Юность мушкетеров Глава XV Бумаги все-таки похит

Глава XV
Бумаги все-таки похитили

Простившись с друзьями, де Гермон в тот же миг отправился к де Монтале, выпросил у него отпуск и зашёл домой, дабы сказать своему слуге Томасу, что они немедленно отправляются в Нормандию. Томас ничего не понял, но спорить с господином не стал. Собрав необходимые вещи, он запряг для графа и себя лошадей, и они двинулись в путь.

Пересекая Новый мост, ни де Гермон, ни Томас не заметили пристального взгляда всадника в платье прошлого столетия. Тот, оглядываясь по сторонам, точно вор, подстёгивал лошадь, промчался вдоль набережной Больших Августинцев и, не доезжая до улицы Святого Михаила, свернул на улицу Отфей. Отыскав тот самый дом, который он некогда уступил своей очаровательной воспитаннице, г;н Мезонфор въехал во двор, спешился и постучал в двери.

На стук откликнулась служанка Аделина — как и многие верные слуги, она к тому времени ещё не спала. Увидев сквозь окошко старого господина, она, немного помявшись, открыла.

— А мадемуазель де Бушар ещё нет, — сказала служанка, когда в дом бесцеремонно вошёл шевалье.

— Очень хорошо, — произнёс он, на ходу снимая шляпу и плащ. — Я чертовски устал и ужасно голоден. Приготовь мне что;нибудь на завтрак.

Аделина покорно взяла вещи Мезонфора, отнесла их в комнату, а затем отправилась на кухню, чтобы справиться у повара насчёт завтрака. К счастью, у того всё уже было готово: с минуты на минуту он ожидал возвращения молодой хозяйки.

Мезонфор тем временем прошёл в столовую, сел за стол и приготовился к трапезе. Когда Аделина начала подавать завтрак, со двора донёсся громкий топот копыт — звук, который невозможно было не заметить.

Шевалье бросился к окну — и, побледнев, отпрянул.

— Что с вами, сударь? — спросила обеспокоенная Аделина и тоже взглянула в окно. Но, к своему удивлению, не увидела там ничего дурного.

— Чего же вы испугались, сударь? — с лёгкой улыбкой спросила она. — Ведь это месье де Бушар. Правда, он, кажется, ранен.

С этими словами Аделина, как и остальные слуги, бросилась во двор — и очень вовремя. Едва де Бушар осадил лошадь, как тут же, словно подкошенный, свалился с седла. Один из слуг успел подхватить его и отнёс в комнату.

— Что с тобой, Филипп? — с деланной заботой спросил Мезонфор.

— Бумаги кардинала… — прошептал молодой человек. — Их похитили…

— Кто? — продолжал расспрашивать Мезонфор, хотя в глубине души боялся услышать ответ.

— Мне сказали… — слабеющим голосом ответил виконт. — Мне сказали, что этим человеком были вы.

— Что за глупости ты несёшь, мой бедный мальчик? — с преувеличенным радушием произнёс Мезонфор и, как ни в чём не бывало, обратился к слугам: — Должно быть, этот бедолага бредит.

— Да, конечно, бредит, сударь, — охотно согласилась Аделина, вытирая капельки пота с бледного лица Филиппа. — У него ведь жар.

— Отнесите его в спальню, а мне принесите шляпу и плащ: я схожу за лекарем.

Когда всё было исполнено, шевалье выбежал на улицу и, не видя ничего перед собой, принялся ходить в лихорадочном раздумье.

«Как же так? — думал он. — Ведь мне сказали, что он на исходе сил. Должно быть, он пришёл в себя и обнаружил пропажу — это придало ему сил, но ненадолго. Он может сболтнуть что;нибудь лишнее, и тогда всё пропало. Что же теперь делать? Пока Филипп в бреду, к его словам никто всерьёз не прислушается, но если он поправится — мне конец. Значит, надо сделать так, чтобы он не поправился. А как это сделать? Нужно сходить в лавку Фенгре, прикупить у него какого;нибудь яда и, пока никого не будет возле больного Филиппа… Что же я такое думаю? Ведь такое преступление будет, пожалуй, почище, чем всё, что было до этого! А если кто узнает? Нет, надо придумать другой план. Может, сбежать? Да, точно. Надо бежать! И как можно скорее! Что мне для этого нужно? Деньги при мне, а вещи… За ними лучше не возвращаться».

С этими мыслями Мезонфор поймал наёмную карету.

— Куда изволите ехать? — спросил кучер, едва остановив лошадей.

— Куда;нибудь подальше от Парижа, — ответил шевалье, залезая в салон.

— Поконкретнее, сударь, поконкретнее, — настаивал кучер.

— Ну, пока вези в Блуа, — замерев в раздумье, ответил шевалье, — а там посмотрим.

— В Блуа так в Блуа. Только деньги извольте заплатить вперёд.

— Что? Что? — возмутился Мезонфор, спускаясь со ступенек кареты. — Я не ослышался?

— Нет, сударь, вы не ослышались. Деньги вперёд — или никуда не едем.

— Э, да ты, я вижу, испытываешь моё терпение, скотина! Ну, погоди же!

Несмотря на грозный вид Мезонфора, который не предвещал кучеру ничего хорошего, тот ничуть не испугался и лишь вынул пистолет.

— А вы не очень;то, не очень, — с тем же наглым равнодушием ответил извозчик. — Я не посмотрю, что вы из благородных кровей! Сейчас всажу вам пулю в лоб — мне терять нечего.

Мезонфор был не из храбрецов. Увидев пистолет и холодный взгляд кучера, он справедливо рассудил, что лучше не спорить, и тотчас достал из кошелька несколько монет. Однако они пришлись не по душе отважному извозчику, и он вернул их обратно.

— Извольте заплатить французскими, сударь.

Чертыхнувшись, Мезонфор взглянул на кошелёк, из которого вынул несколько медных пенсов: на нём был вышит герб Англии. И тут ему в голову пришла новая идея — более ужасная, чем первая, но менее опасная, чем вторая.

— Вот тебе су. Вези меня в Пале;Кардиналь.

— Так бы сразу, сударь.

На этот раз кучер без возражений опустил поводья, и двойка лошадей, стрелой помчавшись по улице, завернула за угол.

Через несколько минут Мезонфор был уже у цели. Но, войдя во дворец кардинала, он тотчас же наткнулся на преграду в виде дворецкого.

— Я должен видеть его высокопреосвященство, — заявил Мезонфор.

— Ничем не могу вам помочь, сударь. Его высокопреосвященство никого не принимает.

Не в силах выдержать столько отказов за один день, Мезонфор без лишних пререканий опрокинул дворецкого и с криками: «Ваше высокопреосвященство!» — влетел в кабинет кардинала.

Между тем Арман Жан дю Плесси де Ришелье, по своему обыкновению, завтракал в кругу друзей и обсуждал свою новую пьесу под названием «Мирам». Услышав шум и громкие крики, кардинал, как и все остальные, вскочил со своего места.

В эту минуту дверь в кабинет распахнулась, и вбежал покрытый потом Мезонфор.

— Господин кардинал! Где господин кардинал?

— Я здесь, — отозвался тот. — Почему вы так кричите?

— Считаю долгом доложить, ваше высокопреосвященство, что против вас учинён подлый заговор.

— Заговор! — возмутился кардинал. — Какой ещё заговор?

— Против вас, ваше высокопреосвященство, — продолжал Мезонфор. — Вот. — Подлый старик подал кардиналу кошелёк, подаренный ему леди Персис. — Я нашёл его в вещах де Бушара.

Осмотрев кошелёк, Ришелье без труда узнал на нём королевский герб Стюартов.

— Где сам де Бушар?

— У меня дома.

— А письмо? Где письмо, с которым я его отправил?

— Вот в нём;то всё и дело. По словам моего воспитанника, его украли.

— Кто?

— Не знаю, монсеньор. Час тому назад, едва живой, он явился в мой дом и заявил, что некое письмо у него похитили. Затем он лишился чувств. Я стал помогать ему раздеваться и тут заметил этот кошелёк. Решил на всякий случай предупредить вас.

— Что ж, — проговорил Ришелье, — пожалуй, мне не помешает самому поговорить с вашим воспитанником.

— Боюсь, что это невозможно, ваше высокопреосвященство, — возразил Мезонфор, — ибо после пережитых приключений господин де Бушар находится в беспамятстве.

— Ничего, в Бастилии его быстро приведут в чувства… Шарпатье! — кликнул кардинал доверенного камердинера.

— Как! — делано удивился Мезонфор. — Вы хотите арестовать моего воспитанника? Моего доброго и честного мальчика?

— Вот мы и посмотрим, насколько он честен.

В этот миг двери распахнулись, и на пороге возник Шарпатье. Кардинал продолжал:

— Пишите приказ: «Повелеваю арестовать шевалье де Броска де Бушара, заточить в Бастилию и узнать имена заговорщиков. В случае, если обвиняемый будет упираться, примените любую из допустимых пыток». И вот ещё что: пошлите за Рошне; пусть объявляет розыск. Поиск должен проводиться в строжайшей тайне. Письмо должно быть найдено. Всё, что касается результатов, должно быть сообщено лично мне и никому другому. Розыск должен вести неглупый человек, и желательно честный — из тайной полиции.

— Полагаю, что такой человек уже найден, ваше высокопреосвященство, — ответил Шарпатье.

— Очень хорошо… Ступайте! Вы тоже можете быть свободны, месье Мезонфор. Хотя погодите. — Кардинал достал из выдвижного ящика увесистый кошелёк. — За верную службу примите от меня этот скромный подарок.

Поймав кошелёк, Мезонфор снял шляпу — от возбуждения он позабыл сделать это даже при встрече с кардиналом — и раскланялся с несколько преувеличенной служебной почтительностью вояки.