Юность мушкетеров глава xI триста парижских экю

Глава XI
ТРИСТА ПАРИЖСКИХ ЭКЮ ОТ ЛЮДОВИКА СПРАВЕДЛИВОГО

Пока господин Мезонфор будет ожидать урочного часа,   мы возвратимся в Париж и встретим рождение дня в старинном замке Лувра. Ибо именно туда в семь часов  по просьбе короля, заявятся господин де Монтале и   три прославленных  мушкетера  в сопровождении юного друга шевалье де Шарона.

В тот утро король был по счастью в прекрасном расположении духа. Он принял их с радушием, похвалил за победу над гвардейцами и весьма был удивлен мастерством фехтования бургундца.
 
— Невероятно, — продолжал сомневаться король, — Признаться мне трудно поверить в такое. Неужели он действительно сумел поразить де Жюссака?

— И не только его, монсеньер, — решил подметить де Монтале, — недавно он ранил Монселя и убил г-на Ла Пери.

— Он? — изумился король. — Этот мальчик?  Как это возможно, де Монтале?

  — Допросите де Жюссака или Монселя, и они подтвердят мои слова.

— Но ведь Монсель, Ла Пери и де Жюссак, насколько мне известно, — одни из самых лучших фехтовальщиков во всем французском королевстве!

— Что ж, ваше величество, они наскочили на противника, превосходившего их.

— Похоже, что это так… Подойди-ка сюда, сударь мой.

Де Шарон, поняв, что король обращается к нему, приблизился и поклонился.

— Сколько   вам лет? — спросил между тем монарх.

— Шестнадцать, ваше величество, — ответил молодой человек.

— Столь юный и уже столь храбрый. Вы, кажется, еще не мушкетер?

-— Нет, монсеньер, но мечтаю об этом, — признался бургундец.

— Что ж, — сказал король, — вполне возможно, что ваша самая заветная мечта скоро сбудется.

Де Шарон во второй раз поклонился.

 — О, бедный кардинал! — продолжал король со свойственным ему флегматичной насмешливостью. — Вы погубили  сорок четыре гвардейца из его роты. Но, господа, на сегодняшний день как и в последующие, хватит. Вы слышите? Хватит, дуэлей! Вы с излишком отплатили за аббатство Сен-Жервен, теперь отдыхайте.

— Как вы пожелаете, ваше величество, — сказал де Монтале.

 — Да, я этого желаю, — произнес король. — ибо если так пойдет и дальше, я вынужден применить закон по всей строгости.
 
Три мушкетера, бургундец и их капитан раскланялись.

 — Я думаю мы поняли друг друга, теперь вы можете идти. Кроме господина де Шарона. Я хочу поговорить с ним.

Три мушкетёра и де Мотеле еще раз поклонились и вышли.

Когда король остался наедине с де Шароном, он усадил его рядом с собою на софу и попросил, положа руку на сердце, рассказать обо всем, что с ним случилось по прибытию в Париж.

И де Шарон очень подробно рассказал о своих приключениях, которыми он недавно поделился со своим добрым другом месье де Гермоном, правда  утаив две детали: две встречи с Лукрецией и дуэль с г-ном л’Опиталем.

— Остальное вам известно, ваше величество, — завершал свой рассказ Де Шарон. — Я схлестнулся с де Жюссаком и теперь перед вами. Единственное, что меня волнует, - как вернуть долг де Рамису.

— Не огорчайтесь, юноша, — проговорил король, — я вам помогу.  Я выпишу чек на ваше имя в триста экю и вы их возвратите доброму аббату.

С этими словами он приблизился к столу, на котором лежали бумага и перья, открыл золочёную чернильницу, сделанную в виде садовой скамейки, и принялся писать. Через минуту чек был готов.

Король свернул его и подал Де Шарону.

Принимая чек, молодой человек с признательностью опустился на колена и поцеловал его руку.

— Полно, сударь, встаньте, — повелел король.

Шевалье послушно выпрямился и поклонился.

— Возьми эти деньги, мальчик мой, и постарайся оставаться таким же честным человеком до конца своих дней. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам всем, чем смогу.

— Благодарю, вас ваше величество. Я у вас в большом долгу.

На это король приветливым жестом позволил ему уйти.

Де Шарон потерял счет тому, сколько раз он кланялся королю  за это прекрасное утро.  Затем он вышел.

Оставшись в одиночестве он огляделся.

Гулкий коридор был заполнен элегантными кавалерами и восхитительными дамами, которые тихо перешептывались между собой, не глядя на бургундца.

Де Шарон сделал несколько шагов и очутился в галереи. Затем он неспешно спускался по ступеням все ближе приближаясь к выходу, как вдруг с противоположного конца лестницы появились еще две молоденькие дамы, в пышных платьях: судя по веселым лицам они говорили о чем-то забавном. Проводив их взглядом, де Шарон продолжил путь и вновь наткнулся на женщину.

Сердце бешено заколотилось от радости.

— Лукреция! — крикнул с трепетом шевалье и бросился вниз.

Дама тоже остановилась, увидев бургундца.

— Де Шарон  — не менее радостно проговорила она, и ее голос показался молодому человеку чарующей музыкой флейты или лиры.

— Милая Лукреция, — Бургундец схватил ее руку и поднес к своим губам. — Это наша третья встреча, словно само Провидение желает нас видеть вместе. Мы не должны ему сопротивляться.

В смущении Лукреция потупила взор.

Но тут ее кто-то позвал:

«Лукреция, где вы?».

Стан ее весь вздрогнул, а глаза наполнились страхом.

— Простите, сударь, мне надо идти, — сказал она, пытаясь высвободить руку.

Но де Шарон не позволил ее этого.

— Когда я смогу вас увидеть? — спросил он.

— Не знаю, сударь, мне нужно идти, — повторила она, не теряя надежды освободиться от настойчивого кавалера.

— Я прейду сегодня ночью под ваше окно, — твердил молодой человек, продолжая ее удерживать.

— Упаси вас Бог, месье, — Рука Лукреции невольно прижималась к его губам и каждый перст ее был награжден поцелуем. — иначе вас убьют.

— Вы боитесь за меня? — спросил де Шарон, — Не значит ли, что я вам не безразличен?

Лукреция снова опустила глаза.

— Меня уже ищут. Отпустите меня.

— Ни за что. По крайней мере пока вы не назначите мне встречу.

— Хорошо, сударь, приходите послезавтра в полночь.

— После завтра в полночь, — пылко повторил юноша, с неохотой выпуская из рук её утончённую нежную длань. — О, благодарю вас, Лукреция! Я непременно буду.

Лукреция еще раз обернулась и последовала дальше. Вскоре она растворилась, подобно видению. За то, вместо нее на той же лестнице появился камердинер короля. Быстро семеня ногами, он спустился к   бургундцу, сказав:

 — Месье де Шарон, король подозревал, что вы заблудитесь в этих луврских лабиринтах. Позвольте, отвести вас к казначею.

— О, да, спасибо, — учтиво произнес бургундец. — Я, кажется, и впрямь немного заплутал.

— Идемте.

Камердинер двинулся вперед, спустился на следующий этаж, отворил одну из дверей, потом другую и, остановившись на пороге, повелел пройти вперед.

Де Шарон подошел к казначею, подал королевский чек и, получив все двести сорок луидоров, вышел из Лувра.

Во дворе, подле колоны его дожидались друзья.

— Может, я неправ, но похоже, вас можно поздравить, дорогой друг? — сказал с улыбкой  Гормон.

— Вы правы, граф, от Людовика я получил двести сорок луидоров.

— О-ля -ля! — радостно воскликнул д’Аваллон, при виде довольно большого кошелька.  — За такие деньги вы можно напоить весь город.

— Увы, это не мои деньги, — произнёс с огорчением Де Шарон, — я должен их вернуть де Рамису. Вот только как это сделать? Я в Париже, а де Рамис в Нормандии. Не брать же отпуск.

— Отложите их, для лучших дней, — посоветовал де Гермон. — Когда де Рамис приедет навестить своих братьев, вы вернете ему деньги.

— Такие деньги долго не задерживаются в пустых карманах мушкетеров, — возразил Лафонтен, — к тому же, их могут украсть.

— Я согласен с Лафонтеном, — произнес д’Аваллон.

 — А что ваш Глюм.  Вы ему доверяете? — спросил Лафонтен.

— Признаться, нет.

 — Вот незадача!

 — Томас – честный человек, — проговорил в задумчивости де Гермон, — но он уже стар и может не вынести дороги.

— Так поезжайте вы, — предложил Лафонтен. — Вы ранены, у вас еще кровоточит плечо, – де   Монтале обязан вам выписать отпуск.

— По-моему, не плохая идея, — подхватил д’Аваллон.

— Я тоже так думаю, — присоединился де Шарон.

— Ну что ж, —  проговорил де Гермон,  —  я тоже возражать не стану и сейчас же пойду к де Монтале.
 
— Отлично! — обрадовался бургундец, — Если вам удастся выпросить себе отпуск, я вам дам в дорогу десять экю.   

— В этом нет необходимости, друг мой, — запротестовал де Гермон. — У меня столько денег в запасе, что я могу путешествовать по любой точке Европы и Азии.

— Я твердо верю в это, но вы знаете мой принцип: не у кого ничего не брать бесплатно, кроме королей, конечно.

Де Гермон улыбнулся.

— Я понимаю вашу иронию, граф, — сказал де Шарон, опустив глаза. —  Десять экю кажутся вам насмешкой, но я клянусь, что как только мы получим свое жалованье, я заплачу, сколько вы скажите.

Когда де Шарон закончил, граф положил руку ему на плечо и с улыбкой сказал:

— Друг мой, надеюсь, вы не хотите оскорбить меня, предлагая деньги за такую маленькую услугу?

— Конечно, нет, де Гормон, но…

— В таком случае, — продолжил граф, прежде чем бургундец успел заговорить дальше, — позвольте мне помочь вам бескорыстно.