Запись девятая. Я когда-нибудь уйду в монахи...

24.05.2000 …на последнем семинаре "Родника" народу было мало, в основном старички. Но была Неклюдова Ира, Николай Хоничев.
Вот что про последнего. Он по своим делам охраны лесов три недели мотался по области, был в Колпашеве, где недавно сожителем в пьяной ссоре была убита некая Зоя К-ва, поэтесса местного масштаба.
Сначала Николай своей скороговоркой доложил, что побывал на ее могиле, встретился с соседями, дочерьми... В общем, отчитался по проделанной работе, как нейтральное лицо. А потом, когда опять началась читка стихов, он вдруг зачитал новое произведение, в том числе и про его поездки в районы, и тут вдруг сюжет о женщинах, что пригревали его в поездках, в каких условиях это происходило, и, как "душа нараспашку", строки, посвященные этой женщине, без имени, но именно, что убили по пьяни, а какие у нее глаза, и как она шептала ему, и что дочь - вылитая мать, только глаза не карие, а серые.
Действительно, не знаешь, "из какого сора растут стихи, не ведая стыда».
… Никто не вымолвил ни слова - все понимали, что человек впустил других в святая святых. Но стихи действительно хороши.
Я читала Женины: "Про водку", "Я - Творец" и "Уйду в монахи".
Второй раз Климычев отверз уста. В прошлый раз по поводу стихов: "Помнишь, как …" он сказал, что очень образно. А в этот раз отметил, что явно растет профессионализм, что есть неожиданная новая рифма: "понедельник - денег".
Короче, одобрил. Обычно он только благодарил за чтение.

26.05.2000. В "Вишневом зале" (поэтическая гостиница) - вечер С-ва Алексея. 45 лет, томич, учился в ТПИ, писать серьезно начал в годы перестройки, когда очутился на улице вследствие резкого снижения военных заказов у НИИ Интроскопии. Не вписался в современные реалии или (с тремя детьми) не хватило денег от зарплаты, чтобы остаться в НИИ. Сейчас калымит подработкой на строительстве и отделке помещений. На жизнь хватает, но про свои занятия наукой вспоминает с тоской - стихи есть на эту тему, мол, какие ощущения он испытывал, когда получался эксперимент и высвечивалось что-то новое.
Стихи, конечно, не ах. И потом очень мешало для восприятия два фактора: первый - он их читал "с выражением". 
У меня аллергия на чтение самими поэтами "с выражением". Когда читает Казаков, Демидова, используя имеющийся арсенал средств, чтобы передать свое понимание стиха - это одно, но когда, играя интонациями и тембром, (не там и не тут), читает непрофессионал-чтец, невыносимо от выпирающей, неприкрытой неискренности,  желания сделать "красивше".
А в стихах - образ, мелодия - одно из главных качеств. И хоть каким голосом читай, но если они (эти качества) есть - то есть, нет - на изнанку от старания вывернись, не создашь.
Когда же поэт начинает читать "с выражением" (а в этот раз читалось с придыханием, очень тихо, до интимного шепота, с интонациями, совсем неоправданными), то это страшно отвлекает от сути, не слышишь музыки, не улавливаешь образы.
Я сидела, "упершись в землю лбом", и маялась от непонимания - хорошие стихи по сути или нет. Мне они не нравились, а Люда Костюченко (мне она очень нравится свой искренностью, такой нашей русской открытостью, простотой) прямо вся аж подскакивала - так ей на душу укладывались эти стихи. Через раз восклицала: "Ой, как прямо ты в точку!"

Вторая помеха - рядом сидела эта пресловутая пифия Галина К. Один раз я уже сидела с нею как-то рядом – тот вечер пошел насмарку, но я объясняла себе тем, что мне не нравились стихи гостя. Но в этот раз - та же история!
Наташа Ч. говорит о ненормальности этой Галины.
Они там все со странностями.
(Уже у меня складывается убеждение, что пишущий стихи, как правило, имеет мозги, скроенные не по-"нормальному": то, что очевидно человеку из толпы - поэт не понимает и часто не приемлет. И наоборот, стиль жизни, ценности жизненные поэта человеку из толпы чужды и не понятны).
 
Но здесь другой случай. У женщины задатки пророка. Она всех поучает. В общем-то, она говорит вещи очевидные, но иногда очень обидные. Например, она вчера начала увещевать Алексея (героя вечера), что он растрачивает свой талант, пишет легковесно, темы пустяковые и избитые. Причем она с такими претензиями ко всем поэтам пристает. Все кругом понимают, что они "не Байроны", но все понимают также, что этот дар жжет и просится наружу, что он делает их выдающимися из общей толпы. Они слушают друг друга, аплодируют - если вещь оказалась выше среднего, молчат - если вещь средняя, но они нужны друг другу, они друг друга слушают и потому ценят эти встречи.

Вчера Алексей рассвирепел: "Это мой вечер, я не позволю тебе его испортить! Или ты уйдешь, или уйду я». Наталья присоединилась крайне резко, мол, как можно быть такой беспардонной, чтобы снова придти после последнего вечера, когда Галина в глаза  Ольге Геннадьевне заявила, что та ничего в поэзии не смыслит.
И эта дама начала отбиваться от обвинений в нетерпимости такими словами: "Алеша (это герою вечера), ты вспомни, я же в 97-ом году тебя защищала».
Уже все поднялись, возмущенные, требовали, чтобы она ушла. Галина не утихала и доказывала своё право поучать. И только когда все вышли в соседнюю комнату, тогда она ушла.
Мы вернулись обратно и минут десять взрыкивали и рыли землю копытами. Потом успокоились, и вечер продолжался.
Идя домой, я снова прокручивала это происшествие:  женщина явно не адекватного поведения. Похоже, верующая - я видела, как она крестилась прежде,  чем выпить рюмочку поминальную за одного из умерших поэтов. Но, нелюбимая всеми за скандальный и склочный характер, она, тем не менее, со всеми обращается как близкая подруга. Тон, слова - все с оттенком: "мы с тобою не раз на эту тему говорили, но ты упорно меня не слышишь". Со всеми на "ты" и со всеми - как будто перед нею ученик, несмышленыш, которого она любит и для которого (знает) является тоже любимой наставницей.
Жуть!
Когда она начинает говорить,  на всех лицах такая досада: прервать ее -  воспитание не позволяет, понимают, что будет скандал, и слушать - никаких нервов не хватает. Вчера прорвало. Ольга Геннадьевна, расстроенная донельзя, прихлебывая воду из чашки, жалобно говорила: "Ну, не могу я ей сказать, чтобы она не приходила".

***
Я уйду когда-нибудь в монахи,
Не прощаясь, просто так уйду,
И дорогу мне укажут птахи,
Что в листве щебечут по утру.

Я уйду весною, в понедельник.
Выпив чаю, выйду в тишину.
На дорогу взяв немного денег,
Я покину грешную страну.

Я уйду босым и неодетым,
Как пришел, вот так вот и уйду,
Веря всем языческим приметам,
Может, к счастью, может, на беду.

И утихнут споры, мысли, страхи,
И звезда засветится во мгле.
Я уйду когда-нибудь в монахи,
Набродившись вдоволь по земле.

2000 г.


Рецензии