Юность мушкетеров Глава XV Бумаги все-таки похит

Глава XV
Бумаги все-таки похитили

Простившись с друзьями, де Гермон в тот же миг отправился к де Монтале, выпросил у него отпуск и зашел домой, дабы сказать своему слуге Томасу, что они немедленно отправляются в Нормандию. Томас ничего не понял, но спорить с господином не стал. Собрав необходимые вещи, он запряг для графа и себя лошадей, и они двинулись в путь.

Пересекая Новый мост, ни де Гермон, ни Томас не заметили пристального всадника в платье прошлого столетия, который, оглядываясь, точно вор, подстегивал лошадь, проехался вдоль набережной Больших Августинцев и, не доезжая до улицы Св. Михаила, свернул на улицу Отфей. Там, отыскав тот самый дом, который он уступил своей очаровательной воспитаннице, г-н Мезонфор въехал во двор, спешился и постучался в двери.

На стук откликнулась служанка Аделина, которая, как и многие верные слуги, уже к тому времени не спала. Увидев сквозь окошко старого господина, она, немного помявшись, открыла.

— А мадемуазель де Бушар еще нет, — сказала служанка, когда в дом бесцеремонно вошел шевалье.

— Очень хорошо, — сказал он, на ходу снимая шляпу и плащ. — Я чертовски устал и ужасно голоден. Приготовь мне что-нибудь на завтрак.

Взяв у Мезонфора вещи, Аделина покорно отнесла их в комнату, а затем отправилась на кухню, дабы справиться у повара по поводу завтрака. К счастью, у того было все уже готово, ибо с минуты на минуту он ожидал возвращения молодой хозяйки.
Мезонфор, между тем, отправился в столовую, где сел за стол и начал готовиться к трапезе.

Когда Аделина начала подавать завтрак, со двора донесся громкий звук, похожий на конский топот, который трудно было не заметить.

Мезонфор бросился к окну и, побледнев, отпрянул.

— Что с вами, сударь? — спросила обеспокоенная Аделина и тоже взглянула в окно.
Но к своему удивлению не увидела там ничего дурного.

— Чего же вы испугались, сударь? — спросила с улыбкой она. — Ведь это месье де Бушар. Правда, он, кажется, ранен.

С этими словами Аделина, как и остальные слуги, бросилась во двор, и очень вовремя.

Едва де Бушар осадил свою лошадь, как тут же, словно мертвый, свалился с седла. Правда, его успел подхватить один из слуг. Он-то его и отнес в комнату.
— Что с тобой, Филипп? — с деланной заботой спросил Мезонфор.

 — Бумаги кардинала… — прошептал молодой человек, — Их, похитили…

 — Кто? — продолжал расспрашивать Мезонфор, хотя в глубине души боялся услышать ответа.

 — Мне сказали… — между тем ответил слабеющим голосом виконт. — Мне сказали, что этим человеком были вы.

 — Что за глупость ты несешь, мой бедный мальчик? — с радушием сказал Мезонфор и обратился, как ни в чем не бывало к слугам: — Должно быть этот бедолага бредит.
 
 — Да, конечно бредит, сударь, — охотно согласилась служанка, вытирая капельки пота с бледного лица Филиппа, — у него ведь жар.

— Отнесите его в спальню, а мне принесите шляпу и плащ: я схожу за лекарем.
 Когда все было исполнено, шевалье выбежал на улицу, и там, не видя ничего перед собой, стал ходить в лихорадочном в раздумье.

 «Как же так? — думал он. — Ведь мне сказали, что он на исходе души. Должно быть, он пришел в себя и обнаружил пропажу. Это придало ему сил, но это ненадолго. Но он может сболтнуть что-нибудь лишнее, и тогда все пропало. Что же теперь делать? Пока Филипп в бреду, к его словам никто всерьез не прислушается, но если он поправится — мне конец. Значит, надо сделать так, чтобы он не поправился. А как это сделать? Нужно сходить в лавку Фенгре, прикупить у него какого-нибудь яда и, пока никого не будет возле больного Филиппа… Что же я такое думаю? Ведь такое преступление будет, пожалуй, почище, чем было до этого! А если кто узнает? Нет, надо придумать другой план. Может, сбежать? Да, точно. Надо бежать! И как можно скорей! Что мне для этого нужно? Деньги при мне, а вещи... За ними лучше не возвращаться».

С этими размышлениями Мезонфор поймал наемную карету.

— Куда изволите ехать? — спросил кучер, едва остановив лошадей.

— Куда-нибудь подальше от Парижа, — ответил шевалье, залезая в салон.

— Поконкретнее, сударь, поконкретней, — настаивал кучер.

— Ну, пока вези в Блуа, — замерев в раздумье, ответил шевалье, — а там посмотрим.

— В Блуа так в Блуа. Только деньги извольте заплатить вперед.

— Что? Что? — возмутился шевалье, спускаясь со ступенек кареты. — Я не ослышался?

— Нет, сударь, вы не ослышались. Деньги вперед или никуда не едем.

— Э, да ты, я вижу, испытываешь мое терпение, скотина! Ну, погоди же!

Несмотря на готовность Мезонфора к атаке, что не предвещало для кучера ничего хорошего, тот нимало не испугался и только вынул пистолет.

— А вы не очень-то, не очень, — с тем же наглым равнодушием ответил водитель кобылы. — Я не посмотрю, что вы из благородных кровей! Сейчас всажу вам пулю в лоб, мне терять нечего.

Мезонфор был не из храбрецов. Увидев пистолет и лицо кучера, он справедливо рассудил, что лучше с ним не спорить, и тотчас достал из кошелька несколько монет. Однако же они пришлись не по душе отважному извозчику, и он возвратил их обратно.

— Извольте заплатить французскими, сударь.
Чертыхнувшись, Мезонфор взглянул на кошелек, из которого он вынул несколько медных пенсов: на нем был вышит герб Англии. И тут ему в голову пришла новая идея — более ужасная, чем первая, но менее опасная, чем вторая.

— Вот тебе су. Вези меня в Пале-Кардиналь.

— Так бы сразу, сударь.

На этот раз кучер без возражений опустил поводья, и двойка лошадей, стрелой помчавшись по улице, завернула за угол.

Через несколько минут Мезонфор был уже у цели. Но войдя во дворец кардинала, он тотчас же встретил преграду в виде дворецкого.

— Я должен видеть его высокопреосвященство, — заявил Мезонфор.

— Ничем не могу вам помочь, сударь. Его высокопреосвященство никого не принимает.
Не в состоянии выдержать столько возражений за один день, Мезонфор без пререканий опрокинул дворецкого и с криками: «Ваше высокопреосвященство!» влетел в кабинет кардинала.

Между тем Арман Жан дю Плесси де Ришелье по своему обыкновению завтракал в кругу своих друзей и обсуждал свою новую пьесу под названием «Мирам». Услышав шум и громкие крики, кардинал, как и все остальные присутствующие за завтраком, вскочил со своего места.

В эту минуту дверь в кабинет отворилась, и вбежал покрытый потом Мезонфор.
— Господин кардинал! Где господин кардинал?

— Я здесь, — отозвался тот. — Почему вы так кричите?

— Считаю долгом доложить, ваше высокопреосвященство, что против вас учинен подлый заговор.

— Заговор! — возмутился кардинал. — Какой еще заговор?

— Против вас, ваше высокопреосвященство, — продолжал Мезонфор. — Вот. — Подлый старик подал кардиналу кошелек, подаренный ему леди Персис. — Я его нашел в вещах де Бушара.

Осмотрев кошелек, тот без труда узнал на нем королевский герб Стюартов.
— Где сам де Бушар?

— У меня дома.

— А письмо? Где письмо, с которым я его отправил?

— Вот в нем-то все и дело. По словам моего воспитанника, его украли.

— Кто?

— Не знаю, монсеньор. Час тому назад, едва живой, он явился в мой дом, заявив, что некое письмо у него кто-то похитил. Затем он лишился чувств. Я стал помогать ему раздеваться, и тут-то я увидел сей кошелек и решил на всякий случай предупредить о сем вас.

— Что ж, — проговорил Ришелье, — пожалуй, мне не помешает самому поговорить с вашим воспитанником.

— Боюсь, что это невозможно, ваше высокопреосвященство, — возразил Мезонфор, — ибо после пережитых приключений господин де Бушар находится в беспамятстве.
— Ничего, в Бастилии его быстро приведут в чувства… Шарпатье! — кликнул кардинал доверенного камердинера.

— Как! — делано удивился Мезонфор. — Вы хотите арестовать моего воспитанника? Моего доброго и честного мальчика.

— Вот мы и посмотрим насколько он честен.

В этот миг двери распахнулись и на пороге возник Шарпатье.  Кардинал продолжал:

 — Пишите приказ: Повелеваю: арестовать шевалье де Броска де Бушара, заточить в Бастилию и узнать имена заговорщиков. В случае, если обвиняемый будет упираться, примените любую из пыток...   И вот еще что, пошлите за Рошне; пусть объявляет розыск. Поиск должен проводиться в строжайшей тайне. Письмо должно быть найдено. Все, что касается результатов, должно быть сообщено лично мне и никому другому. Розыск должен проводить неглупый человек и желательно, честный человек из тайной полиции.

 — Полагаю, что такой человек уже найден, ваше высокопреосвященство, — ответил Шарпатье.

 — Очень хорошо… Ступайте! ... Вы тоже можете быть свободны, месье Мезонфор.  Хотя, погодите. — Кардинал достал из выдвижного ящика увесисты кошелек. — За верную службу примите от меня этот скромный подарок.

 Поймав кошелек, капитан снял шляпу, (ибо от возбуждения он позабыл ее снять, даже   встретившись лицом к лицу с кардиналом) и раскланялся с ней с несколько преувеличенной служебной почтительностью вояки.