Всё повторяется...

Абсолютно права была моя сестра Татьяна, порекомендовав мне, студентке первого курса Витебского медицинского института, отдать предпочтение секции баскетбола, а не народной капелле.
 
Баскетбольная команда нашего института не ограничивалась местным уровнем – межвузовскими городскими и областными соревнованиями. Тренер Галина Сергеевна всегда находила возможности для поездок команды в другие города, своего рода обмена опытом. В ходе вояжей сравнивался уровень спортивной подготовки нашей баскетбольной команды и команд соперников; перенимались технические приёмы и порядок взаимодействия спортсменов во время игры, укреплялись отношения в команде вне игрового поля.
 
В мои студенческие годы всячески приветствовалось развитие дружественных отношений между профильными вузами союзных республик. Ежегодно в Витебске проводился волейбольный турнир медицинских институтов страны. Приезжали москвичи, ленинградцы, одесситы, латыши, эстонцы и литовцы.

В дни проведения состязаний в Витебском мединституте резко снижалась посещаемость занятий и успеваемость; учиться было некогда. Все игры проходили в спортивном зале нашего института; перед новоиспечёнными фанатами волейбола с самого утра стояла главная задача – занять места в «зрительном» зале. Кроме балконов, «гроздьями» студентов были обвешены все выступы, двери, подоконники. В первый день чемпионата руководство и сотрудники кафедры физической культуры нещадно гоняли страстных поклонников волейбола, потом махнули рукой на азартных болельщиков.

У меня и подруги Тошки сердце обливалось кровью: все – там, на турнире, а мы здесь, на учёбе. Тошка, Таисия Солодкина (Шафранская), мастер спорта по лёгкой атлетике, первая в Витебской области и одна из первых в Белоруссии спортсменка, освоившая технику прыжка фосбери-флоп*. Благодаря новой методике она «перепрыгнула самоё себя»; при росте сто семьдесят пять взяла планку на высоте сто восемьдесят сантиметров.
 
Понятно, что наше место было в самой гуще проводимых спортивных игр. В один из дней турнира с подругой сбежали с лекции по какой-то общественной дисциплине; мы просто не могли пропустить важнейшую игру команды нашего института!

Добрались до нужного места на любимом студентами общественном транспорте – трамвае. Я выходила первой и едва ступив на подножку, отпрянула: передо мной ниоткуда появилась протянутая рука! Замешкавшись, проследила взглядом, куда ведёт эта неизвестная верхняя конечность.

Она вела к молодому человеку скандинавского типа внешности, высокому сероглазому блондину. Не поняв моей растерянности, викинг, как я его мысленно окрестила, повторно подал руку, которую я с благодарностью приняла.

По пути к зданию института подруга потешалась надо мной:

— Какая же ты пугливая! Перед таким парнем оробела!

Я поначалу отшучивалась, затем с благостным выражением лица спросила:

– А тебе, Тасечка, часто подают руку при выходе из общественного транспорта?

— Вообще-то нет, только иногда – Сашуля Доносов.

— А совершенно незнакомые люди?

— Я не помню, наверное, никогда!

— Вот, то-то и оно! Посмотрела бы я на тебя на моём месте, наверняка, тоже бы стушевалась!

Таська согласилась с моим предположением. Мы с подругой обсудили тему галантного поведения прибалтов: не было сомнений, что викинг – это спортсмен одной из команд стран Балтии.

— А нашим ребятам до их культурного уровня ещё расти, да расти! – пришли мы с Тошкой к единому мнению.

Так хорошо начавшийся прогул хорошо и закончился. Наша волейбольная сборная победила в решающем поединке и вышла в финал соревнований, в итоге заняв первое место.

Баскетбольные турниры такого высокого уровня, как волейбольные, в Витебском медицинском институте не проводились. Однако обе наши команды, мужская и женская, часто бывали в Прибалтике. Рига, Вильнюс, Даугавпилс, Кретинга – всего и не припомню.

В середине семидесятых годов прошлого века поездка в Прибалтику – не рядовое событие. Получив от тренера информацию о предстоящей поездке в одну из прибалтийских республик, я всегда уведомляла об этом друзей и своих малочисленных недоброжелателей. Первых – пусть продумают заказы; вторых – пусть завидуют, как я когда-то завидовала участникам капеллы.

А заказывать было что! Прекрасный трикотаж, в том числе бельевой; удобная, красивая и недорогая обувь; аксессуары ручной работы; косметика и парфюмерия. Хотелось всё скупить оптом и ни с кем ничем не делиться!

Скромный студенческий бюджет мог позволить приобретение только недорогого трикотажного изделия да косметики. Трикотаж был отменного качества и, как тогда говорили, ноский – прочный, долго не изнашивавшийся. К примеру, элегантная трикотажная кофточка салатового цвета, приобретенная мною за девятнадцать советских рублей, стала «переходящей»: я – старшая сестра Мария – её дочь Таня – внучка Вика (уже в виде платьица, сшитого умелыми руками Татьяны).

Заказы студенток на промышленные товары (их было немного, все жили одинаково – от стипендии до стипендии) принимались мною безо всяких ограничений.

Другое дело – продукты питания. В магазинах самого небольшого населённого пункта Литвы или Латвии по приемлимой цене можно было купить вкусные и качественные колбасы, сыр, хлебобулочные изделия, конфеты. Поэтому при «оформлении продуктовых заказов» надо было держать ухо востро – всё придётся тащить на себе.
Я никогда не отказывалась привезти в небольших количествах колбасные изделия, вкуснейший восьмиугольный прибалтийский сыр «Рамбинас» и конфеты «Коровка». Не современные кондитерские изделия – сахар, скрепленный безвкусной субстанцией непонятного происхождения. А настоящие «Коровки» – с неповторимым сливочным вкусом, медленно тающие во рту и сохраняющие долгое приятное послевкусие.

Так вот, про «ухо востро». Перед одной из таких поездок студентка Тамара, видя доброжелательное настроение «приёмщицы заказов», завершила свой перечень:

— И привези мне две бутылки хорошего белого сухого вина. Нет, лучше красного!

— Так-так, – подумала я, – давно мы с девчонками не веселились!

— А зачем тебе хорошее белое или красное вино? – с неподдельным интересом спросила я.

— У меня скоро будет день рождения, хочу собрать всю группу, – заглотнула наживку визави.

— Разве ты обойдёшься двумя бутылками вина? В вашей группе один только Иванов моментом их выпьет. Думаю, тебе надо купить пиво «Дижалус» (плотный тёмный сорт прибалтийского пива в СССР – прим. авт.) в кеге, – глубокомысленно добавила я.

Девчонки в комнате начали потихоньку посмеиваться: они знали моё отношение к подобным заказам. Будущей же имениннице идея понравилась, видно, представила, как все подивятся такому шикарному застолью.

— А как ты думаешь, сколько нужно взять этого пива?

— Как и вина, два.

— Чего два?

— Кега, разумеется!

Ирочка Король, самая смешливая жиличка нашей комнаты, начала потихонечку хихикать. Вероятно, представила меня, катящую по «…узким улочкам Риги…» два двадцатилитровых кега. В Иринино веселье понемножку начал вплетаться смешок соседок по общежитию, скоро перешедший в безудержный хохот.

Тамара заподозрила подвох. Поглядывала на «пустосмешек», которые поочерёдно перебрасывались словами:

— Пива, ха-ха-ха!

— «Дижалус», ха-ха-ха!

— «Бархатного», умереть можно!

— Два кега! Ха-ха-ха!

Девчонки были посвящены в «пивной вопрос». Ранее, по возвращении из Риги, я рассказала подругам, каким вкусным бывает этот вредный напиток, и что означают три буквы – кег.
 
Тамара, стоически выдержав светопреставление, поинтересовалась:

— А кег – это тоже ноль целых семь десятых литра?

Новый взрыв хохота. В комнату начали заглядывать соседи: не нужна ли кому-нибудь помощь?

— Нет, нет! – отвечали мы сквозь слёзы.

Ирина, собрав всё своё мужество и, боясь опять рассмеяться, выпалила:

— Они бывают разного объёма: десять, двадцать, тридцать … На слове «сорок» Ира опять начала всхлипывать и, с трудом закончив фразу, – … литров, присоединилась к хохочущей компании.

Тамара с гордо поднятой головой, как и полагается обладательнице царственного имени, покинула наше жилище.

Так список моих малочисленных недоброжелателей пополнился ещё одной фамилией.

***

Перед очередной поездкой в Даугавпилс (второй по величине и значению город Латвии после столицы Риги – прим. авт.) тренер предложила взять с собою купальные костюмы. Мы недоумевали: зачем зимой купальники? На все вопросы Галина Сергеевна отвечала:

— Там посмотрим!

«Купальная» тема вызвала неподдельный интерес у всех, в том числе и у игрока мужской команды Николая К. Встретив меня в общежитии, он спросил:

— Нэлка, а ты не знаешь, зачем нужны купальники?

Мои неугомонные чёртики не могли упустить такую возможность.

— А ты не знаешь?

— Нет, даже не догадываюсь!

— Я краем уха слышала, что, возможно, нам удастся попасть в подпольный стриптиз-бар!

— Да ты что! Этого не может быть!

— Всё может быть! Это же Запад, Прибалтика!

— А зачем нам купальники? – не понимал Николай.

— Мы же пойдём не одни, а вместе с соперниками. Если они проиграют, в чём я не сомневаюсь, вдруг захотят взять реванш в другой «спортивной» дисциплине – эстрадном танцевальном номере на подиуме?

— Ты это серьёзно?

— Почему – нет? Молодые, раскрепощённые, хорошо сложенные девчонки и ребята вполне могут повертеться возле шеста.

— А наша команда, она какое имеет отношение к этому?

— Вот, правильно, Николай, ключевое слово – команда! Если тренер скажет идти, разве ты не пойдёшь?

— Ну, не знаю …

— А я пойду, ведь слово наставника – закон!

Николай долго и недоверчиво смотрел на меня, очевидно, не ожидая такой прыти у внешне скромной девушки. Поразмыслив, сказал:

— И я, наверное, пойду, если надо. Хоть и не хочется …

— Ты что, с твоей-то фактурой! «Горячие» латышские девушки даже червонцы в твои купальные плавки будут складывать!

Весь разговор я «держала» серьёзное и озабоченное лицо, как бы заранее смирившись с неизбежностью. Мною не было сказано фразы «Только это – между нами!», результаты озвучивания которой заведомо обречены на обратный результат.

Так и случилось: о содержании беседы никто не узнал.

В первый день пребывания в Даугавпилсе две команды медиков поочерёдно играли с командами какого-то промышленного предприятия города. По сложившейся традиции после игры команды оставались морально поддерживать друг друга.

Медики нанесли поражение промышленникам. Собрав всех игроков, тренер огласила дальнейший распорядок дня:
 
— Обед, отдых, можно поспать. В восемь часов вечера – сбор в холле гостиницы. При себе иметь купальные принадлежности и полотенце. И без опозданий!

Мы с Николаем заговорщицки переглянулись.

«Ну, вот, началось!» – подумал он, не обратив внимания, что тренер, против обыкновения, не назвала форму одежды.

В назначенное время за нами приехал заводской автобус. Примерно через полчаса мы вышли у довольно незатейливой постройки. Крестьянского вида мужчины, встречавшие компанию, гостеприимно пригласили нас в здание.

Назначение постройки определялось по запаху сразу при входе в неё – баня.
Хозяева извинялись, мол, немного не успели.

Переодевшись в купальники, первая смешанная женско-мужская партия отправилась в парилку.

Любитель русской бани, внутри парилки я не могла сделать вдох. Сухой воздух обжигал и хотелось только одного: поскорее отсюда выскочить. Тренер зашла вместе с нами и рассадила всех по полкам. Став у входной двери, она никому не позволила выйти раньше намеченного ею срока:

— Пот должен не просто выступить, а литься с вас ручьями! Вот тогда и выпущу!

– Ничего себе – немного «не успели»! – подумала я об извинениях принимающей стороны. — Если бы успели, то мы давно бы уже превратились в угольки! И так уже уши сворачиваются в трубочки! Хорошо, что у меня есть что вытапливать! А что можно «выжать» из Наташи? – прикидывала я, разглядывая худющую товарку.

Размышляя, я не заметила, что уже и не так жарко, и голова, защищённая войлочной шапкой, не утратила способности думать.

(Как выяснилось впоследствии, парилка была прогрета до температуры девяносто градусов – прим. авт.).

  Команда тренера прозвучала неожиданно:

— Все – на выход! И сразу – направо!

Так мы и сделали. Дивная картина открылась моему взору! Ледяная дорожка, ведущая к бассейну средних размеров с плававшими в нём льдинками!

Скользя ногами по льду, Галина Сергеевна подошла к кромке воды.

— Никаких раздумий! Делай, как я!

С криками, достойными лучших представителей племён североамериканских индейцев, тренер бросилась в искусственный водоём.

Все «перегретые» последовали её примеру; я на секунду задержалась. Нет, не из трусости: не могла оторвать взгляда от удивительного зрелища. Клубящийся над ледяным бассейном пар от разгорячённых тел напоминал сюрреалистическую картину неизвестного автора.

— Возвращайся на грешную землю, вернее воду! Быстренько сюда! – крикнула мне Галина Сергеевна.

Прыгнув в бассейн, замерла в ожидании внезапной остановки сердца. Вместо неё пришло ощущение покалывания, пощипывания, онемения рук-ног. А после выхода из бассейна – разлившееся по всему телу тепло, нега.
 
Перед Николаем я потом извинилась, сказав, что стриптиз-бар – это розыгрыш.
— А я и в самом деле поверил, ты так убедительно об этом говорила!

У меня не было никаких сомнений на этот счёт. Яркие, самые стильные импортные плавки Коли выгодно отличались от скромных советских изделий, демонстрируемых мужской половиной посетителей сауны.

***

Спустя сорок лет я вновь пережила ощущения, подобные эмоциям при первом посещении сауны. Правда, в несколько иной интерпретации.

Моя малая родина – посёлок Телеханы на Брестчине с известной в советское время лыжной фабрикой, производившей продукцию для жителей всего Советского Союза.

После смерти родителей совместными усилиями двух семей, сестры Татьяны и моей, мы бережно сохранили и благоустроили семейный очаг. Он, как и при жизни родителей, остаётся любимым местом отдыха нас, наших детей и внуков.

Завершающим этапом в обустройстве дома после его газификации, проведения центрального водоснабжения и канализации, реконструкции и капитального ремонта здания, стало строительство бани.

Проект сестры Татьяны позволил не привязывать баню к центральному водоснабжению, что дало возможность не опасаться замерзания системы подачи воды в зимний период.
    
Результатами воплощения в жизнь оригинальной идеи сестры иногда пользуются мои дети. Проживая на расстоянии более двухсот километров от Телехан, изредка в межсезонье звонят с предложением:

— А не махнуть ли нам, мама, в баню?

Три года назад выдалась славная погода в период времени между Новым годом и Рождеством Христовым. Дневная температура воздуха – семь-восемь градусов ниже нуля, обильный снежный покров, солнце.

Услышав в телефонной трубке голос старшего сына Дениса: «А не махнуть ли нам …», не дожидаясь окончания вопроса, ответила:

— Конечно, да!

В Гродно Денис собрал своих младших детей, двойняшек Гарри и Давида; по пути из Минска младший сын Павел заехал в Барановичи за родителями. И мы – «махнули»!

Денис, редкий специалист по подготовке бани, справился с задачей примерно за три часа, догнав температуру воздуха в парилке до семидесяти градусов. Павел помогал брату; мы с мужем и внуками занимались подготовкой семейного ужина.

В нашей бане часто парятся разнополые особы. Для удобства мастерица Татьяна изготовила порядка десяти импровизированных килтов с художественными аппликациями: бананы, перцы, клубнички, другие изображения. Фруктово-ягодные обозначения простынок очень любят дети; взрослые тоже находят возможность обыграть значения бананов-перцев-клубничек.

К первому нашему заходу в парилку уже наступили сумерки. Хорошо прогревшись, вспомнила свои институтские ощущения в даугавпилской сауне. Выйдя во двор, сняла банную одёжку и растёрлась снегом.

Едва я накинула на себя простынку, вышел Денис с сыновьями. Найдя самый большой сугроб, окунулся в него; его примеру последовали трёхлетние мальчишки.

К следующему нашему выходу из парилки начался снегопад. Пушистые хлопья снега медленно падали на крыши, кустарники, землю и наши горячие, в прямом смысле слова, головы. Как в шлягере Сергея Березина: «Снег кружится, летает, летает …»

Восторгу детей не было предела. Они кувыркались, бросались снежками, зарывались в сугробы, качали в снегу отца и визжали от удовольствия.

Я волновалась за здоровье внуков; слава Богу, всё обошлось.

С той поры одно из самых ярких моих воспоминаний: идущие гуськом по снегу два босоногих голыша, снежная кутерьма и заполнивший всё пространство снег, снег, снег …

И ощущение бесконечности бытия …

Всё повторяется …

*Фосбери-флоп – техника прыжка в высоту, разработанная и впервые представленная американским прыгуном в высоту Диком Фосбери, которая позволила ему выиграть золотую медаль Летних Олимпийских игр 1968 года и установить новый олимпийский рекорд – два целых двадцать четыре сотых метра.