Солдаты Долга и Милосердия 2

      В сентябре, после захвата участка Кировской железной дороги на реке Свирь, финны продолжили наступление на восток, в сторону Петрозаводска и Медвежьегорска. В этом направлении они сосредоточили половину своей армии. Петрозаводская оперативная группа и другие подразделения 7-й армии, а также местное население почти месяц стойко защищали столицу Карелии на дальних и ближних подступах. Усилив наступающую группировку и прорвав несколько рубежей обороны, финские части 2 октября вошли в разрушенный Петрозаводск, по приказу оставленный советскими войсками. Столицей Карелии временно стал город Беломорск.
      Финны приложили большие усилия, чтобы захватить ещё один город, расположенный в 150 км севернее Петрозаводска — Медвежьегорск. Через этот город можно было прорваться к Беломорско-Балтийскому каналу и перекрыть судоходное движение по нему. Бои за Медвежьегорск продолжались до 7 декабря 1941 года. Советские части сражались здесь в окружении, и вынуждены были отступить по льду Повенецкого канала на его восточный берег. Противнику удалось захватить посёлок Повенец в южной части Беломорско-Балтийского канала и форсировать его. Советские части мощной контратакой отбросили противника на западный берег.
      Затем по приказу руководства Карельского фронта сапёрными бригадами были взорваны все гидросооружения водоёма: шлюзы, дамбы и плотины. Вода из барьеров южной части канала хлынула в Онежское озеро через посёлок Повенец, всё местное население которого ещё в августе было эвакуировано. Вместе с посёлком утонул финский авангард с танками и артиллерией...
      Судоходство по северной части Беломорско-Балтийского канала в военные годы продолжалось, но финская авиация не упускала возможности атаковать беззащитные суда, перевозящие грузы.[9]
      Таким образом, Кировская железная дорога почти на всём протяжении находилась вблизи линии фронта, всего в пятидесяти километрах, а на отдельных участках — непосредственно в зоне боевых действий. В течении трёх лет здесь в тяжелейших климатических условиях, вели жестокие позиционные бои войска Карельского фронта, не давая возможности врагу прорваться к Вологодской и Архангельской областям.
      Потеря двух участков Кировской железной дороги (Свирь – Масельская и Сортавала – Петрозаводск) поставила под угрозу снабжение Карельского фронта и Северного флота, а также транспортировку военных грузов от союзников по ленд лизу через незамерзающий порт Мурманска, начавших поступать с января 1942 года.
      На севере Кольского полуострова в мурманском и кандалакшском направлениях ещё в начале войны помимо финских прорывались части немецкой армии «Норвегия», но несмотря на многократное превосходство гитлеровских сил на этом участке, огромными усилиями удалось удержать стратегически важные города Мурманск и Полярный.
      На других направлениях (лоухском, кестеньгском, ухтинском и ребольском) немецко-финские части предпринимали многочисленные атаки, были заняты отдельные железнодорожные ответвления, удалось создать некоторые проблемы со снабжением советских войск. Но в результате оказанного жёсткого сопротивления ни один отрезок Кировской железной дороги враг больше не смог захватить.
      Чтобы осуществлять перевозки на Север было срочно завершено прерванное в 1939 году строительство 375-километровой однопутной железнодорожной ветки Сорокская – Обозерская вдоль южного берега Белого моря, связавшей Кировскую железную дорогу с Северной. Поезда по железнодорожной ветке при продолжающемся строительстве начали регулярное движение с 20 сентября 1941 года, хотя строительные работы завершились только к концу ноября.[10] Участок железной дороги строили заключённые ГУЛАГа совершенно скрытно, и, в отличие от Кировской магистрали, он не подвергался бомбардировкам, так как немецкие лётчики не знали о его существовании.
      Железнодорожная ветка Сорокская – Обозерская проходит в юго-восточном направлении в 20 километрах от города Онеги, где находился эвакогоспиталь №2754. «Юнкерсы» неоднократно замечались над городом Онегой и железнодорожной станцией Обозёрская. Иногда по местному радио объявляли воздушную тревогу, но бомбардировщики пролетали мимо: их целью были зоны боевых действий, участки Кировской железной дороги, крупные города Архангельск, Мурманск и другие.
      Все вышеописанные боевые действия происходили к юго-западу от города Онеги, на расстоянии порядка 200 и более километров от местонахождения госпиталя.

      Из наградных документов Александра Никитича: «Тов. Шептунов своим постоянным руководством и контролем обеспечил хорошее лечебное обслуживание раненых и больных...»
      Помимо приехавших с госпиталем врачей из Ленинграда и ленинградской области, здесь трудились местные врачи, окончившие Архангельский медицинский институт: Зинаида Васильевна Лучинская, Зинаида Ивановна Щукина, Любовь Михайловна Плюснина, Павла Марковна Васендина, З. Н. Троицкая.
      Старший лейтенант медицинской службы, начальник 6-го отделения госпиталя З. В. Лучинская, закончившая Архангельский мединститут в 1940-ом году, по окончании работала в гарнизоне при военном госпитале, а после открытия ЭГ №2754, приехала в Онегу. 
      В 6-ом хирургическом отделении, которым она руководила, на 180 раненых было всего два врача, т. е. в среднем на каждого врача и медсестру приходилось до 100 и более больных, в некоторые периоды — до 150.[6, 7] В отделении до десяти и более раненых ежедневно нуждались в переливании крови. Почти всем требовались постоянные перевязки.
      Во время интенсивных боевых действий раненых поступало очень много, палаты были переполнены, раненые лежали даже в коридорах. Чтобы всех разместить, в некоторых отделениях соорудили двухъярусные нары, на которых помещали больных с более легкими поражениями.
      Заслуженным уважением в коллективе госпиталя пользовалась начальник первого отделения Тамара Александровна Колесникова, медсёстры и санитарки по-военному обращались к ней: «Товарищ начальник отделения». В этом отделении из 170 раненых 50 были размещены на верхних нарах.[6, 7]
      За время деятельности госпиталя Александр Никитич стремился повышать врачебное мастерство трудившихся в нём хирургов, усовершенствовать их квалификацию, готовил кадры для руководства аналогичными медучреждениями, о чём сказано в его наградных документах: «Личной заслугой товарища Шептунова является его постоянная большая работа по воспитанию врачебного состава. Из госпиталя тов. Шептунова выдвинуто 2 врача на должности начальников госпиталей». (Фамилии этих врачей установить не удалось. — Т. Г.)
      Сам Александр Никитич — всегда собранный, деловой. Он не только был прекрасным организатором, руководил работой госпиталя, но и блестящим хирургом. Наряду с другими хирургами, оперировал раненых бойцов.
      Как и все врачи в периоды поступления большого количества раненых сутками не спал, проводя операции. После приёма и осмотра тяжелораненых, немедленно приступал к работе. Отстояв за операционным столом 10-12 и более часов, он продолжал оперировать, не мог себе позволить передохнуть, несмотря на усталость, потому что знал, — если хотя бы час-другой поспит, несколько раненых, не дождавшись помощи, могут умереть. В такие дни операции проходили беспрерывно — с утра до ночи.
      В суточные дежурства врачи дежурили по госпиталю 24 часа. Поскольку отделения с тяжелобольными были разбросаны по городу, для наблюдения за ними в ночное время ходили по улицам в разные корпуса в полной темноте.
      Самоотверженно трудились в госпитале медсёстры: Антонина Ивановна Васильева, Серафима Максимовна Хамова, Анна Андреевна Верещагина, Лидия Александровна Кучепатова, К. Н. Лиханова, Н. И. Касьянова, Т. Костина, Т. Косоварова, И. Самсонова и другие.[6]
      Палатной, а затем старшей медсестрой 2-го отделения работала Анна Андреевна Верещагина, окончившая в 1938 году мед училище в Гатчине. В ЭГ №2547 она получила направление с первых дней войны, через месяц вместе с госпиталем переехала из Сясьстроя в Онегу. [8]
      При госпитале были организованы курсы медицинских сестёр, на которых опытные врачи целый год обучали девушек в первую очередь хирургии, потому что прежде всего для работы в госпитале и и на фронте, куда некоторых направляли после обучения, нужны были хирургические медсёстры.
      Онежанка Лидия Александровна Кучепатова, закончив медицинские курсы при госпитале, работала здесь же медсестрой, а потом была направлена в медико-санитарный батальон в блокадный Ленинград.[5]
      Многие раненые поступали в тяжёлом состоянии, возле них медсёстры и санитарки дежурили ночами. Требовалось огромное терпение и выдержка: ведь когда человеку больно, он бывает несдержанным, резким. Успокаивали страдающего добрым словом, держали за руки, стремясь облегчить мучения, поили, укрывали... И плакали за каждым умершим бойцом, которого не удавалось спасти... Иногда раненые дарили сестричкам свои фотографии, которые те бережно хранили многие годы.
      Местные женщины шли в госпиталь на нелёгкий труд добровольно, с огромным желанием помочь страждущим, и работали самоотверженно, не покладая рук. Они брались за любую работу: прачками, техничками, поварами, посудомойками, санитарками. В палатах постоянно проводились уборки, днём топили печи, кипятили воду, стирали бельё, кормили раненых, ночью дежурили возле тяжёлых больных. Неходячих раненых приходилось носить на перевязки на носилках, это был тяжкий труд. Санитарками трудились: Вера Ильинична Зотова, Александра Ефимовна Хамова, Анастасия Михайловна Хамова, Серафима Ивановна Вопияшина, М. А. Мартынова, А. А. Сокольникова, П. Гольшефт, П. Обухова и другие. [6]
      Все работали, не считаясь со временем, без выходных и отпусков. Рабочий день длился до 9-10 часов вечера, а в периоды поступления большого количества раненых работали столько, сколько требовалось. 
      Медперсонал участвовал в заготовке дров для госпиталя, так в 1942 году было заготовлено 4 тысячи кубических метров дров и 6 тонн сена.
      Госпиталь постоянно испытывал нехватку марли, бинтов, ваты, гипса, спирта. Вместо ваты использовали мох, 200 кг мха заготовили сами служащие госпиталя в том же 1942 году.[7]
      Помимо ухода и лечения стремились поддержать у бойцов силу духа, поднять настроение. Медицинские работники и горожане создали коллектив художественной самодеятельности, постоянно выступавший перед ранеными с концертами. В госпитале организовали выпуск стенной газеты, боевых листков, устраивали чтения прессы с информированием о делах на фронте, проводили доклады, политинформации, беседы и лекции, демонстрировали кинофильмы. В стенгазете «Боевые эпизоды» находящиеся на лечении бойцы рассказывали о случаях из фронтовых будней.[1]
      Школьники местных школ готовили для раненых маленькие подарки (носовые платки, кисеты), писали им письма, давали концерты не только в выходные и праздники, но и по будням. Оказывали посильную помощь по уходу за тяжелоранеными. Уставшие от войны солдаты, истосковавшиеся по своим семьям, очень ждали детей; глядя на ребят, каждый боец вспоминал свой дом, семью…
      Раненых во время боевых действий поступало так много, что их принимали сутками, без сна и отдыха. Из Наградного листа Александра Никитича: «Во время больших потоков раненых тов. Шептунов, получая задания, развертывал необходимое число дополнительных коек для приема различного профиля раненых...»
      Их привозили, в основном, по железной дороге, грузили в машины, на которых доставляли в госпиталь. После санобработки раненых сортировали, распределяли по отделениям, а тяжелых готовили к операциям и переносили на операционный стол.
      Операционные работали почти круглые сутки, с небольшими перерывами на уборку помещений, кипячение и подготовку инструментов. Иногда во время проведения операции мог потухнуть свет, приходилось заканчивать её при коптилке. Весь персонал госпиталя работал безустанно, до изнеможения, не жалея сил. Раненые поступали с различными ранениями: в грудную клетку, брюшную полость, в конечности. Хирурги извлекали пули и осколки, проводили ампутации рук и ног, медсёстры бинтовали, накладывали шины, гипс, делали уколы, переливания крови. Медработники часто становились донорами, сдавая свою кровь раненным.

      Особенно тяжёлой была работа во время наступления Красной Армии, начавшегося в первой половине июля 1944 года, когда раненых в госпиталь доставляли беспрерывно.
      Это были очень горячие и напряжённые дни, спали все: от врача до санитарки — только по 2-3 часа в сутки, а иногда и совсем не удавалось уснуть, так как раненых привозили сотнями.
      Все в коллективе считали своим долгом прилагать максимум усилий для сохранения жизни тяжелораненых, проливших свою кровь за Родину. Но всё же, несмотря на старания медиков, кто-то умирал: ведь врачи не боги. И приходилось с горечью подписывать справки, к примеру, такого содержания:
«Лаврентьев Михаил Поликарпович, 154 стрелковый полк, красноармеец, стрелок, б/п, 1903 г.р. Немцев-Поволжье, Краснокутский район, с. Михайлово. Призван Солдатским РВК, Автономная респ. Сквозное пулев. ранен. правого бедра с переломом бедренной кости и м/ткан. правого плеча. 1/IV-45 г. Экзартикуляция пр. бедра после сквозного пулевого ранения правого бедра с переломом бедренной кости, осложнённого газовой инфекцией. Дистрофия III ст. Похоронен: г. Онега, гор. кладбище, могила 74. Мать — Татьяна Ивановна Лаврентьева. Проживает: Немцев-Поволжья Краснокутский р-н, с. Михайлово.
  Подпись: Начальник госпиталя подполковник мед. службы: Шептунов».[11]

      Из «Наградного листа» А.Н. Шептунова: «Госпиталь правильной организацией лечебного дела добился коротких сроков лечения и возвращения  в строй полноценных  бойцов».
      С 10 сентября 1941 г. по 1 июля 1945 г. в госпиталь поступило 5860 раненых и 1019 больных. Несмотря на то, что было много тяжелых раненых и больных, смертность составила всего 0,6%. [1]
      Мощное средство от инфекций — антибиотик (пенициллин) был изобретён советскими фармацевтами в тяжёлом 1942 году, а его массовое производство началось только к концу войны. Первый советский антибиотик применяли только наружным методом.[12] Несмотря на отсутствие антибиотиков и других медицинских препаратов, из ЭГ №2754 в строй возвращалось 77% раненых и 90% заболевших. [1]

      Из Наградного листа Александра Никитича: «Тов Шептунов как врач и хороший лечебник <...> всегда подробно знает о тяжелых больных и раненых, консультирует и дает указания врачам о лечении».
      Он помнил всех своих особо тяжёлых пациентов. Не только оперировал, но выхаживал и наблюдал состояние больного до самой выписки. Был особенно рад, получая редкие письма с фронта от спасённых им бойцов. Он рассказывал племяннику: «Иногда солдат поступает в таком состоянии, что возникают опасения вероятности его смерти на операционном столе. При вскрытии предстаёт ужасная картина — сплошное месиво: снарядами и осколками разворочены внутренности, порваны органы, видны обломки костей. Начинаешь буквально по частям собирать изуродованные куски, удалять повреждённые обломки, соединять и пришивать то, что ещё имеет смысл сохранить. И солдат остаётся жив. Медленно идёт на поправку. Через какое-то время рвётся на фронт, желая отомстить… И через несколько месяцев вдруг получаю письмо:  „Здравствуйте, Александр Никитич! Огромная Вам благодарность за то, что спасли мне жизнь и возвратили в строй. Воюю. Чувствую себя хорошо. Недалёк тот час, когда разобьём немчуру и прогоним из нашей страны“… Поразительно живуч наш человек!»...
      Александр Никитич был высокого роста, худощавый, по-военному подтянутый, аккуратный. Высокий лоб, редкие, седеющие волосы. Лицо продолговатое, аскетического типа, из-под очков — внимательный, понимающий взгляд серых глаз. Казалось, что он видит человека насквозь и знает о нём всё…
      В нём удивительным образом сочетались общительность и доброта со строгостью и требовательностью.
      В годы войны Александр Никитич подобрал и усыновил, приняв в свою семью, мальчика-сироту Юрия Китаева. Юра вырос, закончил лётное училище и стал лётчиком-испытателем. Принимал участие в тренировках членов команды космонавтов СССР.
      Беседы Александра Никитича со своим тёзкой, внучатым племянником Сашей Шварёвым оказали на мальчика огромное влияние. Александр тоже захотел стать врачом. Закончив школу, поступил в Ярославский медицинский институт (ныне — Ярославский государственный медицинский университет). Александр Николаевич Шварёв получил высшее образование в 1970 году и 50 лет проработал хирургом в городе Костроме, где трудится до настоящего времени в клинике, Окружной больнице №1. Указом Президента РФ в 2005 году ему присвоено почетные звание «Заслуженный врач Российской Федерации».
      Александр Николаевич, хорошо запомнил дядю Сашу, его внимательное отношение к детям, доброжелательность, умение расположить к себе. И, в то же время, — требовательность в соблюдении дисциплины, строгость. Приучал детей к аккуратности, собранности. Пользовался в семье непререкаемым авторитетом… Много курил, привычка, оставшаяся с военного времени...
      После войны частенько приезжал в родную деревню Гомониху и в соседнюю — Чернопенье, где его всегда ждали сёстры и брат Василий Никитич, который к его приезду готовил рыболовные снасти, — оба были заядлыми рыбаками и любили порыбачить на Волге.
      После войны Александр Никитич работал начальником медсанчасти в артиллерийском училище Ленинграда.
      Владимир Павлович Шептунов, племянник Александра Никитича, закончил Ленинградский Горный институт, проживал в Ленинграде. Работал на Камчатке, в Казахстане, в Республике Коми, на Кольском полуострове. Владимир Павлович вспоминал:
      - Дядя Саша был прекрасным человеком, душевным и добрым. Он помогал всем родственникам, буквально спас бедствующую семью младшего брата Николая. В его гостеприимном доме годами находили приют племянники, обучавшиеся в ленинградских вузах. В начале 1950-ых у него на несколько лет поселилась моя старшая сестра Гера. Поступив в Горный институт, я тоже жил в его доме. Жена тётя Ася относилась ко мне и к сестре очень заботливо…
      Меня поражала его удивительная скромность. Он никогда не подчёркивал свою значимость, поначалу я даже не знал, что у него столько наград. Все его награды — боевые, военного времени. Однажды его пригласили на какое-то торжественное мероприятие, и, собираясь, он надел мундир с наградами. Я впервые с удивлением увидел на его груди Орден Ленина, Орден Красного Знамени, ордена Красной Звезды».
                =============

      Основные награды Шептунова Александра Никитича:[11]
      Орден Красного Знамени. Указ Президиума Верховного Совета СССР, док. №788/605 от 3 ноября 1944 года.
      Орден Красной Звезды. Приказ № 624 Карельского фронта от 25 ноября 1944 года.
      Орден Ленина. Указ Президиума Верховного Совета СССР, док. №261/104 от 21 февраля 1945 года.
      Медаль «За оборону Советского Заполярья». Акт №519 от 7 мая 1945 года.

                =============
      ОРДЕН ЛЕНИНА – высшая государственная награда Союза Советских Социалистических Республик, учреждённая постановлением Президиума ЦИК СССР от 6 апреля 1930 года.
      Основания награждения: исключительные достижения и особо выдающиеся заслуги.[13]
                =============

Фронтовой
                УКАЗ
                ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР
                О НАГРАЖДЕНИИ
                ОРДЕНОМ ЛЕНИНА
                ЗА ВЫСЛУГУ ЛЕТ В КРАСНОЙ АРМИИ

                За долголетнюю и безупречную службу
                в Красной Армии н а г р а д и т ь:
                ОРДЕНОМ ЛЕНИНА
                Подполковника медицинской службы Шептунова Александра Никитича

                Председатель Президиума Верховного Совета
                М. Калинин
                Секретарь Президиума Верховного Совета
                А. Горкин
Москва, Кремль.
21 февраля 1945 года

                =============
               
      Как-то Александр Никитич в разговоре с племянником сказал:
      - У нас, медиков, тоже был свой фронт. Были победы и поражения. На нём, как на войне, так же ежедневно шла борьба, битвы за каждую человеческую жизнь. Были кровь, боль, страдания, вырезанные внутренности, ампутированные руки и ноги, были и потери…

      Спасая, а затем выхаживая каждого тяжёлого раненного, врачи-хирурги Великой Отечественной расходовали частичку собственных жизненных сил...
      Александр Никитич умер в середине 1950-ых, едва достигнув 60-летнего возраста... Напряжение военных лет отразилось на его здоровье, — не выдержало сердце. Преждевременный уход из жизни при отсутствии тяжёлых недугов — свидетельство сверхнапряжения человеческих сил: все резервы, отпущенные на долгую жизнь, были истрачены за четыре тяжелейших года военных испытаний.



Список источников:

[1] http://onegaonline.ru/seetext.php?kod=283. Сотни бойцов помнят наш город.
[2] http://luga.ru/about/istorija/na_ogn_rubezhe. На огненном рубеже. Луга, 2005
      год.
[3] Владимир Яковлев. Сестричка Литературное интернет-издание №71
      февраль. 2018 год.
[4] http://pro-volhov.ru/news?id=2838. Сясьстрой в годы Великой Отечественной
      войны 1941-1945 годы.
[5] Районная газета Онега 6-8 мая 2018 года.
[6]  Шёл земляк тропою славы. Краеведческий альманах. Выпуск 1. Онега, 2015
      год.
[7] http://www.onega.su/infrastruktura/medicine/history/. История развития
      здравоохранения в Онежском районе.
[8] http://arhpress.ru/doktor/2005/5/6/2.shtml. Ваш личный врач.
[9] https://rummuseum.ru/lib_g/kanal50.php. Константин Гнетнев. Канал.
[10] https://infopedia.su/9x2d2f.html. Кировская магистраль во Второй Мировой
      войне.
[11] Сайт Министерства обороны
[12]       zhizney.html. Советский антибиотик, спасший сотни тысяч жизней.
[13] Википедия.


Рецензии