В сумбуре любых бессонниц

В.ДРУГОЙ.
                В СУМБУРЕ ЛЮБЫХ БЕССОННИЦ.
                /ненормативная лексика имеет место/

                Оглавление:

                1), часть 1. /ст. Озоновая дыра/.
                2), междучастие.
                3), часть 2.
                а). Инструкц. беспл. междугор. зв.
                б). / ст. Крематорий сожж. люб./
                4), Два послесловия:
                а). Сторонние наблюдения.
                б). Потусторонние замечания.
                в). /ст. Я сегодня влюблён в себя.../


                1часть.


                "Зеркала вы мои, зеркала!

                Потому - что я пьяница, что - ли,

                Возвращаюсь я к вам поневоле,

                Позабыв про другие дела;

                Зеркала вы мои, зеркала...

                А. Гуницкий.


    Поздний августовский вечер "95 года. Кабинет администрации N-го заведения: 4 письменных

стола, стулья... На одном из столов: печатная машинка, сигареты, пепельница, стакан чая; на дру

гом - водка, бутерброды; на остальных - телефоны, канцелярские принадлежности и прочее.

    Молодой человек: густая шевелюра, небольшая бородка и лёгкая щетинка, вельветовые

джинсы, мешковатый свитер... Это наш герой - Володя. Печатает, пишет, курит...

    Тишину пронзает резкий, телефонный звонок. Кто - бы это.., так поздно? Надо было отключить

на хрен эти телефоны,- пронеслось в его голове. Он раздражён, но, тем не менее, поднимает

трубку: - Алло?

    - Володь, ты? - спросили в ответ.

    - Ну, кто же ещё?

    - Володя это Света, к тебе можно? За мной не приехали, а транспорт уже не ходит...

    - Ради бога... Приходи, - отвечал он.

    Какую картинку нарисовало его воображение!? Что?.. Вот именно.., а воображение больное?!

Хотя... это... минутная мысль?.. Но всё-таки.., а почему  - бы и нет, в конце концов?!..

    Утро №1. Гостевая комната N-ой организации. В комнате: журнальный столик, два кресла, ди

ван - кровать и прочее...

    Светлана лежит под одеялом, может спит. Он сидит в кресле, пьёт чай и курит. Рубашка у Воло

ди полностью расстёгнута...

    - Не уходи. Мне холодно, - просит она.

    - Я сейчас, скоро вернусь, - ответил Володя и вышел.



    Утро №2. Гостевая комната N-ой организации. Светлана лежит под одеялом, на первый взгляд

может показаться, что спит. Володя сидит в кресле  и курит.

     - Не уходи...

     - Сейчас вернусь...



     Ночь. Дежурство. Один... Рабочий день...



     Ночь. Дежурство. Один... Рабочий день...



     Ночь. Дежурство. Один... Рабочий день...

...............и. т. д........................и. т. д........................и. т.
     Ночь. Дежурство. Один. Он засыпал, глянув на циферблат, заметил,

 что часовая стрелка указывала на цифру 5, минутная на 11. Без пяти пять

 - уже утро, да пора спать. Закурил и зафиксировал этот момент: через па

 ру минут докурю, ч/з три-четыре засну, вставать в восемь. Затушил сига

 рету. Заснул.

     В пять минут девятого Володя был уже на ногах. Он сразу же ощутил
 
 холод. Это был тот холод, который он ненавидел всеми фибрами, своей ду

 ши. Холод внешний + холод внутренний => "собачий холод". Закурив, метнул

 ся к столу и начал записывать:

                "Я заполняю пространство - озоновая дыра.   

              Мне очень нужно заполнить, иначе мне всё... - хана,

              Но только опять под утро: беломорину - натощяк,
 
              Поскольку тобой заполнить не так-то легко... Вот так

              И пью бодяжную водку, курю дерьмовый табак...

              Под утро опять ненастье, собачий холод в груди,

              Но нет ни кого на счастье - цветов украду сады..."


      Прошёл час. Дежурство на сегодня было окончено...

      Володя искал, какую ни - будь забегаловку, где можно было - бы отогреть

 Душу, да и тело заодно.

      Долго бродил по городу. Все знакомые рюмочно - закусочные заведения

 были ещё закрыты. Наконец найдя одну, из уже открывшихся, он заказал 150г.

 водки и бутерброд. Не почувствовав облегчения повторил заказ. Водка бы

 ла почему-то тёплой и потому противной. В итоге он плюнул на все свои

 денежно - нищенские расчёты, что занимали его голову всю предыдущую доро

 гу сюда и решил позавтракать по человечески. По окончании трапезы, у не

 го начался желанный процесс отогревания.

      Вернувшись на службу, теперь уже в качестве другой должности, Воло

 дя ощутил полное отвращение к работе.

      Если я её не увижу - я с ума сойду, думал он.

      В это время N-ное заведение уже начинало наполняться жизнью. Утрен

 ний моцион - у кого первая, у кого уже вторая сигарета. Курилка перепол

 нена.

      - Ребята, скажите шефу, если спросит конечно, что я приболел, что-

 то мол, с желудком. Ну, в общем spizdite что ни - будь.., - обратился Воло
 
 дя к сослуживцам.

      - Да без проблем.., - отвечали ребята.

      Шеф был большая сволочь, трус и свинья; ну, как почти все руково

 дящие работники.

      "Так", - думал Вова - "эта сволочь вечно ходит через сквер, зна

 чит - "мы пойдём другим путём. "" Он шёл, нет, он парил, упиваясь свобо

 дой и возможностью предстоящей встречи со Светланой. Вдруг заметил ше

 фа. "Вот ведь сволочь - идёт и делает вид, что меня не видит. Откуда он

 вообще выполз? Теперь придётся разговоры - разговаривать...",- размышлял

 Вова. "...Разговоры, разговоры.., разговоры стихнут скоро, а "любовь"

 останется...",- иронизируя, пропел он, вспомнив строчку из старой песни...

 

       Со Светланой встреча не случилась, вернее как? Случилась.., но..,

 провалилась.

       Володю вновь захватывала пустота, она овладевала всем его созна

 нием и подсознанием. Смысл существования размывался, смывался, стирался...

 Пытался писать - ничего не получалось... И тогда он шёл к знакомым и

 незнакомым, те конечно помогали, как обычно – чем, ни - будь спиртным. По

 являлась иллюзия того, что всё нормально: вот ведь, уже написал нес

 колько строк, а завтра!.. На утро - же всю эту писанину, эту чушь - он

 жёг и материл себя... "Нет",- говорил он сам себе,- "ни кто мне не по

 может, кроме самого себя. Ни кто..."


     Володя не появлялся на службе несколько дней. И вот опаздывая и

 будучи с похмелья он направлялся туда. Шеф вернулся из командировки.

 В голове, как на заевшей пластинке вертелось: проскочить бы незамечен

ным... Не попасть на глаза, в этом неважном состоянии, моральному "уроду»

 этому", не попасть.., проскочить бы незамеченным, на глаза не попасть...

    Как, на зло - столкнулись в упор, друг в друга, глаза в глаза. За пару -

тройку секунд в Володиной голове пронеслось:"Ну pizdets, "щас" начнёт

 с работы "увольнять"! Ведь не уволит сука, а мозги все изнасилует. Нет -

 "НЕ УСПЕЕТ", а уволить придётся", - высветилось на большом, стадионном

 табло. Как "табло" уместилось в голове? Хороший вопрос. Ответа нет.

    Володя размахнулся, ударил и.., как потом оказалось - в пустоту. Они

 ещё немного повозились, покувыркались и их разняли. Самое обидное для

 Вовы было то, что он так и не сумел, как следует "въехать" по ненавист

 ной, самодовольной роже.., которая уже звонила в ментовку. Ребята уго

 ворили Володю уйти "от греха подальше"...



    Утро следующего дня началось для Володи, вот с этого разговора:

    - Говорят, ты собираешься мне "горбатую нарисовать"?

    - В смысле? - не понял шеф.

    - В смысле "33-ю",- отвечает Вова.

    - Да нет,.. иди с Богом. Кто тебе сказал? Вообще знаешь, меня мож

 но только с пистолетом взять...

    - Да пошёл ты...

    На душе было мерзко. Жить становилось всё страшнее - пустота

 переполняла...
 

     Вова направлялся в фотоателье забрать фотографии. На улице стояла

 жара, асфальт плавился. Давно не было дождя. Люди изнемогали, под луча

 ми палящего, июльского солнца. Кругом пили пиво, непрестанно о чём-то

 трещали, особенно женщины...

    - Девушка, будьте добры,- сказал Вова, подавая номерок женщине, прини

мающей и выдающей заказы. Она долго листала журнал, затем позвала фо

 тографа, они о чём - то поговорили. Наконец она изрекла: - Молодой че

 ловек, когда вы фотографировались? Не можем найти ваши фотографии...

     После этого Володя сам просмотрел весь журнал, все фото и негативы,

 сделанные, за последнее время... Не было ни отметки в журнале, ни ото

 бражения на плёнках, ни тем более фотографий. Его не было - нигде! Он

 исчез! Он исчез? Мистика. Вечером Володя напишет:

        "Он в зеркало на меня смотрит, 

        Он из зеркала смотрит на меня...

        Я его не вижу.

        Он ходит, пишет - не пишет,

                жжёт записи, психует, не спит...
 
        Кашу начал ночью варить... И - ди - от!

        Да и вообще, ну кто так варит кашу?

        Я его не боюсь .А вот он боится меня!

        Он меня ненавидит или я его?

        Все мои беды, все несчастья у меня из-за него.
 
        Он боится ко мне выйти, боится ко мне зайти!..

        Я не боюсь к нему зайти, к нему выйти...

        Не пускает к себе...

        Боится..."


    Володю сфотографировали вновь. Вечером этого - же дня он по

 лучил фотографии. Это был ужас - фотографии - ужас. "Неужели я

 так выгляжу?"- задавал он себе вопрос и отвечал - "Да нет, не

 правда. Не правда",- думал он, глядя в зеркало. Хотя зеркало?..
 
 Его лицо на фото мало соответствовало этому понятию. То, что бы

 ло отображено на снимках это: обожжено – обветренно – пятнисто - се

 ро – буро – малиново - неприличное пятно, на чёрно-белом снимке. Са

 мое интересное, что стоили эти шесть фото, 3 х 4 - одиннадцать

 тысяч. Возмущаться и скандалить не стал, просто уже не было ни
 
 каких сил...

    Слава Богу, что я остановился, размышлял Володя. Он постепен

 но выходил из "пике", но всё ещё находился на грани, на одной

 из стадий исчезновения. Ещё - б немного и кранты, как говорится

 - "пишите письма... "А может, так было - б лучше? Нет. Я очень

 мало успел, вернее - ничего не успел...


                "...Подраться, спеть - вот я пою,

                Другие любят, третьи думают любить..."

                В.Высоцкий.


                Междучастие.


    Володя забрал документы и вышел из здания N-ной организации.

 Он собирался ехать, в другой город, на небольшой, но не определён

ный срок.

    Вова шёл по улице. Он миновал квартал и около пивбара, с вычур

 ным названием, его окликнули.

    Возле пивной стояли несколько его, теперь уже бывших, сослужив

 цев - пили пиво. Родные лица, можно сказать, - подумал Вова. Привык я

 к ним всё - таки...

           - Володя куда едешь? В Москву?
 
           - Нет. В Ярославль.

           - К Лёшке?..

           - Да, зовёт...

           - Передавай привет...

           - Обязательно.

  Володя попил пивка... Попрощался с ребятами... Светка сказала:

           - Напиши, а там видно будет...

           - Хорошо,- ответил Володя и поцеловал её в щёчку.


                2 часть.


    Вечер. Сигналы воздушной тревоги. Мигание крупных и мелких, красных и синих, жёлтых и

зелёных лампочек. Свет прожекторов и софитов. Суматоха и неразбериха. Рёв двигателей, плач

ребёнка, вопль матери. Слёзы и мат. Лёд и пламень. Хаос. Паника. Кругом мечутся люди: штатс

кие и военные, взрослые и дети. Казарма. Шаги командора. Дневальный: - Р- рав - няйсь.

 Смир- р -но. Командор: - Вольно. Через 5 минут построение на плацу, по полной боевой...

Р – Раз – зой - дись.

    Третий взвод, в ОЗК, противогазах, с автоматами и прочими прибамбасами куда – то бежит. Од

ним из последних бегут Володя и его друг - Дмитрий Холодов. В мозгу, как гвоздь - только одна

мысль: сорвать этот ёbanый противогаз?! А если действительно "газы" - тогда pizdets. Вова с Ди

мой всё больше и больше, от взвода отстают. Ба-ля-а-адь! Забор на пути. Пока они его штурму

ют - всё кирдык.., взвода не видать...

      Всё закончилось без них. Сначала их берут под арест, но вскоре отпускают - типа амнистия.

В стране перемена власти... Володя у себя дома. Звонок в дверь. На пороге офицер в звании

майора: "- Гвардии рядовой Береговой (Володя) вы арестованы. Ваша амнистия признана не

действительной. Вас ждут в бункере №4,ваш дружок гвардии мл. сержант Холодов уже там.

 Дело за вами. Трибунал-с."

      Володя бросается в дверь, чуть не сбивая майора с ног...

      Бункер №4: лестница, ведущая вниз, через огромную и длинную цистерну, поставленную,

как – бы, на "попа", заполненную водой и уходящую глубоко под землю. Пройдя через это чёр

тово жерло Вова оказывается в просторнейшем, комфортабельном, но пустом офисе. Он

озадачен, омрачён.

      Вот так прикол! А что это был за майор, что – то я его раньше не видел? А майор - ли это

вообще!? Я просто кретин, документы надо спрашивать, тпфу...

      Вова собирается назад, но..? Что это за фокусы? Горловина вышеупомянутой цистерны стала

слишком узка, чтобы выбраться через неё...

      ...Окна (иллюминаторы)! Володя находит, какую - то железяку. За иллюминаторами обычная

улица - снуют прохожие, поют птички... Сейчас он разобьёт эти иллюминаторы и...

      Володя ударяет по стеклу, но... это не стекло! Железка входит в это - что это? входит, как в

масло.., изображение искривляется, как в "телике" - на рекламном ролике. Так происходит со

всеми "окнами". Вова вновь бросается к "цистерне", но горловина узка, кроме того вода сочится

из неё... И вот, Володя уже по колено в воде.
 
      Он всегда считал себя человеком не глупым, а тут... ну надо - ж было так проколоться!..

       Подыхать!?

                ... Медленно?..

                ... Здесь?..

                ... Одному?..

                И отсюда не выбраться!!!

                - А - а - а - а - а - а ..."


   - Володя, Володя... Вова... что?.. ну, успокойся, успокойся... Всё хорошо... Это просто сон,-

девушка пыталась его успокоить.

     Сначала он разговаривал во сне, потом закричал, вернее сказать - это вообще был вопль.

                - Ты кто?- спросил Володя очнувшись.

                - Я? К-как?.. Я Галя... я...- она пыталась обидеться, но как - то ей это не удавалось.

                - Галя!?...  А.., ну да Галя... Где я Галя?

                - У меня, в общаге... в Ярославле...

                - В общаге?.. А, ну да-да...

                - Ты что, ничего не помнишь?.. Ты приехал поступать на актёрский, но поскольку тебе

 уже 27, они и слушать не стали. К тому – же, уже набрали народ на курс.  Ну, ты что?

                - Да - да, извини. Сон мерзкий приснился... Умирать было страшно!..

                - Ничего... Значит, жить долго будешь.

                - Ага! долго, только напрасно...

                - Да ладно тебе, ещё поступишь. Всё ещё впереди.

                - Конечно! У меня 27 лет назад, всё было впереди... и до сих пор - всё впереди...

А потом, в один прекрасный момент: Бац, Хлоп и всё позади - то, что типа впереди!..

                - Не будь нудным. Вот вчера ты мне нравился...

                - Что – то, я это «вчера», как – то очень смутно помню?..

                - Вы у Игорёхи начали бухать. Потом Лёха пришёл, ну, в общем - всё, как обычно...

Наши все, после каникул приехали... Ой, сколько там тары, после «вчерашнего»... Ужас!

Тебя тут, уже спрашивали - похмеляются. А вчера, ты мне стихи читал: Есенина, Цветаеву...

                - А свои...

                - Что свои?

                - Свои читал?

                - Слушай, не помню... По - моему читал.

                - Ну, значит, дошёл до кондиции...

                - Перестань нудеть. Вчера такой лапочка был. Говорил, что я умна, что при таких

внешних данных, это вообще редкость. Надо говоришь, бросать учёбу, что театр это вообще

помойка, что мне нужно выходить замуж и рожать детей.

                - Я говорил?

                - Ты говорил. А потом Иринка приехала, подружка моя. Иринка принесла шампанское,

все пили шампанское...

                - Я тоже пил?

                - Пил с Иринкой на брудершафт, а потом, между прочим, вы целовались... Скажи ещё,

что не помнишь?!

                - Не помню. А потом?

                - А потом.., я повела тебя спать. У Игоря ещё народ был, да и нЕгде там... и, ты меня,

от себя не отпустил.

                А теперь, ты уже не помнишь, да?! Ты.., ты...- распсиховалась вдруг Галка.

                - Да ладно тебе... Ты уж, прости, если что...

                - Да нет, нет. Всё нормально, нет правда... я.., я не жалею ни о чём..,- так же вдруг быстро

успокоилась она.

                - О – о - о! Башка у меня квадратная...

                - Подожди, сейчас пиво из холодильника достану.

                - Пиво ! Галка ты святая...

                - Нет, не правда – обыкновенная. А пиво – Игорёха, с ребятами для тебя оставили.

Вообще-то, мне уже пора, заболталась тут с тобой.

                - Пора куда?

                - Как куда? На учёбу, сегодня же 1 сентября. Ну, ты чего? Ключ Игорю отдашь, он

все - равно здесь, в общаге болтается.
 
                -  А, как - же учёба, он в институт не идёт?

                - Он сказал, что "положил с прибором" на первое, их сентября. Он по "мастерству"

отличник*, ему всё прощается... Да, к  тому же он уже "датый", на вчерашние - то "дрожжи"...

Ты мне свой адрес оставишь?

                - Уж лучше ты. Хотя, ты мне можешь писать до востребования. Пермь, Главпоч

тамт, Владимир Береговой. Дай, хоть ручку поцелую, а то выхлоп у меня должно быть...


(Примечание: Он по "мастерству" отличник* - основная дисциплина на актёрском факультете:
мастерство актёра.)


                Инструкция бесплатного междугороднего звонка из телефонной будки таксофона:


     Возьмите кусок мягкой, токопроводящей проволоки и если проволока оказалась медной,

обязательно зачистите оголённые концы, для лучшего контакта. Один из оголённых концов

должен быть мягким, а вот второй необходимо усилить в плане жёсткости. Мягкий конец про

вода прикрутите (т.е. обеспечьте контакт) к металлическому кабелю, который соединяет

трубку с аппаратом.

     Набирайте код города, затем номер абонента. И вот здесь - важный момент, как только

набрали номер, свободный (оголённый) конец провода воткните в отверстие микрофона на

трубке и удерживайте (для обеспечения контакта) до конца разговора. Если, не будете удержи

вать - связь прекратится.

     Как это работало, Володя был не в силах понять, но работало. Он поговорил по межгороду

абсолютно бесплатно.

     Как позвонить его научили ребята из общаги. Да, уж действительно: "голь на выдумки хитра".





     Ярославль. Утро. Железнодорожный вокзал. Утренняя прохлада... Похмелье... Купил! Купил

пиво, пиво и сигареты...

     Леса, леса, перелески... Колёса поезда стучат: "Напиши, а там видно будет... Напиши, а там

видно будет... Напиши, а там видно будет..."

     ... населённый пункт - типа посёлок... Тропинка заканчивается лесом... Моросит "мелкокали

берный дожжик".

     Дождь за окном.., дождь на душе... Капли дождя разбиваются напоследок, о стекло вагона...

А колёса, всё стучат: "Напиши, а там видно будет... Напиши, а там видно будет... Напиши, а там

видно будет..."

     Корова бродит под дождём - полное отсутствие суеты. Корова не обращает на дождь никакого

внимания, вот бы людям так научиться...

     Мальчишки бегут под дождём, мимо его мыслей. Дождь сливается с постепенно начинающей

ся заволакивать глаза пеленой...

     " "Идёт снег, он падает медленно кружась..." Так покойно - смотреть на этот снег, падающий в

«миноре», под одинокими фонарями. А вон - лошади, утро в тумане... Лошади прыгают, идти не

могут.., Лошади со связанными, передними ногами. Снежинка ложится на круп лошади и исчеза

ет... Падает снег... Идёт дождь..."





    Хмурое, уже по – осеннему, небо Перми встречало Вову противно - пронизывающим, холодным

ветром. Впереди была неизвестность...

    Поздний сентябрьский вечер "95 года. Кабинет администрации N-ного заведения: 4 письменных

стола, стулья. На одном из столов: вино, фрукты, сигареты. На остальных: телефоны, печатная ма

шинка, канцелярские принадлежности и проч.

    Светлана сидит за столом, читает книгу. Раздаётся стук в окно... Это Володя. Нормальной встре

чи не случилось, она как не раз уже бывало - скомкалась и провалилась. Вова ушёл. Чувствовал се

бя мерзко...

                "Всё. Я понял, как сходят с ума,

                Да. Я знаю, как это просто...

                Скажет - "ВСЁ!" и в душе - "ЗИМА",

                Я пустой - необъятный остров..,

                Обитаемый же стоит,

                Одиноко торчит, в океане,

                А на нём всё вокруг бурлит,

                Как на действующем вулкане...

                Я - ж устал и сошёл с экспресса..,

                Сердце, вынутое из груди,

                Под давлением свежего стресса.

                Череп, кости и нет души,

                А мозги: на письме, в конверте..,

                Самосожжение здесь поверьте...

                Самоубийство собственной смерти."


     Володя глотнул водки, закурил и продолжил:


                "Мне досталось нынче сполна,

                Я использовал все отсрочки...

                - Человек! Поскорее вина..,

                Я плачУ, только без проволОчки!

                Странный дым всё валит из трубы,

                Нет ни запаха, нет ни звука...

                Крематорий сожженья любви,

                Вот, какая здесь мерзкая штука...

   P.S.

       Вспышки воспоминаний. Вспышки мыслей, как язвы.

       Язвы воспалены. Нет цельности.

       Обрывочность мыслей, как этот текст.

       Но ведь было.., было что - то.., что ускользает...

       Только сейчас понимаю ценность до конца.

       ...вот только, до конца - ли..."


                Эпилог:

                1. - Сторонние наблюдения.


      Осень в этом году выдалась великолепная: сухая и тёплая. Вова был голоден. Выручки от пус

тых бутылок хватило не на много. Хлеб был свежим и тёплым. Заварив бульонный кубик, он с нас

лаждением /,которое присуще только голодным/ начал поглощать свою скромную трапезу. Затем

он закурил и лёг на кровать.

      На фоне клочка серого, осеннего неба, в открытом окошке вырисовывалась ветка тополя с

редко - удерживающимися, пожелтевшими и кое - где, уже засохшими листьями.

      Тишина. Какая тишина, какой покой.., но долго так продолжаться, конечно же не может. Люди

обязательно всё испортят. Он уже погряз в долгах, не мог найти работы, но писал... Нужно было

платить за жильё, средств не было...


                2. - По ту сторонние замечания.


      Он отворил дверь. В комнате всё было так, как он хотел - всё на своих местах. Бросил пакеты

на кресло, скинул куртку, разулся. "Упал" на диван и уставился на фотографии, которыми была

занята основная часть стены. Он вглядывался в эти лица: Высоцкого и Бродского, Енгибарова и

Довлатова, Кайдановского и Дворжецкого, Башлачёва и Курёхина, Эдит Пиаф и Анны Герман,

Олега Даль и Андрея Миронова, Елены Камбуровой и Анатолия Васильева, Шемякина, Градско

го, Гребенщикова...

      Затем он потянулся к изголовью кровати, где были прикреплены несколько книжных полок.
 
полок. Взял журнал "Театр". На полках покоилась его  походная, потому немногочисленная биб

лиотека, фонотека и небольшой, личный архив.

      Вскоре бросив журнал и включив "вертак", с предварительно заряженной пластинкой Рах

манинова, он принялся разбирать пакеты с покупками...

      И вот на столе, уже лежали: колбаса, сало, сыр, свежий ещё тёплый хлеб, зелень,

майонез, овощи. А так - же, там находились: термос с чаем, фляжка с коньяком, сигареты.

      Налил стопку - выпил. Заварил чай, сделал сложный бутерброд. Выпил ещё стопку, заку

сил. Наконец добрался до чая и закурил.

      Он упивался этим покоем, оставалось почувствовать, услышать и зафиксировать.

Исправлений в этих случаях почти не было...


                "Я сегодня влюблён в себя, мне найти - бы клочок бумаги...

                Никому не понять меня, без врождённой в душе отваги...

                Попытайтесь себя понять, постарайтесь в себе разобраться,

                Это главное, в этом суть - в суете этой не потеряться...

                В этом хаосе: жестов, лиц и в сумбуре любых бессонниц,

                В снах, которые не родились под давленьем чужих сторонниц."


                осень 1995.,зима 2007.,осень 2012гг.