитый отель маркизы де Рамбуйе, перестроенный по её собственному проекту между церковью Святого Фомы де Лувр и госпиталем Трёхсот, у самой ограды Лувра.

Неподалёку от королевской резиденции вовсю достраивался великолепный дворец кардинала Ришелье. Уже теперь можно было угадать величественные очертания Пале-Кардиналь, выходившего на улицу Сент-Оноре и представлявшего собой длинный ряд великолепных арок, украшенных резными корабельными кормами и позолоченными якорями. Тем самым Его Высокопреосвященство недвусмысленно намекал на свое новое могущественное звание Великого магистра навигации и торговли французской короны.

Поняв, что резиденцию мушкетеров нужно искать на противоположной стороне реки, де Шарон повернул кобылу вспять, вновь пересек Новый мост и вскоре очутился в предместье Левого берега. Здесь, у стен старого аббатства, раскинулась огромная Сен-Жерменская ярмарка, устроенная прямо под открытым небом. Тут более трехсот торговцев наперебой предлагали зевакам фаянсовую посуду, лионское сукно, фландрские украшения, целебные бальзамы, шелковые халаты и жирные сыры, от обилия которых пестрило в глазах.

Попав в этот бурлящий, кричащий людской поток, намертво запрудивший дорогу, шевалье оказался в большом затруднении, не зная, куда направить своего упрямого скакуна. Он окликнул проходившего мимо мастера:

— Эй, любезный! Как мне выбраться отсюда к дому господина де Монтале?

— Вон, видите, в конце этой улице старые въездные ворота? — охотно отозвался тот, утирая пот со лба. — Это ворота Бюи. Ступайте через них, пересеките ярмарочные ряды Сен-Жермен, а затем держитесь правее. Как увидите шпиль храма Пресвятого Сульпиция, ищите подле него трехэтажный особняк с гербами. Это и есть резиденция капитана королевских мушкетёров.

Шевалье горячо поблагодарил прохожего. Миновав ворота Бюи, мрачные стены старого аббатства и шумную улицу Фур, он свернул на улицу Старой Голубятни и вскоре замер у заветной цели.

Однако, придержав поводья у ворот резиденции, де Шарон обнаружил столь разительный и обидный контраст между роскошными, расшитыми золотом плащами выходивших из дома мушкетёров и своей грязной, промокшей сутаной, что невольно покраснел от стыда. Юноша мгновенно сообразил, как дурно и нелепо он выглядит в глазах будущих соратников. Посему он тотчас осведомился у бродячего мальчишки, где обретается ближайший лавочник, торгующий подержанным платьем, и во весь опор направился к нему.

Торг был недолгим, но удачным: за пару дядюшкиных монет шевалье приобрел себе почти новый, вполне приличный кафтан темного сукна, прочные шелковые чулки и — что самое главное — превосходную боевую шпагу с начищенной медной гардой взамен тяжелого трофея с моста.Преображённый таким образом, юноша, наделенный от природы приятным лицом, тонкими усами и стройной дворянской фигурой, выглядел теперь вполне сносно даже для привередливого Парижа.

Облачившись в новый костюм, де Шарон решил, что, пожалуй, ему следовало бы вначале понять, какое впечатление произведёт его элегантный наряд на менее высокородных ценителей, нежели маркиз де Монтале и дворяне, коих он, де Шарон, обязательно встретит. Чтобы проделать этот опыт, шевалье направился в пользующееся спросом место как среди дворян, так и среди черни — на большую ярмарку, расположившуюся вблизи Сен-Жерменского аббатства.

Шевалье был красивый малый, и, хотя он был родом из Бургундии, в нём сразу же чувствовался дворянин. Без сомнения, всякий тотчас бы заметил, что его скуластое лицо и сильные руки покрыты деревенским загаром; однако ноги у него были прямые и стройные, а глаза, несмотря на некоторую робость взгляда, дерзко блестели. К досаде юноши, ему сильно мешала старая лошадь. Она лениво тащилась по городу и своим измождённым видом портила облик хозяину. Де Шарон сто раз себя проклял за то, что послушался хозяина и взял на себя тяжёлую обузу в виде старой клячи.

Но ничего не поделаешь...

Так, минуя улицу Фур, де Шарон двинулся по Раниерс. Но вдруг он услышал крики. По улице навстречу ему бежал сломя голову кто-то приземистый. По росту это был мужчина лет сорока-сорока пяти, но бледное лицо с угловатыми чертами выдавало гораздо старший возраст. Следом с криками: «Держите вора!» — бежали несколько человек.

Вор тем временем подбежал к де Шарону.

— Молю вас, сударь, задержите их, — успел он сказать и тут же побежал дальше.

Проводив его взглядом, де Шарон бросился наперерез. Бежавшие за вором растерянно встали.

— Это что ещё за чучело? — спросил их предводитель. — Вы кто?

— К вашим услугам, месье де Шарон, сударь, — ответил тот и, как бы издеваясь, раскланялся.

— Ну вот что, господин кривляка, — еле сдерживая ярость, сказал предводитель, — уступите-ка нам дорогу.

— Увы, господа, я не могу этого сделать, — заявил бургундец.

— Почему? — продолжал допрос предводитель.

— Вы спрашиваете меня почему? — с усмешкой спросил де Шарон. — Ах, господа, взгляните на мою лошадь. Ведь она уже стара и к тому же устала с дороги. Она нуждается в отдыхе.

— Дьявол! Да он просто издевается над нами! — воскликнул один из гвардейцев кардинала.

— Спокойней, Оливер, — сказал ему офицер и обратился к бургундцу: — Сударь, если вы в течение минуты не дадите нам пройти, мы будем иметь право трактовать это как соучастие в совершении преступления.

— Трактуйте это как угодно, сударь, — ответил де Шарон, — но я и с места не сдвинусь, пока не отдохнёт моя лошадка.

— Что ж, — невозмутимо сказал предводитель, — вы сами сделали свой выбор.

При этих словах его рука, затянутая в чёрный атлас, скользнула под плащ и возникла с пистолетом. В воздухе сверкнула молния, и вот бедное животное бургундца, жалобно заржав, повалилось на землю.

Вынув ногу из-под трупа старой клячи, де Шарон попытался подняться на ноги, но тщетно: трое гвардейцев упали на него, пытаясь заломить руки. Все попытки вырваться были бесполезны; он был в руках правосудия.

— Прекрасно, — сказал на это предводитель гвардии. — Ведите его во дворец, пусть с ним теперь занимается его преосвященство.

Не успел он проговорить последнюю фразу, как шевалье, точно скользкий уж, выскользнул из рук и отпрянул шагов на десять-пятнадцать от ошарашенных гвардейцев. Те бросились за ним в погоню. Но де Шарона уже было не остановить. Он мчался со всех ног, мечтая об одном — успеть добежать до резиденции господина де Монтале. Но, увы, в тот день сей мечте не суждено было сбыться, ибо на перекрёстке Красного Креста он был настигнут и схвачен гвардейцами.

— Вашу шпагу, сударь, или вы умрёте.

Офицер говорил это таким спокойным и уверенным голосом, что у шевалье на этот счёт не осталось сомнений.

К счастью, в это время из-за угла улицы Ножниц появилась карета. Она мчалась так стремительно и быстро, что гвардейцы, крепко державшие бургундца, бросились в разные стороны.

Это было как раз то, что нужно бургундцу. Выждав момент, он вскочил на запятки проезжавшей кареты и покатил, дразня опешивших гвардейцев.

Поняв, что их облапошили, те с разъярёнными криками кинулись вдогонку. Но по случайности или воле судьбы карета, на запятках которой стоял де Шарон, тоже ускоряла свой ход, тем самым прилично отрываясь от противников.

Но вдруг экипаж резко заложил вираж, завернул за угол и, проехав еще несколько саженей по закрытому со всех сторон двору-тупику, остановился. Де Шарон тут же бесшумно спрыгнул с запяток и юркнул под глубокую тень каменной арки, откуда принялся украдкой следить за дальнейшими событиями.

Тем временем лакей распахнул дверцу, и из кареты вышла прелестная шестнадцатилетняя девушка в пышном сиреневом платье, ткань которого волшебно меняла свой цвет при каждом её движении. Её тонкий профиль и грациозный образ показались бургундцу поразительно знакомыми. Сердце его забилось чаще: где-то он её уже видел, но где именно — среди ночного тумана или в лабиринтах Сорбонны — он пока припомнить не мог.

Едва таинственная незнакомка скрылась за тяжелыми дверями дома, как со стороны улицы послышался приближающийся топот сапог и яростные крики. Сомневаться в природе их происхождения не приходилось: ищейки кардинала вышли на след кареты.

Справедливо рассудив, что разгневанные гвардейцы сейчас ворвутся во двор и начнут прочёсывать каждый его угол, де Шарон в два прыжка преодолел расстояние до парадного входа, проник в дом и взлетел по лестнице. Оказавшись на третьем этаже, он увидел перед собой длинный, полутемный коридор с не менее чем дюжиной запертых комнат. Судорожно пробегая вдоль них и одну за другой дергая дверные ручки, бургундец с ужасом услышал, как внизу хлопнула входная дверь и раздались тяжелые шаги.

В тот самый миг, когда первая пара ног, миновав лестничный пролёт, стала шумно подниматься на третий этаж, одна из дверей в самом конце коридора наконец поддалась под его нажимом. Де Шарон скользнул внутрь и затворил за собой створку, оказавшись в тихой, роскошно убранной спальне.

В ней он замер по двум причинам: во-первых, он почувствовал, что от волнения подкашиваются ноги, а во-вторых, он услышал голоса гвардейцев:

— Где этот негодяй? — кричали они, словно черти из ада. — Куда он делся?

— Обыскать все комнаты, — доносился голос их предводителя.

Чувствуя неладное, де Шарон подскочил к двери и задвинул все засовы. Минуту спустя он услышал, как кто-то попытался ворваться. Но, опробовав крепость двери, оставил попытки.

— Тут заперто, — проговорил кто-то.

— Поищем в других, — продолжал распоряжаться предводитель.

Далее снова послышался топот и скрип открывающихся дверей, сопровождаемый бранью.

После одного из подобных действий дверь, по-видимому, расположенная напротив закрытой двери в спальню, отворилась. Ковёр зашуршал под маленькими ножками. До слуха нашего героя донёсся шелест юбок, затем голос, в котором слышались одновременно и страх, и презрение:

— Что вам здесь угодно, господа?

— Простите нас, сударыня, — послышался голос офицера, — мы имеем честь искать преступника.

— Как! — зазвенел голосок. — В этом доме?! Но этого не может быть!

Дабы разглядеть получше обладательницу ангельского голоса, де Шарон тихонько приблизился к двери и, прищурив левый глаз, устремил второй в замочную скважину. Но вместо прекрасного создания он увидел спину проклятого офицера.

— Однако это так, — тем временем чеканил тот. — Я собственными глазами видел, как он…

Не успел офицер договорить, как на так называемой сцене появилось ещё одно лицо.

То был человек лет семидесяти с лишним. Одет он был по моде 1572 года, то есть пятидесятилетней, а то и шестидесятилетней давности. В его костюме преобладал лиловый бархат, причём камзол и штаны были с золотистыми полосами в виде скреплённых друг с другом лилий. Брыжи были накрахмаленные, седые волосы коротко подстрижены, длинная козлиная бородка старательно уложена.

Хотя носить украшения давным-давно вышло из моды, к тому же шевалье был закутан в халат, скрывавший камзол и спускавшийся до фетровых сапог, Мезонфор, о ком мы ведём с вами речь, повесил знаки отличия и шейные цепи, как будто ему предстояло в обычный час находиться на Совете Карла IX. В солнечные дни, примерно в этой же одежде — но без халата, разумеется, — он покидал особняк, садился в экипаж и в сопровождении лакея ехал на службу под аркадами Королевской площади, где всякий собирался поглазеть, как медленным, степенным шагом двигалась его карета, в которой сидел он сам, подобный призраку прошлой эпохи.

Его бесцветные глаза с твёрдостью смотрели на гвардейцев.

— В чём дело? Что тут происходит? — заговорил вдруг он. Не дождавшись ответа, Мезонфор пришёл в ярость. — Здесь кто-нибудь может ответить, какого дьявола вам всем здесь нужно?

Первый ожил офицер. Учтиво поклонившись и стараясь загладить вину, он отвечал:

— Мы пришли, чтобы задержать злодея, ваше сиятельство.

— Злодея! — возмутился Мезонфор и сузил, словно у ехидны, глаза. — Кого вы имеете в виду?

— Того негодяя, что проник в ваш дом и где-то здесь спрятался.

— В мой дом? Что ещё за вздор! Уж не пьяны ли вы, месье де Жюссак?

— Никак нет, сударь. Я собственными глазами видел, как некий молодой человек заскочил на запятки кареты вашей воспитанницы и ехал на них до тех пор, пока она не свернула на улицу Отфей.

— Вам что-нибудь об этом известно, сударыня? — обратился Мезонфор к прелестной особе.

— Нет, сударь, — совершенно искренне ответила та.

Тогда Мезонфор снова обратился к офицеру:

— Скажите, г-н де Жюссак, вы видели, как этот человек проник в мой дом?
— Нет, монсеньор, но я…

— Тогда прошу на выход, сударь, ибо у меня мало времени.

Тому, кто звался де Жюссаком, не оставалось ничего другого, как вместе со своими подопечными исполнить приказ Мезонфора.

Проводив их гордым взглядом, г-н Мезонфор посмотрел на молодую девушку. Она, словно загнанная птица, испуганно вжалась в угол стены.

— Что с вами? — озабоченно спросил Мезонфор, подходя к ней. — Чем вы так взволнованы?.. Ах, вы испугались этих негодяев. Но не стоит их бояться. Они больше не посмеют сюда явиться.

— Я боюсь не столько их, сколько вас, сударь, — призналась та, всё сильнее вжимаясь.

— Меня? — переспросил Мезонфор. Его шаги замедлились, но он продолжал приближаться. — Вы боитесь меня? Но с каких это пор? Разве я сделал вам что-то дурное?

— Нет, сударь, — возразила девушка, запинаясь от страха. — Но… я… боюсь…

— Но вы боитесь, — повторил Мезонфор. Его голос стал мягче, но в нём прозвучала нотка иронии. — Но вы боитесь того, что я вас накажу за то, что вы позволили этим солдатам войти?

— Нет, сударь, — прошептала девушка. Её глаза были полны слёз. — Я боюсь, что вы… Я боюсь бесчестия, сударь.

— От меня! — продолжал повторять Мезонфор и рассмеялся. — Что за нелепые мысли вы вбили в свою прелестную головку, сударыня.

— Но тогда почему вы не позволяете вернуться мне в аббатство Девы Марии?

— О, боги! Да потому что я считаю подлым отправлять такое существо, как вы, за монастырские стены.

На это девушка ничего не сказала, а только покачала головой в знак возражения.

— Я вам не верю, сударь, — наконец произнесла она. Её голос обрёл некоторую твёрдость. — И знайте, что если со мной случится несчастье, за меня отомстит мой брат.

Мезонфор пристально посмотрел на неё. В её глазах он увидел не только страх, но и решимость.

— Этого никогда не случится, — заговорил наконец он. — Потому что я сейчас же покидаю свой дом и вернусь в него только тогда, когда вы сами того пожелаете.

— О, если бы это было так, сударь, — чуть не плача, промолвила девушка.

— Так и будет, если вам угодно. Эту ночь, как и последующие, я проведу в гостинице «Медвежья тропа». Прощайте.

С этими словами он стремительно покинул галерею. Через несколько минут снизу донёсся дробный стук его каблуков по ступеням лестницы. Затем раздался скрип открывающейся и тут же захлопывающийся двери. Обессиленная, едва держась на ногах, девушка начала медленно сползать вниз. Но её подхватили чьи-то крепкие руки. С трудом разлепив веки, она увидела перед собой совершенно незнакомое лицо и издала пронзительный крик.

— Не бойтесь меня, сударыня, я…