Юность мушкетеров X о том, как Ришелье проигра

Глава X
О ТОМ, КАК РИШЕЛЬЕ ПРОИГРАЛ КОРОЛЮ ПАРТИЮ В ШАХМАТЫ, А КАВУА УШЕЛ В  ОСТАВКУ

 В тот же день, а если быть конкретнее вечер, король пригласил кардинала на партию в шахматы.

Когда фигуры были расставлены, король прищурился и, помедлив взял две пешки – белую и черную. Перемещав их за спиной, он вытянул вперед два сжатых кулака, предлагая на выбор кардиналу один из них.

Кардинал выбрал левую руку.

Король разжал пальцы. На ладони была белая пешка.

 — Вам дьявольски везет, г-н кардинал, — проговорил король возвращая пешки на прежние места, — и в шахматах, и на войне, и в личной жизни.


— Да, ваше величество, — сказал с улыбкой кардинал.

— Вы славно управляете страной, — продолжал король.

 — О, ваше величество…

— Не возражайте, не возражайте. Должен признаться, что мне было бы невозможно в одиночку управлять таким огромным государством, кишащим интригами, войнами,  бунтами. Поэтому я очень признателен вам, и хочу вас на всякий случай обезопасить. Помните ли вы графа де Шале?

— Де Шале? Конечно. Такого человека трудно не запомнить.

— После его,  к счастью, неудачного заговора, вы решили обзавестись своей гвардией. Что впоследствии и сделали. Но не прогадали ли, вы, в выборе капитана?

— Что вы хотите этим сказать? — невозмутимо спросил кардинал.

— Я хочу у вас спросить: не считаете ли вы, что г-н де Кавуа немного староват для командования вашей гвардией, и не влияет ли его угасающий дух на результаты фехтования?

— Вы конечно же хотите мне напомнить о вчерашней потасовке возле храма Святого Сюльписа?

— Нет, ну что, вы, — попытался возразить монарх.

— Вы, — продолжал Ришелье, —  конечно же,  полагаете, что рота де Монтале сильнее роты Кавуа?

 — Я этого не говорил.

— И вы совершенно правы, ваше величество.  Я министр и  жизнь моя – ничто, по сравнению с вашей.  Поэтому я счастлив, что король великой Франции имеет доблестную роту мушкетеров.

— Благодарю, благодарю. Вам шах, мой кардинал.

— Тогда я перейду сюда.

— Еще шах.

— А я сюда.

— Вам мат.

— О, вот я проиграл,  — произнес Ришелье обмениваясь с королем рукопожатием. —  От всей души  поздравляю вас. Позвольте мне откланяться

— Как, уже! А как же вторая попытка?

— С вашего позволения в другой раз.   Мне уже пора.  Прощайте.

—   Что ж, — сказал король, вставая с кресла, — не смею вас задерживать, до скорой встречи.

В ответ Ришелье поклонился, вышел из покоев короля, спустился во двор и молча сел в карету.

Карета тронулась…

Через несколько минут она уже стояла у главного входа в Пале-Кардинал с распахнутыми дверцами. Ришелье вышел из нее и начал неторопливо подниматься по лестнице.

На свою беду в будуаре оказался Кавуа.

Увидев кардинала, он тут же взялся за шляпу, обнажил седую голову и поклонился со всей подающейся учтивостью.

 — Ах, это вы г-н капитан! — проговорил кардинал, еще издали его приметив. —   Хорошо, что вы здесь, ибо я имею честь вам предложить   уйти в отставку.

— В отставку? — не поверил ушам Кавуа.

— Именно так, ибо я вижу, что ваша служба  тяготит вас.

— Отнюдь, ваше высокопреосвященство,— поспешил возразить Кавуа,  — Я счастлив вам служить, и эта служба мне ни чуточку не в тягость.

— Вот как!  А королю, впрочем, как и мне так не кажется.  Он посоветовал мне, подобрать себе гвардейцев из    роты господина де Монтале.
 
  — Из роты господина де Монтале? Как это возможно? — воскликнул Кавуа.

— Возможно, сударь, возможно, — продолжал кардинал, —  И его величество абсолютно прав, ибо клянусь честью, мои гвардейцы   играют жалкие роль при дворе! Дать загнать себя в угол этим невежам военного дома. Позор! За что я  плотил вам такое жалование?

Кардинал стал гордо подниматься дальше.

— Господин кардинал, я не виноват, клянусь честью.

— Меня это не касается, — заявил Ришелье. — С этой минуты я распускаю вашу роту, ибо лучше быть без гвардии, чем такой, над которой смеется весь город.

— Я все исправлю, ваше высокопреосвященство, — кричал ему вслед Кавуа, — Я все исправлю.

— Не утруждайте себя, Кавуа, я все уже решил.

— О, ваше высокопреосвященство, ваше высокопреосвященство…

Но кардинал был непреклонен.

Постояв еще немного, Кавуа, чертыхаясь, вышел из дворца.

— Будь ты проклят, чертов бургундец, — стонал он, в отчаянии ломая руки, — Будь ты проклят, чертов де Жюссак. Что мне делать? Что делать? Ах, проклятый бургундец. Кто бы тебя придушил.


— Эй, господин Кавуа! Господин Кавуа! Куда же вы? — окликнул его чей-то голос.

Кавуа круто остановился, и начал озираться. Не вдали от него стола карета. Догадавшись, что кликали его из нее он приблизился к ней и расцвел.

 — Добрый вечер, леди Персис, — сказал Кавуа, подавая руку в окно кареты.

Ручка в шелковой перчатке плавно легла на нее и толстые губы капитана запечатлели  поцелуй.

— Вы, кажется, звали меня?  — спросил Кавуа.

— Я позвала вас оттого, что вы бежали, как безумный, — сказала, смеясь леди Персис. — Что с вами, друг мой?

Кавуа не то вздохнул, не то всхлипнул.

— Ах, миледи, я попал в беду, ибо с этой минуты я больше не служу у его преосвященства.

— Как так!

— А вот так: вчера мои гвардейцы имели не осторожность схлестнуться с гвардейцами его величества. Последние одержали победу над первыми, что вызвало радость у его величества, и безысходную скорбь у его преосвященство.   Будучи в ярости, он обругал меня и выгнал.

— Возможно кардинал погорячился. Не нужно принимать его слова так близко к сердцу.

— О, вы не знаете кардинала. Он тверд и мстителен. Он никогда не передумает.

— Ну хорошо, я постараюсь вам помочь. Я попрошу его преосвященства, и он возвратит вас на службу .

 — О, как я буду вам признателен, миледи. Только бы у вас все получилось.

 —  Можете быть уверены. Но, скажите: могу ли  и я   рассчитывать  на вашу помощь?

— Ну разумеется, мадам.
 
Так месье Кавуа сам того не подозревая, дал согласием стать участником государственного заговора.