Прятки с тенью. глава1

            ГЛАВА1
 
ЛИВЕНЬ,ИЛИ ПАДАЮЩИЕ АПЕЛЬСИНЫ.

 Шёл мелкий дождь. Я стоял в оцепенении и мок. Собирающиеся капли воедино на полях шляпы тонкой струйкой лились на и без того уже мокрые рукава моего пальто, продолжая свой путь благодаря силе притяжения прямой наводкой на землю, которая, в свою очередь, впитывала в себя капли, как посудомоечная губка на кухне у хозяйки.В мыслях мелькали фрагменты вчерашней встречи с Хелен, которая оставила оскомину и нанесла определённый ущерб моему внутреннему миру, который, как мне казалось, был недалёк от апокалипсиса.
   Я стоял напротив пошарпанной, с давно облупленной краской двери, которую я проходил миллион раз, но этот раз казался мне первым и другим... Я похлопал себя по карману длинного пальто, нащупав пачку сигарет, достал её, но, к сожалению, мои опасения подтвердились — они промокли. Сколько я уже здесь стою? Может быть, пару минут, а возможно, и часа два, а может, это всё иллюзия и меня здесь нет? — думал я. Мысли проносились вагонами метро, но сбивчиво и как-то нескладно.
Я шагнул на крыльцо, оно скрипнуло, освежив детские воспоминания былых лет. Примерно с минуту помешкался и поднёс палец к кнопке звонка, от которого ударило, как мне показалось, электрическим зарядом. Током моей неуверенности. Он не работал. Сколько лет я хожу через эту дверь, и никогда он не работал, но в череде мыслей я автоматически, непроизвольным движением на него нажал.
— Нет, не может быть! — ещё раз прошептал себе под нос и постучал условным стуком, который знали только двое.
Из-за двери донёсся голос:
— Это ты, Фред?
— Да, открывай.
Дверь со скрипом отворилась. Я, ссутулившись, медленно поднял голову, предвкушая взгляд предателя... По моему состоянию он тут же всё понял, что Хелен мне всё рассказала.
— Проходи, — сказал Жевен. — Вымок как крысёныш.
Ничего не ответив, я медленно зашёл в дом.
— Ты вымок до нитки, давай помогу снять эту безвкусную тряпку, которую ты называешь пальто.
— Не трогай меня, подлый предатель.
— Что?! Насколько я понял, она всё-таки столкнула нас лбами.
— Не строй из себя идиота, я всё знаю про вас... Как ты мог?! Мой родной брат, зная, как я в неё втюрился, крутить шашни за моей спиной?! Знал бы ты, с какой силой я хочу врезать тебе этим зонтом!
— Остынь, Фреди! Давай без истерик, ладно?! Ведёшь себя как самая последняя истеричка в восьмом колене. Да, так получилось, что она свела меня с ума, околдовала своей красотой, нежной кожей, бархатными губами, запахом, который заставил ей подчиняться...
— Лучше бы тебе заткнуться!
— Она сама меня развратила, я был пьян, и, как мне кажется, она что-то подсыпала в мой бокал вина.
— Что?! Да как ты смеешь?! Ты лжёшь!
— Клянусь, брат! А что ты скажешь на то, что она украла из сейфа отца?!
— Что?!
У меня постепенно мутнел рассудок, ровно с той же скоростью, что и встающие на место некоторые фрагменты из памяти. Моментально всплыл вчерашний вечер, когда на перроне вокзала она сказала, что изменила мне с моим же братом, и её спонтанный отъезд.
— Какой же ты болван!
С этими словами я кинулся к открытому сейфу отца, который находился под его письменным столом.
Я хорошо помнил, что лежало в сейфе отца. Из него ничего не пропало, не пропали и деньги, а это могло означать только то, что её интересовало что-то определённое, и это что-то она не обнаружила в сейфе... Но что бы это могло быть?
— Эй, Фред, что она стащила?
— Ничего...
— Что, совсем?! Тогда это странно.
— Спасибо, капитан Очевидность, без тебя бы я вряд ли пришёл к такому выводу.
— Но что она искала?!
— Пока не знаю, но думаю, нам стоит это выяснить.
Мы решили сходить в бар неподалёку, в котором наш отец любил частенько пропустить пару кружек пива после работы и поболтать со своим старым другом, барменом Джеромом, который с детства нас хорошо знал, так как частенько приходил к нам в гости, но, мне кажется, даже он не до конца знал все секреты, которые отец тщательно скрывал от всех...
До бара было примерно в районе пятнадцати минут ходьбы, и мы решили не тревожить нашего спящего зверя — «Бьюик», оставшегося нам по наследству от отца. Отец очень любил эту машину, судя по тому, как бережно он её эксплуатировал, поэтому в наши руки она попала практически в идеальном состоянии.
Когда мы вышли на улицу, дождя уже не было, и мы быстрым шагом направились в бар, надеясь что-нибудь разузнать о нашей знакомой, которая хотела нас обокрасть и, судя по всему, знала, что стащить.
Мы шли в молчании и находились в некотором недоумении. После экспедиции пять лет назад, как мне показалось, он сильно переменился, но никому ничего не говорил. Иногда в пьяном бреду говорил, что за ним постоянно следят и что какой-то ключ не должен попасть не в те руки, что якобы одна часть у него, а другая — у них. Я вспомнил его разговор и предположил, что, возможно, его-то и искала Хелен. Наверное, вторая часть находится у человека, нанявшего его как большого специалиста в области раскопок и археологии, в той самой экспедиции пять лет назад  на Востоке, где, скорее всего, он его и нашёл.
Погружённый в эти мысли, я и не заметил, как мы с Жевеном добрались до бара. Зайдя внутрь, я поприветствовал своего бывшего одноклассника, который работал здесь вышибалой. Мы проследовали, огибая слаломом столики, и подошли к Джерому, который, как всегда, встречал нас улыбкой.
— Привет, ребятки! Что-то мины у вас кислые. Может, вам по кружечке доброго пива? Только сегодня привезли!
— Нет, спасибо, — говорю я, сажусь, снимаю шляпу, положив её рядом с собой, продолжаю вести диалог. — Слушай, Джером, ты знал нашего отца достаточно хорошо. Не замечал ли ты чего странного за ним в последнее время перед смертью?
Джером перевёл взгляд в сторону, вспоминая то, что могло бы быть нам полезным. Джером был крепким мужчиной, с густыми бровями и толстым носом. Его карие глаза всегда игриво блестели, возможно, из-за выпитого в течение дня алкоголя. Ему было слегка за пятьдесят, и он гордился своими шотландскими корнями.
Джером решил ответить вопросом на вопрос и спросил нас, что произошло. Мы ему всё рассказали, но, как мне показалось, он не удивился. Чуть слышно, как будто самому себе, он сказал:
— К этому и шло.
— Знаете, ребята! — сказал Джером. — Я ведь всегда ему говорил, что эта вещица накличет беду. Так и вышло: вашего отца нет... Да и, похоже, у вас странные дела замаячили на горизонте.
— Постой, Джером! То есть ты хочешь сказать, что наш отец погиб в автокатастрофе неслучайно?!
— Случайности не всегда случайны, и да, я действительно так думаю, потому что последнюю неделю перед смертью он сильно пил и говорил, что скоро его уберут, и что я должен приглядывать за вами. Ещё он сказал, что только в том случае, если артефакт пропадёт, я должен передать вам этот ключ от шкатулки в тайнике, насколько мне память позволяет, под паркетной плиткой слева у камина... Кстати, а где ваша подруга Хелен? Мне она очень понравилась.
— Лучше не спрашивай, — почти синхронно сказали мы.
После этих слов мы с братом переглянулись и, схватив ключ, спотыкаясь об столики, которые встречались нам на пути, попутно прося прощения у людей, чьё спокойствие мы осмелились потревожить... Но у самой двери нас остановил вышибала-одноклассник, который передал нам красный конверт, от которого сразу повеяло запахом знакомого парфюма, который некогда свёл нас с братом с ума...
Я обернулся посмотреть на Жевена, и, судя по его выражению лица, он понял, кто отправитель. От волнения я машинально отдал его брату, и мы решили повременить с прочтением до дома.
Выйдя из бара, мы поспешили обратно в дом, предвкушая прочтение письма и обнаружение оставленного секрета отца. По пути я смотрел на ночное небо, оно было усыпано звёздами и хранило тайны, которые человек ещё не скоро разгадает...
Войдя в дом, мы с братом договорились, что начнём с письма от Хелен. Устроившись на старом кресле-качалке у камина, Жевен достал его и принялся читать вслух:
— Дорогие мои Фред и Жевен, мне очень жаль, что так всё вышло, ведь за небольшой отрезок времени, что мы провели вместе, вы мне стали одинаково дороги... Не пытайтесь меня разыскать, потому что это для вас может кончиться плачевно. Ваш отец не страдал паранойей, как думает Жевен, за ним на самом деле следили, но мы никак не могли разузнать, где он его прячет, и тут на игровое поле была добавлена ещё одна фигура... Сама не знаю, зачем я всё это вам рассказываю, но просто так исчезнуть, не попрощавшись, я тоже не могла... Мне очень жаль, что так вышло... Ваша Хелен.
В воздухе подвисла свинцовая тишина, которая тяжёлым грузом давила на нас обоих...
Первым оживился Жевен и медленно подошёл к углу камина. Встав на четвереньки, он сначала стал тщательно смотреть на паркет. После некоторого изучения он достал из брюк раскладной нож-бабочку и неуверенным движением подковырнул одну из дощечек паркета.
Я наблюдал за ним, выкуривая очередную сигарету... В голове мелькал образ Хелен, её губы, курносый нос, мягкая кожа, бархатная на ощупь, всё то, что я полюбил с одного взгляда нашей первой встречи.
Это был тёплый день с освежающим ветром, но к вечеру передавали грозу. На небе не было и намёка на нагаданный метеостанцией прогноз. День шёл размеренно и стремился к завершению. Я, как обычно, заехал в продуктовую лавку Крокет-стрит за апельсинами. Людей, несмотря на после рабочее время, было немного, а значит, к моей радости, простоять в очереди придётся недолго. Никто их не любит.
Дождавшись, быстро расплатился, положив две мятые купюры, лихо подхватив среднего размера деревянный ящик, я направился к выходу. Открыв дверь, я столкнулся с каштановолосой и зеленоглазой девушкой, красоту которой сложно описать простыми словами, а сложных недостаточно придумали. Но одно сказать можно с уверенностью: такая красота была результатом сделки с дьяволом. Удар молота Тора по скале. Искры посыпались из моих глаз. На секунду я забыл, как дышать, казалось, она не стояла, а парила в воздухе.
Её тело издавало какое-то особое свечение и тепло. Хотелось бы добавить к этому образу ещё и крылья, как у ангела, но, честно признаться, их там не было, да и некорректно было бы их сейчас добавить к описываемому образу этой чертовки.
Честно признаться, наверное, это и называется в общем понимании любовью с первого взгляда, может, и оно, а может, и нет. Ни с кем до этого момента я такого чувства не испытывал, поэтому уверять себя в этом не стал. Не стану и сейчас.
Барабаня о деревянный пол крыльца, падающие апельсины вернули меня из моей страны мыслей и эмоций во внешний реальный мир.
— Ой, простите, как неловко вышло. Ваши апельсины, — тонким и нежным голосом сказала она, улыбнувшись, глядя мне прямо в глаза.
— Н-ничего страшного, — как-то глупо, заикаясь, не в своей манере и не своим голосом ответил я.
Я начал трясущимися руками собирать оранжевые шарики, переливающиеся на солнце, обратно в коробку, она стала мне помогать в этом.
— Вы, видимо, очень любите апельсины, раз взяли целую коробку, — с легка заметной улыбкой сказала она.
— Что?! Да. Наверное. Подсел на свежевыжатый апельсиновый сок поутру, знаете ли.
— Хелен! — протянув аккуратную руку, сказала она.
— Заряжает энергией на весь день! — глупо рапортовал я и сделался болванчиком. — Хорошее у вас имя, Хелен, как у моей прабабушки, — протянув свою, в мозолях, сказал я.
— А вы, видимо, хорошо знаете своё генеалогическое древо, Фред?
— Можно просто Фреди! Не настолько, конечно, как хотелось бы. Всего в четыре поколения.
— Фреди — это для друзей? Знаете, в наше время и в четыре поколения знать уже неплохо.
— Да, так меня зовут друзья и близкие. Хотите быть моим другом? И, кстати, вы любите апельсины?
— Конечно хочу! Давайте будем друзьями! И да, я люблю апельсины, они напоминают мне маленькие солнца. Я немного увлекаюсь астрономией. Давай на «ты»! Не очень люблю формальности.
В её глазах бегали маленькие, еле заметные искорки, а инфантильное сравнение апельсинов с солнцем и вовсе покорило.
— Что ты здесь делаешь? Я никогда тебя раньше не встречал.
— А ты что же, весь город знаешь? — подловила она меня.
— Нет, но такую...
Тут я замешкался, проигрывая варианты продолжения, но ничего подходящего за несколько секунд придумать не смог.
— Какую?! — Она прищурила глаза, как бы призывая меня к ответу, и положила последний апельсин в ящик, который я держал двумя руками.
— Такую!
Снова туше.
— Смешной ты, Фреди!
— Не хотела бы сходить сегодня куда-нибудь?
Я позвал её в бар к Джерому, и она согласилась.
Мои воспоминания прервались, когда я обратил внимание на взволнованное выражение лица Жевена, причиной которого послужила найденная шкатулка. Это была железная, с виду очень прочная шкатулка, по всей видимости, из Индии, так как на крышке красовался большой блестящий слон, нёсший веточку вербы у себя в хоботе, плюс характерная чеканка, свойственная только этому региону.
Из потайного кармана я достал ключ из латуни, который передал мне Джером, и кинул его брату. Поймав ключ и стряхнув накопившуюся на шкатулке пыль, он вставил его в замок. Резкий щелчок, и мы на один шаг ближе к разгадке тайн, всё больше окутывающих нас последнее время, ближе к составлению пазла.
В глазах Жевена застыл вопрос, и я без промедления кинулся к нему. В нём было послание от отца.
— Привет, Фреди и Жевиньо, мои дорогие сыновья, если вы читаете это письмо, значит, скорее всего, меня нет. Наверняка что-то произошло, раз Джером вам отдал ключ от шкатулки. Так вот, помните эту экспедицию, на которую я уехал пять лет назад?! Я согласился из-за хороших денег, так как думал о вас и о вашем будущем, несмотря на то, что организовывалась она орденом семи старейших семей, которые тщательно скрывают его существование. А многие пытавшиеся что-то накопать журналисты попросту пропадали... Это очень влиятельный орден, в его состав входят семь самых влиятельных и богатых старейших семей планеты. Один человек пригласил меня на него поработать. Этого человека звали Варла. Её я знал давно, так как мы вместе учились на одном историко-научном факультете. В то время её отец был финансовым министром при правительстве. Уже тогда я понял, что это коварная и высокомерная особа, её на потоке мало кто любил, зато преподаватели души в ней не чаяли из-за многочисленных пожертвований в фонд университета и влиятельного папаши. Вас, мои дорогие, наверное, мучает вопрос, что это за ключ и почему из-за него такой переполох?! Хотел бы я и сам знать.
Когда она предложила мне эту работу, я сразу почувствовал, что тут что-то не так, и, движимый любопытством археолога-авантюриста, согласился. Она сказала, что наша исследовательская группа учёных будет состоять из четырёх человек, которая, в свою очередь, должна определить место и останки вождя ацтеков племени Хамурамби. В гробнице и предполагалось найти то, что Варла нам говорить не хотела...
На поиски гробницы ушло восемь месяцев, куча перерытого архивного материала и общения с местными, отказывающимися от благ цивилизации древними племенами, которые постоянно пытались продать нам оптом хорошо толчённый порошок из мумий.
Когда мы нашли предполагаемое место в пустыне, предполагаемое место с гробницей оказалось под толщей песка. Потребовалось время, чтобы нанятые рабочие до него добрались, поэтому мы разбили лагерь. И вот, когда на следующее утро мы должны были добраться до нашей цели, около двух часов ночи ко мне прибежал парень из местных, и, так как я раньше немного изучал диалект южных племён, постарался понять, что он мне хочет донести.
Его звали Азул. Это был парень лет семнадцати, с умными, как ночь, чёрными глазами, голый по торс и с красовавшимся на груди кинжалом, который был инкрустирован разными драгоценными камнями разных размеров и цвета. Я сразу приметил татуировку на левом предплечье в форме браслета, судя по ней, парень был из знатного рода.
Он очень нервничал, так как наш лагерь охранялся хорошо вооружёнными наёмниками. Ему пришлось пробираться ко мне тайком. Представляю сколько храбрости и решительности ему понадобилось. В череде мыслей я вспомнил, что уже видел эти глаза раньше: на рынке, в толпе людей, и где то еще.  Они пристально за мной следили, когда мы были готовы выступить из города в пустыню на поиски гробницы.
Я предложил ему чая, и он охотно согласился, сев на ковёр из ворсистой ткани и схватив чашку двумя руками. Одна из них была расписана замысловатым узором, на другой — кольца на пальцах разных размеров , очень древних форм, редко встречающихся в наше время. Он заметно нервничал.
Из его пылкой речи на местном диалекте, которую он щедро разбавлял жестикуляцией, я  едва понял, что то, что лежит в гробнице, никак не должно попасть к Варле. И это что-то — ключ, к чему, с его слов, я так и не понял. Зная из какого круга людей Варла, я поддался внутреннему чувству доверия к этому парню, хоть и видел его буквально час. Он, по всей видимости, на меня надеялся и почему-то мне доверял, хоть и не на все сто процентов. Почему он выбрал меня? Случайность, стечение обстоятельств или что-то другое — для меня это так и осталось загадкой.
Жестом я ему показал, что пора уходить, так как скоро начнёт светать. Я вышел из своей палатки посмотреть местонахождение патрулей. К счастью, они были далеко. Просунув в палатку руку, я махнул, тем самым дав ему понять, что можно выходить. Он высунул голову, огляделся, и, судя по тому, что ни звуков тревоги, ни выстрелов я не услышал, он благополучно покинул расположение лагеря.
Когда я зашёл в палатку, стрелка уже была на пороге трёх часов. Надо было что-то делать, ведь на семь утра были назначены окончательные работы и вскрытие гробницы. Я решил сходить и рассказать моему коллеге и другу Лоуренсу Кроули. Мне пришлось его разбудить и рассказать о состоявшейся встрече с Азулом. Я смог убедить его.
Мы пришли к общему мнению, что необходимо пренебречь приказом Варлы и начать раскопки пораньше, до того, как она появится. Что если юнец не врёт, и там на самом деле есть что-то такое, что и впрямь могло бы быть в какой то степени опасным попадя не в те руки? Разыгравшаяся фантазия и повод лишний раз насолить Варле не оставили нам выхода, хоть с ней шутки были и плохи.
Было решено объявить по постам, что подъём рабочих и исследовательской группы начнётся в четыре, дабы приступить к работам в полпятого. Лоуренс заметно нервничал и находился в лёгком возбуждении. Когда он нервничал, он, видимо, незаметно для себя часто трогал мочку уха, я это знал потому, что познакомился с ним за столом для игры в покер. Не самая лучшая не произвольная привычка для этой игры. И вот как мы познакомились и при каких обстоятельствах: перед археологическом сбором я решил зайти в один не примечательный местный бар, на мое счастье а в последствии и на беду там находился стол для игры в покер. За ним сидели уже несколько европейцев и трое местных парней. Среди них выделялся, прежде всего своим баскетбольным ростом Лоуренс Кроули. Игрок он был неважный, поэтому быстро обанкротился, но решил остаться и досмотреть игру. Когда я начал выигрывать, потихоньку начал замечать на себе недобрые взгляды соперников, им явно было не по душе, что у меня идёт игра. В процессе игры все, в том числе и я, изрядно выпивали, в совокупности с этим становилось всё яснее, что дело идёт к хорошей потасовке.
Я решил не оттягивать неминуемое, и после того, как один из них попытался смухлевать, я, недолго думая, разбил об голову шулера-неудачника пустую бутылку из-под пива, и на мою спину тут же пришёлся удар стулом, который разлетелся на детали, вместе с которыми я рухнул на пол.
Встать уже сил не было, но если бы мне дали немножко времени полежать и их подкопить, я бы встал и устроил им дикие танцы в стиле ламбады... но кто же даст?!
Сквозь полуобморочную пелену, которая охватила моё сознание после удара стулом, я начал слышать крики двух разъярённых самцов-буйволов в брачный период, у которых, как мне рисовало воображение, из носа и ушей шёл пар, и как они, будто на замедленной съёмке, бегут на меня.
И только у меня начинает проноситься перед глазами жизнь, как передо мной появляется Кроули... Двухметровый Кроули... Вместо кулаков у которого были огромные чугунные гири, которые спасительно поблескивали, по крайней мере мне так казалось. Он встряхнул кисти, встал в стойку. Буйволы бежали на титана... Левая гиря в подбородок одному и правая в район виска другому, как закономерный итог: коррида заканчивается в пользу тореадора.
Он поднял меня, и мы вместе вышли из бара. Я поблагодарил его, он сказал «не стоит», и мы попрощались. На следующее утро случайно мы повстречались на археологическом сборе, как оказалось, он тоже был археологом. Как позже выяснилось, Кроули — бывший чемпион своего университета по боксу. Друг-стена, друг-опора и поддержка, друг — хранитель моих тайн, а я, в свою очередь, его. Лучший друг. Этому парню я даже доверил бы свою жизнь... Поэтому немудрено, что я отправился именно к нему, а не к другим двум коллегам, с которыми был едва знаком, тем более наверняка те двое были близки к ордену, да и в целом доверия не вызывали.
Мы вышли и направились в палатку, чтобы объявить о раннем начале работ, было уже около пяти утра. Тут мы услышали крики солдат, охраняющих лагерь. Быстрым шагом мы направились к ним узнать, что происходит. Придя на то место, откуда были слышны крики, я увидел связанного Азула с кляпом во рту, он не показал и виду, что меня когда-либо видел. Мы с Кроули сделали то же самое.
Тут уже был и Баркли — толстый начальник охраны, который выписывал смачные шлепки по щекам Азула, а тот каждый раз смотрел при этом ему в глаза взглядом загнанного в угол волка.
Баркли был цепным псом Варлы, и стоило ей только спустить его с цепи, как он тут же бы здесь всех покусал, по крайней мере нас с Кроули-то точно, за то, что мы придумали ему прозвище Глазурь из-за стеклянного глаза, который ему поставили хирурги после того, как на какой-то из войн, на которых он побывал бессчётное количество раз, как он утверждал, один из осколков снаряда пришёлся ему прямо в глаз, отрикошетив при этом от каски товарища.
Не будь он подлым и жестоким человеком, мы бы вряд ли ему дали это прозвище, которое прижилось в исследовательской группе и которое его жутко раздражало. Но такой формы лёгкой издёвки он уж точно заслуживал.
Я спросил его:
— Что случилось?! И кто это вообще?!
— Какой-то щенок из местных племён, видно, пробрался что-нибудь стащить, мелкий воришка, — с этими словами он занёс руку, чтобы снова ударить Азула.
— Успокойтесь, Баркли! Что вы делаете?! Это всего лишь ребёнок, немедленно перестаньте, иначе я расскажу Варле, что вы проводили девушек, так сказать, лёгкого поведения в расположение лагеря, и ваше жалованье сократится вдвое.
При этих словах Баркли из цербера превратился в милого пёсика. Он решил оставить его до приезда Варлы. Я вздохнул с облегчением.
Мы сказали ему, что начало работ перенесено на полпятого, а не на шесть, сославшись на то, что нужно ещё раз всё осмотреть и подготовить к приезду Варлы. Мы решили сходить позавтракать, выпить по чашке кофе и ещё раз детально разобрать ход наших действий.
В двадцать пять минут пятого рабочие уже начали откапывать гробницу, это оказался каменный саркофаг — плоть пожирающий, совсем не похожий на тот, что мы видели на скрижалях. У него была тяжёлая крышка, которую рабочим пришлось сдвигать всемером. На нём были разного рода и размера символы, вырезанные и обожжённые для более чёткого выделения на общем фоне.
Изображённое лицо на саркофаге источало гримасу боли. Маска была наполовину испорчена. Инкрустация зелёным камнем глаз, похожим на изумруд, казалось, смотрела в глубину души, магнитила, притягивая остановить взгляд на них подольше. Золотые и голубые обрамления полосовали поперёк верхнюю крышку, вдоль же — три толстые оранжевые. Породу же дерева было трудно определить сразу. Каноп под органы рядом мы тоже не видели, возможно, они были вмурованы в одну из стен.
Когда саркофаг был немного приоткрыт, мы все вчетвером — я, Кроули и ещё два исследователя — двинулись к саркофагу. Нас отвлёк охранник, который прибежал с криками о пожаре. Наш план сработал, и все побежали на его тушение, тем временем я должен был забрать  ключ, а Кроули — освободить Азула.
Добравшись до приоткрытого саркофага, я увидел останки ребёнка с большим количеством браслетов на руках и ногах и ожерелий разной величины на шее. Я знал, что так хоронили вождей в то время, предварительно сделав подстилку из золотых монеток. Саркофаг был неизмеримо большой по отношению к телу ребёнка. Пол трупика было невозможно определить. Обмотанный льном. В позе эмбриона, что не свойственно технике мумифицирования. На черепе виднелись дырки размером с грифель карандаша.
В левой руке он держал что-то наподобие скипетра, а в левой — тот самый замысловатый ключ, судя по описанию Азула. Золотой и довольно увесистый, примерно шестнадцать-восемнадцать сантиметров в длину и пяти-шести в ширину. Полностью золотой, в середине был механизм с шестью крутящимися барабанами, на которых были символы или буквы, такими же он был покрыт полностью. С обоих концов торчали штыри по два, может, три сантиметра. Нужно отдать должное мастеру, изделие было искусно сделано. Было видно, что одной половины ключа не хватает.
Я аккуратно взял его, тщательно замаскировав, посыпав песком, чтобы выглядело так, как будто до него никто не дотрогался, и поспешил в сторону лагеря, пока меня не спохватились.
По пути я спрятал его недалеко у подножия одной из пещер, которые были возле лагеря. У той, что напоминала нам с Кроули медведя гризли.
К тому времени, когда я вернулся, пожар был потушен, а Баркли в припадке бешенства лаял на солдат, которые оставили пленника, который в итоге сбежал. Всё прошло как по маслу...
На горизонте показалась Варла в окружении телохранителей. Она подозвала Баркли, и тот рапортовал о начавшихся на полчаса раньше окончательных работах, о сбежавшем местном щенке, как он его называл, и возникшем пожаре.
По перешедшему на меня взгляду во время доклада я понял, что Варла начала связывать всё это воедино. Это выражение лица застывшей злобы отпечатывалось и так уже не на молодом лице и прибавляло к её возрасту ещё с десяток лет. Я стоял и смотрел на неё, видом не показывая ни капли волнения, просто вековая, давно застывшая на миллионы лет безмолвная скала. Лицо у меня было в саже, я специально вымазал и рубашку, как будто я тоже тушил пожар.
Она спросила, что мною двигало, когда я решил принять решение перенести раскопки на полчаса раньше. Я ответил, что по моим расчётам на окончательные работы потребовалось дополнительные полчаса.
— Пройдёмте, мисс, всё готово к вашему свиданию с мертвецом.
Мы проследовали в сторону раскопок, а Варла пустила по следу Азула своего верного пса...
Увидев гробницу, у Варлы округлились глаза и стали больше похожи на фары грузовика, по всей видимости, она узнала тот самый саркофаг, который был у неё на фресках, и застыла, сама не веря, что когда-либо его уже найдёт. У саркофага толпились рабочие, она приказала, чтобы все убрались подальше от него.
Подойдя к саркофагу поближе, она окаменела на несколько секунд, видимо, растягивая момент предвкушения. Я стоял у неё за спиной и еле сдерживал свою улыбку, которая, дай я себе волю, растянулась бы от уха до уха.
Она подозвала к себе Альберта, высокого, носившего бородку-эспаньолку, с чёрными волосами и острым носом археолога, и попросила его предельно аккуратно достать ключ. Он его достал, вернее сказать, половину от него, это был похожий на прямоугольный футляр из-под очков золотой предмет.Тут я понял, что это не был весь ключ полностью , а только половина.
Взяв его, Варла не подала и виду, что чего-то в нём не хватает, погрузилась на несколько секунд в себя и сказала, чтобы лагерь сворачивали, и что вечером мы уходим.
Вечером за мной прислали охранника, который проводил меня до палатки Варлы. Я зашёл, она восседала посреди палатки на стуле, слева от неё с ухмылкой сидел Баркли с перемотанной лопаткой, помахивая ножом Азула. Справа сидел Альберт, поглаживая свою бородку. Варла смотрела на меня как стервятник на добычу.
— Проходите, Уэйн, присаживайтесь.-принебрежительно сказала она.
— Нет, спасибо, я постою, тем более у вас тут и присесть-то некуда.
— Хорошо, как скажете.
— Давай, Варла, без этой всей мишуры... Зачем ты позвала меня, Варла?! Ведь ты нашла, чего хотела.
— Всё да не всё, мой милый Уэйн. Видишь ли, там не хватает ещё одной части ключа. С этими словами она достала точь в точь-в-точь такую же деталь что я спрятал.
— Извини, Варла, но мне это неинтересно даже с архиологической точки зрения. Я сделал свою работу, получил свои деньги, меня больше это не касается, я выхожу из игры. Я устал и хочу домой.
— Хорошо, буду говорить прямо. Знаешь, как-то подозрительно странно выходит. Этот мальчишка, судя по кинжалу, не нуждающийся в воровстве, перенесённые после его появления ранние раскопки, мнение Альберта, что часть лежала в саркофаге и кто-то открыв его забрал.
— На что ты намекаешь? Сдался мне этот ключ, на кой он мне?! А парень и вовсе мог украсть этот кинжал где нибудь или найти.
— Нет, Уэйн, я не намекаю, я говорю прямо: где вторая часть ключа? Ты же не хочешь иметь со мной проблемы натек ли?! Подумай о своих сынишках.
— Не надо мне угрожать и запугивать меня не стоит. Я уже всё сказал, и меня уже утомил этот разговор, который вряд ли к чему-то приведёт.
— Ты уверен?!— уже почти переходя на крик спросила Варла. Баркли скалился на меня желтыми зубами, А Альберт продолжал гладить свою бородку с легкой ухмылкой, которую я с удовольствием бы стер в иных обстоятельствах.
——Да, более чем.
С этими словами я вышел из палатки. За спиной я услышал команду Баркли:
— Взять его!!!
Но никто и не шелохнулся, потому как у входа в лагерь уже стоял Кроули с местной полицией. Мы решили подстраховаться, Кроули ещё утром после приезда Варлы ускакал в город, где рассказал о возможном убийстве или похищении. Местного языка он не знал, но, видимо, на пальцах устроил такое представление, что в полиции поняли, что что-то может произойти неладное, и поскакали за ним, и он успел как раз вовремя.
Варла со своей свитой вышла сразу за мной. Конечно, она могла перестрелять всех моих защитников и меня задержать, но даже для неё это, видимо, показалось перебором.
— Прощай, Варла!
— До встречи, Уэйн, — сквозь зубы прошипела она.
Полицейские решили проверить документы на легальность раскопок и тщательно проверить окрестности лагеря. Под создавшуюся суету мы с Кроули ускакали в город, а на следующее утро уже вылетели обратно домой.
Уже с аэропорта я заметил за собой слежку, мне нужно впредь было вести себя осторожно. Мне пришлось выждать время отрезком в год, чтобы найти доверенного человека, который заберёт спрятанную мной часть ключа. Это основа с тринадцатью вращающимися барабанами, без него ключ работать не будет, по всей видимости, обе детали дают возможность к считыванию какой-то информации. Я всё перерыл, но даже и близко не нашёл никакой зацепки, видимо, орден хорошенько подчистил все архивы.
Вы должны забрать его в отеле «Метрополис», в номере 501, в ванной, за зеркалом. Я понимаю, что ставлю вас тем самым под удар, но вы должны перепрятать его, а лучше всего уничтожить, только будьте осторожны, потому что за вами наверняка тоже следят.
Дорогие мои сыновья, помню тот день, когда мы ходили на рыбалку у бабушки в деревне, Фред уже тогда втихушку пыхтел сигаретами, как паровоз, а Жевен пытался ухлёстывать за девчонками. Тогда мы просидели битые четыре часа без улова, пока у меня не клюнуло, потянув на себя, я сразу понял, что там сидит гигант. Я решил дать вытащить его вам самим, сославшись на якобы боли в руках, и любовался на своих мальчиков, когда они вдвоём тянули за леску и кричали от восторга, перепачканные илом. Это был один из тех моментов, когда я был действительно счастлив. И помните ваша мама всегда вас любила.
Мне бы хотелось, чтоб вы были как одно целое, как тогда, — пару шестерёнок, а вкупе механизм... Да хранит вас бог. С вами и в ваших сердцах, с любовью, ваш отец.
Лёгкая холодная дрожь пробежала от начала до конца позвоночника, освежив память того дня. Всё то время, что брат читал письмо, меня не покидало чувство, что отец сидит за столом, потягивая дедовскую трубку, глядя исподлобья добрыми, наполненными легкой грустью, глазами.
На какое-то время я ощутил особенно остро, как мне дико его не хватает, и как на киноленте побежали самые прекрасные дни, проведённые с отцом. На тот момент я не знал, как мне будет его не хватать, если его вдруг не станет... В детстве он был для меня как огромное старое дерево, которое росло на поляне недалеко от дома, с огромными корнями, впивающимися, как будто цепляющимися за жизнь, и в то же время всем своим видом показывающими своё величие и могущество.
В детстве мне казалось, что оно хочет крикнуть: «Трепещите передо мной!», но в моей фантазии это выглядело как-то не устрашающе, поэтому каждый раз, когда я к нему подходил и думал об этом, я всегда улыбался... Улыбался и сейчас, вспоминая это.
Отец любил читать под ним, а мы, в свою очередь, любили под ним подурачиться. Я верил, хоть это и глупо, в какую-то связь между этим деревом и ним, поэтому приходил часто поговорить с отцом — для меня его душа не умерла, а перенеслась в этого гиганта...
Мы переглянулись с братом, медлить было нельзя, и нужно было направляться в отель... Перед уходом я взял из библиотечного шкафа книгу и извлёк из неё револьвер отца с его инициалами, который подарил ему тот самый владелец отеля и, судя по всему, друг нашего отца, который когда-то был капитаном армии. Перед уходом мы решили ещё раз сходить к тому самому дереву, чтобы пообещать отцу, что мы за него поквитаемся.
После этого мы поторопились в отель. Выйдя из дома, мы обнаружили двух парней, стоящих поодаль от нашего дома, и как бы ни в чём не бывало беззаботно болтавших, скорее создавали видимость этого. Мы решили пересечь полгорода до отеля на звере отца, на котором я выжимал добрых шестьдесят миль, на хвосте сидел чёрный «Мерседес» и никак не отставал несмотря на наши усилия скрыться в потоке машин.
Мы решили сыграть на знании города и запетлять по переулкам, тем самым оторваться от преследователей, нам это удалось, но, подъехав к отелю, мы обнаружили, что подозрительного вида типы околачиваются у отеля. На всех точках наших примерных передвижений были подставлены свои люди.
Для начала мы решили сходить проверить, всё ли в порядке у Луиса — управляющего отеля. Поднявшись по широкой лестнице, мы зашли внутрь. В холле было пустынно, так как основной навал туристов приходился на зиму. Мы проследовали на ресепшен и там поинтересовались, где управляющий Луис, нам ответили, что он просил к себе никого не пускать и что у него важная встреча.
Меня это сразу насторожило, и мы проследовали в сторону кабинета, несмотря на протесты швейцара. Пройдя по длинному коридору, мы подошли к двери и постучали.
Тук-тук.
— Луис, откройте, это Фред и Жевен.
В ответ последовала лишь тоскливая тишина. Ещё стук, и ещё, и нами было принято решение ломать дверь. Одному мне она не поддалась, и мы решили с братом атаковать её вдвоём.
После нашей победы над дверью и войдя в комнату, нас охватил тихий ужас, а мышцы сковало оцепенение. На большом дубовом столе лежал Луис, кровь капала медленно со свисающей руки на раскиданные по полу бумаги, которые в своём большинстве царили в общем хаосе кабинета.
Позади него от ветра колыхались атласные шторы, было открыто окно. Видимо, через него убийцы и скрылись по крышам зданий.
Я подошёл к Луису, чтобы проверить пульс, прислонив пальцы к шее, я надеялся уловить нить жизни, которая, судя по холодной коже и отсутствию пульса, была оборвана...
Жевен подбежал к окну и закричал:
— Вон они!
В два резких прыжка я оказался у окна. Эти двое коренастых мужчин были уже довольно далеко, чтобы пуститься за ними в погоню, да и наверняка это были хорошо вооружённые, специально обученные люди. Иногда они кидали беглые взгляды на окно, но из-за приличного расстояния черты их лица разглядеть было невозможно, кроме одной детали: один из них носил усы и был повыше второго. Не сказать, что это много, но это все что у нас было.
Судя по тому, как они ускорили шаги и прыжки по зданиям, они нас заметили, и вскоре они растворились, наверное, слезли по пожарной лестнице, а через минуту с визгом резины выстрелил чёрный «Мерседес»...
Мы же застыли, от части  шока, который испытали увидев кровавую картину, а отчасти от осознания того, что нам их уже не догнать.
— Люди ордена... — чуть ли не в один голос произнесли мы.
Наверняка они давно ему угрожали и много раз его посещали. Что им было нужно?! На 90 процентов мы были уверены, что причиной их встреч послужил этот злосчастный ключ, но бедняга просто либо не знал, либо не сказал, либо не верил угрозам ордена, что его убьют… Оставалось только гадать.
Мы обернулись на визг гувернантки, которая упала бы на пол, если бы не один из подоспевших вовремя швейцаров. Мы понимали, что за ключом сейчас идти было бы глупо. Мы решили позвонить комиссару полиции, который хорошо знал моего отца и относился к нему с уважением. Мы это видели каждый раз, когда отец забирал нас из участка в подростковом возрасте. В основном это были драки, в которые частенько ввязывался мой брат, а я, наверное, из чувства, что должен его защищать, так как он был младше, кидался вместе с ним в разные потасовки. Эта схема была у нас с детства.
Из чувства уважения к отцу он нас постоянно ему отдавал. Ух и крепко нам после этого попадало.
Я снял трубку с телефона Луиса и позвонил в полицию, обрисовал поверхностно ситуацию. Сухой, безразличный, уставший голос офицера сказал, что скоро у нас будет комиссар.
Оставив брата в кабинете с постепенно накапливающимся обслуживающим персоналом, я поспешил в номер 501. Сбегав вниз на ресепшен, швейцар без труда выдал мне ключи: он знал, какие отношения были у нас с Луисом. Я пулей пролетел пять этажей, состыковал ключ со скважиной, открыл дверь и обнаружил там хаос. Кто-то изрядно потрудился навести здесь порядок, и этот кто-то, по всей видимости, не знал, где искать. Номер был достаточно большой. Все картины были сняты, но зеркало в туалете было не тронуто, видимо кто-то в спешке пытался искать ключ. Сняв зеркало и аккуратно выдавив пару кирпичей я ничего не обнаружил в пространстве за ним. Неужели они нашли его?! Может его вообще здесь никогда и не было. Я все тщательно проверил, ошибки быть не должно.
Меня охватила мысль, что Варла всё-таки добралась до отцовской части ключа.
За окном послышался вой сирен. Я заглянул за шторы — подъехал комиссар. Пора было спускаться.
Пока я спускался, комиссар уже был на месте преступления. Он уже успел всех разогнать, кому здесь было нечего делать. Он, видимо, имел третий глаз на спине, потому что, как только я зашёл, он развернулся, выстрелив в меня взглядом полного подозрения. Мне этот взгляд сразу не понравился — он невольно натолкнул меня на мысль, что он нас подозревает, по крайней мере он хотел дать понять нам это.
Он поздоровался и попросил зайти, закрыв за собой дверь. Мы рассказали ему всё, как было, опустив лишь часть истории с ключом и оставив в тени Джерома.
Он внимательно нас выслушал. Сдвинул густые брови настолько, насколько физиологически был способен.
— Нам стоит лучше поговорить об этом в участке.
Согласившись с ним, мы сели в его машину и поехали в местное отделение. Там он привёл нас в свой прямоугольный кабинет, где пахло ветчиной и сыром, , и аккуратно закрыл дверь.
За окном звонко разбивались капли, барабаня по кромке рамы. Трофеи на стенах выдавали его страсть к охоте. Сложенные папки стопкой на столе говорили о том, что у него было много работы.
Вообще-то участок в нашем городе не мог похвастаться высоким процентом раскрытых преступлений. Полиция в этом городе была ленивая и грубая. Не брезговала и взятками, и «крышей» пары значимых прибыльных точек с игорными клубами и публичными домами, за что часто попадало в местные независимые не большие газеты, с которыми они вели негласную войну.
— Так. Как всегда с вашей парочкой масса проблем, — говорил он, стоя к нам спиной у окна.
— Что ты имеешь в виду, комиссар?!-спросил Жавен улыбнувшись мне.
— Послушайте, вы не понимаете, во что ввязались. Тут диктуют правила игры люди совсем иного калибра.
—Да?! И о чем ты?
—-Вы вляпались ребята, вот что я хочу сказать по самые уши.
— Ты про орден?! Варлу?! Убийство нашего отца, в конце концов?! В брате стала нарастать ярость с каждым словом. Мне кажется, комиссар, это ты не понимаешь — нельзя доверять этим людям.
— Ахах. Остынь, Жевиньо. Вам лучше, парням, пойти домой, отдать этим людям, наконец, то, что они хотят, и не впутываться в этот клубок неприятностей, что, как лавина, может обрушиться на вас и похоронить под собой. За вами, ребята, давно приглядывают. Задолжал что-то ваш папаша довольно большим людям.
По правде сказать, мне достаточно заплатили для того, чтобы повесить на вас это убийство, сфабриковав улики. Да и на суде проблем не было бы, так как я хорошо знаю лично всех судей. Один из них даже мой кузен. Да что там — с большей половиной из них мы делили одну индейку на День благодарения. Один щелчок пальцев и вы бы загремели надолго. Cгнили бы за решеткой и поминай как звали.
Но удача, похоже, на вашей стороне. Курьер как раз 10 минут назад доставил мне пухлый конверт с их печатью, который гласил о том, что я должен вам передать это. Думаю они хотят чтобы вы сами принесли им то что им нужно, но это уже не мое дело. По правде сказать я советую вам так и поступить и без фокусов.
С этими словами он протянул нам клочок бумаги, на котором было написано следующее:
Через два дня в рыбацком городишке.
На ум пришло только одно место. Как раз дорога туда занимала два дня. Видимо, орден следил ещё в то время, когда отец не был поражён костной болезнью, которая как рыбака отправила его на скамейку запасных.
— Свободны!
После этого он отвернулся обратно к окну.
—Уходя, Жевен не выдержал и выпалил:  а смерть нашего отца ты так же расследовал?
—Он посмотрел из подлобья давно уже потухшим взглядом и сказал в пол голоса: расследование показало, что это был несчастный случай.
—Свинья! - В сердцах выпалил Жевен.
—Лучше бы вам убраться прямо сейчас, пока я окончательно не разозлился сказал он.
—Уходим, Жевен нам больше нечего тут делать силой вытаскивая его из кабинета.
Мы вышли с Жевеном на улицу, на которой было уже малолюдно. Кто-то спешил с цветами домой предвкушая семейный уют, кто-то еле передвигая ноги туда не торопился. Последние закрывавшиеся магазинчики тухли один за другим, как перегорающие лампочки гирлянды. День стремительно увядал. Последние лучи заката скользили по крышам.
— Эта жирная продажная свинья даже пыталась казаться милой. Что ты об этом думаешь?
— Выбора у нас нет, нужно ехать.
—Да, но у нас ничего нет. Мы ничего не нашли, а они по всей видимости думают, что ключ у нас.
—Пусть так и думают, это наш пока единственный козырь. Будем блефовать. Эта не плохая возможность подобраться к Варле и отомстить за отца.
—И что, ты готов просто взять и застрелить ее? Просто прийти и хладнокровно ее убить?! Но мы ведь даже не знаем до конца имеет ли она отношение к его смерти.
—Послушай, тут как будто все очевидно. Посмотрим как пойдет. В память об отце, мы уже не можем просто так взять и сдаться. Нужно дойти до Джерома и все ему рассказать, возможно это единственный человек сейчас в городе кому можно доверять. Да. И выпить заодно пару стаканов газировки.
               На барной стойке спало несколько человек — ничего удивительного, обычная картина после устраиваемых вечеров стриптиза Джерома, которыми он очень гордился. Он говорил, что это хороший маркетинговый ход, и с этим трудно было не согласиться.
Было довольно уже пусто в баре. Джером, как обычно, протирал полотенцем бокалы за барной стойкой. Увидев нас, его зрачки расширились — он ждал от нас подробностей. Ему упиралось в бока любопытство, так что он уже не мог терпеть.
— Ну!
— Что «ну»?!
— Рассказывайте! Хотя нет, семь минут до закрытия. Сейчас я вызову этим бедолагам такси и закрою бар. Тогда и поговорим.
Мы зашли в складское помещение, которое по совместительству служило ещё и кабинетом. Кругом стояли аккуратно выставленные бочки с пивом. На одной из них лежала потрёпанная книга с бухгалтерским учётом. В углу стояла кожаная сумка с клюшками для гольфа. Свет был тусклее, чем в самом баре, и немного давил на глаза.
— Что было в письме? Что случилось?! Откуда вы такие озадаченные?!
Мы дали ему письмо. С многозадачным лицом он принялся его читать, опершись на полки с винами. Он то хмурил брови, то лицо его выражало недоумение, редко проскальзывала улыбка.
— Чёртов орден, чёртова Варла… Я так и знал, что это они его… Я много слышал его отрывками баек, но, прочитав это письмо, я смог собрать их в более или менее общую картину.
— Ещё Луис.
— Что ещё Луис?! Что ты имеешь в виду?
— Он мёртв. Был убит людьми ордена. Видимо, заплатил за молчание жизнью.
— Как?!
Он помолчал несколько секунд, потом покачал головой и сказал:
— Хороший был человек. Порядочный семьянин и патриот. Кто бы мог подумать, что дойдет до этого. Ключа у него даже не было, но он знал у кого он, но не сказал.
—Что?! И где он тогда?
— Он у меня. Это просто многоходовка, чтобы вы, сделав круг, вернулись ко мне. Да, какое-то время он хранился у Луиса, но это лишь чтобы орден так думал. Наверняка Уэйн не думал, что дойдёт до такого. По его плану это должно было сбить орден. Но от них так просто не отделаться. Конечно они ко мне приходили и угрожали, что сожгут бар и всякую кучу угроз в придачу. Но судя по всему я был не первый в списке и поэтому они быстро от меня отстали.
— Мы  хотим поставить точку. Нам передали предложение.
— Да? И в чём же оно заключается, Жевен?
— Они предложили продать часть ключа им в рыбацком городишке через два дня. Предложили круглую сумму. Подкрепили всё тем, что на встрече будет присутствовать Варла. Эти сукины дети думают нас купить. Да за кого они нас держат?!
— Я с вами, ребята. Ваш отец и Луис мне были как братья. Дайте же мне возможность помочь вам и поквитаться с ними.
— Хорошо, лишняя холодная голова нам не помешает. Остается один вопрос: будем блефовать и рисковать или возьмем ключ с собой?
— Что ребята, думаю выбора у вас особого нет.
—-Как нет?
—Точнее сказать он был у меня, но пришел человек и я отдал его.
—Как? Кому? Это же был наш козырь.
—- Поверьте, этому человеку можно доверять. С ним она будет какое то время в безопасности.
—Надеюсь ты знаешь, что ты делаешь Джером, отец не спроста не хотел его отдавать. Есть что-то в этом зловещее.

Джером, ворча, стал откатывать одну из бочек, под которой был подвал, и на полминуты скрылся из виду.
Поднимаясь из подполья, он сказал:
 У меня есть это.Он бросил коричневую сумку на одну из бочек, стоявших у стены.
Мы заглянули — там лежали шашки с динамитом, пистолеты, автомат, помповое ружьё.
— Сразу скажу, помповое ружьё моё. Люблю поохотиться и с ухмылкой передернул затвор.
  Никто не думал возражать.
— Жду вас через час у заднего хода бара, а пока пойду проверю свой грузовик. Только будьте осторожны, ребята. Не дайте себя застать врасплох. Мало ли, времена сейчас не спокойные.
Через час, нас уже ждал зелёный грузовик, купленный в своё время Джеромом у местного хлебозавода.
На вид грузовик казался крепким, пусть и не без мест, поевшей его местами ржавчиной.
Мы с Жевеном залезли в кабину, в которой было достаточно тепло. Дорога обещала быть длинной, и наш путь хоть как-то могла скрасить мексиканка с разноцветными листьями пальм на бёдрах, с гитарой на пружинке, которой лифчиком служили две морские звезды. Она покачивалась из стороны в сторону, когда грузовик наезжал на неровную поверхность.
В дороге было много анекдотов и баек от Джерома. Это немного перенастраивало нас, и на мгновения мы забывались.
Несколько остановок на заправках и недружелюбные кассирши.
Две поломки машины. На одну из них ушло более трёх часов, так что Джерому пришлось надавить на педаль, чтобы не выбиться из графика.
За окном виднелся ярко-алый закат с чайками на фоне, а на горизонте появился город.
Мы заселились в местный дешёвый отель у моря с пошарпанными, повидавшими всякое стенами.
Сон нас поработил. Шел мелкий дождь…