Шквал над фиордами 1 часть 10 глава

И НА ВРАЖЬЕЙ ЗЕМЛЕ МЫ ВРАГА РАЗГРОМИМ…


КНИГА ТРЕТЬЯ

ШКВАЛ НАД ФИОРДАМИ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

УЛЕТАЮТ ЛЁТЧИКИ


Глава 10

…Воистину, нет у человека худшего врага, чем он сам! И ни один даже самый изощрённый и коварный недоброжелатель, мерзкий завистник или клеветник не сможет принести никому столько вреда, сколько его собственные неосторожные слова и необдуманные поступки…

Долгое время Сергею сходили с рук походы по рюмочным, пивным и ресторациям. Появление на службе с запахом. В смысле, с бодуна. И даже опохмелка. В каптёрке. Однако ничто не длится вечно.

– Товарищ Шамшурин, – как-то после построения подозвал к себе Сергея военком 15-го морского бомбардировочного авиаполка батальонный комиссар Сафонов. – Давай отойдём. Надо поговорить.

И они отошли. И поговорили. И разговор этот был не из приятных.

– Мне очень не хочется поднимать данный вопрос, товарищ капитан, – сказал Сафонов. – А тем более, ставить его ребром. Но. Поступают сигналы…

Военком многозначительно посмотрел на него. Ожидая реакции. Однако Сергей служил не первый день. На эту наживку не повёлся. И молчал. Сделав непроницаемое лицо.

Поскольку сигналы могли быть самыми разными. Начиная с недостатков в караульной службе. Или строевой подготовке. До потери политической бдительности. Так что, прежде чем начинать каяться и посыпать голову пеплом, стоило выяснить, в чём, собственно, дело.

– Вам доводили директиву № 3/СС Наркомвоенморфлота и Начполитупрафлота? – поинтересовался комиссар.

– Так точно! – вытянулся Сергей, руки по швам.

И незаметно перевёл дух. Так как в упомянутой директиве речь шла всего лишь о пьянстве и недисциплинированности в рядах РККФ. А не о вредительстве.

Иными словами, ему предстоял обычный втык. Нагоняй и пропесочка. То бишь, взбучка, вздрючка, выволочка. И прочая головомойка. Процедура для военного человека привычная. Можно даже сказать, рутинная. Являющаяся неотъемлемой частью повседневной службы, важнейшей составляющей и главным её содержанием.

Ибо. В соответствии с уставом, каждый начальник несёт полную ответственность за политико-моральное состояние личного состава. И обязан! В обращении с подчинёнными быть строгим. И требовать точного и сознательного выполнения ими воинской дисциплины, правил и порядка, установленных уставами и инструкциями.

Во флоте, так же как и в армии, все начальники (включая наркомов) в обязательном порядке находятся у кого-нибудь в подчинении. И свою долю матерков получают регулярно. Вне зависимости от количества золотых галунов на рукавах. И их ширины. При этом высшему и старшему комначсоставу достаётся не меньше, чем среднему или младшему. И в столь же цветистых выражениях.

Что же касается пьянства, которое стало бичом и РККА, и РКВМФ, то борьба по выведению этого родимого пятна велась неустанно. Хотя и без особого успеха. К сожалению.

В январском приказе командующего ВВС Краснознамённого Балтийского флота приводились ужасающие цифры. Только за полгода в частях флотской авиации было совершено свыше тысячи дисциплинарных нарушений (двести пьянок и дебошей, сто самовольных отлучек, девяносто оскорблений начальства и так далее), более половины из которых совершили кандидаты в члены и члены ВКП (б), «отличившиеся», в том числе, и в прогремевшей на весь флот пьяной драке тридцать первого декабря с участием командного и политического состава 1-го минно-торпедного полка – ответсекретаря политрука Мазура, начсвязи полка старшего лейтенанта Бабушкина, начштаба эскадрильи старшего лейтенанта Хохлова и других.

Напрямую связывая недисциплинированность с низкой боеготовностью и ростом аварийности (в том же 1-м минно-торпедном авиаполку, где было зафиксировано полторы сотни проступков, за то же время случилось шесть аварий и поломок), исполняющий должность командующего ВВС КБФ полковник Кузнецов в своём приказе требовал: «Борьбу с пьянством и борьбу за установление железной дисциплины считать одной из главных задач в работе комсостава и партийно-комсомольских организаций. Решительно и безпощадно наказывать всех лиц, замеченных в пьянстве. На неисправимых пьяниц представлять материал для отдачи под суд военного трибунала».

Сергей не снятых взысканий не имел. К «неисправимым» не относился. И хотя, по словам военкома, был уже «замечен», ещё ни разу не залетал по-настоящему. Поэтому их «беседа» никаких серьёзных последствий не имела. Несмотря на всю свою суровость.

Впрочем, это был лишь первый звоночек. Вслед за которым последовали другие. Уже не столь безобидные.

Как странно! Каких-то семь лет назад он и представить себе не мог, что его будут прорабатывать за пьянку. Потому что до призыва этим делом не увлекался! Невзирая на трудное детство и прочие тягости и лишения военного коммунизма и новой экономической политики.

Более того, возглавлял деповскую ячейку Общества по борьбе с алкоголизмом. В качестве партийного поручения. Организовывал антиалкогольные митинги и демонстрации. И распространял билеты безпроигрышной лотереи «Книга вместо водки!». Устраивал агитсуды над пьяницами, прогульщиками и бракоделами. И участвовал в рейдах по борьбе с подпольными шинкарками и самогонщиками.

И, вот, когда победа над этой, поистине общенародной, бедой была уже совсем близка. Вдруг возобладало мнение, что пьянство исчезнет само собой. По мере продвижения страны к социализму. В связи с ростом благосостояния и культуры. И поступило указание перейти от узкой антиалкогольной работы к развёрнутой борьбе за оздоровление бытовых условий. Журнал «Трезвость и культура» был закрыт. Общество по борьбе с алкоголизмом слилось с обществом «Долой безграмотность» и Союзом безбожников в общество «За здоровый быт». А в число ударных строек тридцать третьего года был включён целый ряд крупных винокуренных заводов.

Сергея вызвали в райком. И разъяснили политику Партии. В данном вопросе.

А дело было в том, что к концу первой пятилетки затраты на строительство промгигантов превысили плановые в полтора раза. И все резервы оказались исчерпаны. То, что можно было продать за валюту (нефть, лес, хлеб, пушнина, золото), было продано. Церковные ценности изъяты. Прогрессивный налог с нэпманов собран. Зарплаты рабочих и служащих заморожены. Обязательные «займы индустриализации» среди населения распространены. Так что, единственным источником дохода осталась водочная монополия.

– Конечно, без водки было бы лучше, ибо водка есть зло, – сказал товарищ Сталин во время одной из встреч с трудовыми коллективами. – Но тогда пришлось бы пойти в кабалу к капиталистам, что является ещё большим злом.

Сергей от курса, указанного товарищем Сталиным, никогда не отклонялся. Справедливо считая, что товарищу Сталину виднее. Куда должна вести генеральная линия. Поэтому взял, как говорится, под козырёк. И развернул работу ячейки в нужную сторону. И сам развернулся. В смысле, стал вносить посильный вклад в финансирование ускоренного развития тяжёлой промышленности. И прочей металлургии. Дабы не идти в кабалу.

Начинал он как все. С кружки пива. Возле бочки напротив деповской проходной. Но вскоре уехал в Ейск. И познакомился с Тамарой. Которая предпочитала проводить время в более культурной обстановке. То бишь, в ресторане. С бокалом вина. И тогда он переключился на портвейн.

Довольно долго «Массандра» помогала им поддерживать гармонию в браке.

Пока Сергей прохлаждался на своей гидроавиабазе, Тамаре приходилось тащить на себе все домашние дела. И она очень уставала. От этого однообразия. И скуки. Поэтому вечер старалась провести как можно веселее. С обязательным скандалом в оконцовке. Зато потом они мирились. И это было очень романтично.

И всё бы было хорошо. Поскольку Тамару такие отношения вполне устраивали. Хотя она и утверждала обратное. Однако Сергея эти безконечные качели просто выматывали. Настолько, что иной раз и домой идти не хотелось.

А потом он влюбился в Анастасию.

И незаметно для себя перешёл на крепкие напитки. Чтобы заглушить тоску от безответной любви.

А когда развёлся с Тамарой, стал злоупотреблять не только по вечерам. Дома. Или в какой-нибудь забегаловке. Но и днём. Даже в расположении. Вот, и нарвался.

Зла на военкома Сергей не держал. А за что? Всё верно! Каково сеется, таково и веется! Директиву читал? Читал. Под роспись, между прочим! И приказ тоже. А сам!

– Международная обстановка обострена уже до крайности. Антанта клыками клацает. Самураи мечи точат. Белофинны совсем обнаглели. А дисциплина хромает. И негативно влияет! На боеготовность и на аварийность. А рыба с головы гниёт! – рубил наотмашь комиссар. – Ну, хочешь ты напиться, так напейся уже. Но не на службе! Запрись себе дома. В сортире! И пей, сколько влезет. Только вестовому скажи. Где тебя, сволочь такую, искать. Если враг на Родину нападёт. И, не дай Бог, эскадрилья по тревоге в срок не уложится! Пойдёшь по пятьдесят восьмой. За контрреволюционный саботаж! Со всеми вытекающими. Вплоть до высшей меры!

Анастасию после работы Сергей больше не ждал.

И вовсе не оттого, что она однажды не ночевала дома. Что произошло, кстати, по абсолютно уважительной причине! Так как в тот выходной Анастасия ездила к отцу с матерью во Всеволожский. Как она сама позднее ему и объяснила.

Нет! Сергей перестал провожать её не поэтому. А потому что! Как-то вечером. Когда он догнал Анастасию. И уже пристроился, чтобы проводить. До «пограничного» перекрёстка. Она сказала с возмущением:

– Ты меня преследуешь!

И прищурилась на него так! Будто он враг народа.

А он совершенно не преследовал её! Просто стоял. Под знакомым клёном. И ждал. Битых три часа. Успев практически опустошить свою карманную фляжку с «Юбилейным».

А она, всё равно, рассердилась. За то, что он так долго маячил возле Дома культуры.

И тогда Сергей перестал караулить её по вечерам. И проходил, не останавливаясь. И мимо этого угла. И мимо этого клёна. И мимо этой чугунной ограды. Где отстоял не одну вахту! А теперь шёл мимо. Шаг за шагом. Лишая себя единственной возможности увидеть Анастасию! И насладиться. Хоть чуточку! Милыми глазами. И улыбкой.

Зато теперь он мог безпрепятственно пересекать границу её «владений». Сколько угодно бродить по 13-й линии. Вдоль набережной реки Смоленки. И в Камском саду.

И он пересекал. И бродил. И даже стоял во дворе её дома. Любуясь заветным окном. Разнузданно и безудержно.

А потом прекратил и это.

Ибо. До него дошло. Наконец-то! Что Анастасия. Никогда! Его уже не полюбит. Потому что любит уже! Но не его. А этого! С тремя шпалами на петлицах, усиками и медалькой.

В последнее время Сергей очень плохо спал. Очень много пил. И очень много думал. Пока не додумался.

Тосковать ему никто не мешал. Тамара отправила дочку в пионерлагерь на всё лето. И уехала в Ейск. Ещё в начале июня. Чтобы подготовиться к предстоящему переезду. Так что он мог до утра сидеть на кухне. Беседуя с бутылкой. И вспоминая встречи с Анастасией. Пока не довспоминался.

И вдруг понял. Что к чему.

А мог бы и раньше. Понять! Она, ведь, даже не скрывала. Своего отношения к интенданту. Ни в читальном зале. Просто расцветая, когда он подходил к стойке. А она улыбалась ему так! Как никогда не улыбнётся Сергею. Ни на танцах. Просто млея, когда этот ловелас приглашал её. А она смотрела на него так! Как на Сергея не посмотрит никогда…

Ранним утром тринадцатого августа на всём протяжении советско-маньчжурской границы загрохотали пушки.

Главный удар в направлении на Харбин (из района Тамцаг-Булак) осуществил Забайкальский фронт. При поддержке 3-й отдельной авиационной армии РГК. Навстречу Забайкальскому ударили Дальневосточный (из района Благовещенска и вдоль реки Сунгари) и Приморский (из района Гродеково) фронты. При поддержке 1-й и 2-й отдельных авиационных армий Резерва Главного Командования и Краснознаменной Амурской военной флотилии. После освобождения Харбина все три фронта должны были двигаться в направлении на Мукден. И далее на Бэйпин, Порт-Артур и Сеул. Кроме того, силами двух конно-механизированных групп Забайкальского фронта был нанесён вспомогательный удар в направлении на Бэйпин (из района Эрдени-Цаган).

Первые скупые упоминания о боях в Северо-Восточном Китае и Японском море в центральных газетах появились лишь через полторы недели. Уже после того, как были освобождены Харбин, Чаньчунь и Мукден. И разгромлена самурайская «Эскадра возмездия». После того как были произведены массированные бомбовые удары по Японским островам. Когда, в ответ на варварские воздушные налёты на Владивосток и попытки обстрелять его с моря, были сожжены сотни японских населённых пунктов. Начиная с таких крупных, как Токио и Киото, и заканчивая никому неизвестной Хирошимой.

В сообщении ТАСС от двадцать четвёртого августа указывалось: «Ряд иностранных газет, основываясь на неверных сообщениях министерства флота Японии, даёт сведения о столкновениях между японским военно-морским флотом и советским Тихоокеанским флотом в Японском море. Японские газеты лживо утверждают, что советский флот первым нарушил японскую границу. В то же время японские газеты хвастливо кричат о «больших» потерях, понесённых советским флотом. На основании данных, полученных из Главного морского штаба РКВМФ, ТАСС имеет возможность сообщить проверенные данные о событиях в Японском море.

В действительности в Японском море произошли следующие события.

Семнадцатого августа военно-морской флот Японии в количестве сорока боевых кораблей нарушил морскую границу СССР и совершил попытку прорваться к Владивостоку для его бомбардировки. В составе так называемой «Эскадры возмездия» находились тяжёлые артиллерийские корабли, в том числе, сверхдредноуты типа «Фузо», а также авиаматки, крейсера и эсминцы.

Японские боевые корабли были обнаружены советскими самолётами-разведчиками в советских территориальных водах. Когда намерения японского командования стали полностью ясны, советская военно-морская авиация получила приказ атаковать японские боевые корабли.

По данным Главморштаба бомбами и торпедами были потоплены сверхдредноут и два тяжёлых крейсера, один из которых взорвался. Три сверхдредноута и два тяжёлых крейсера были повреждены. Кроме того, были потоплены две авиаматки, два лёгких крейсера и пять эсминцев. Потери советской авиации – шестьдесят два самолёта.

Двадцать второго августа военно-морской флот Японии совершил новую попытку прорваться к Владивостоку. Эта попытка была пресечена советской авиацией, подводными лодками и торпедными катерами. Кроме того, на подступах к Владивостоку в прибрежных районах было выставлено оборонительное минное заграждение.

По данным Главморштаба потери военно-морского флота Японии двадцать второго августа от бомб, торпед и морских мин составили не менее десяти тяжёлых артиллерийских кораблей, в том числе, два сверхдредноута. Ещё три сверхдредноута получили сильные повреждения. Потери советской авиации – восемьдесят самолётов».

Двадцать восьмого газеты сообщили об освобождении Бэйпина и Порт-Артура. А двадцать девятого августа был опубликован новый, уже второй за этот месяц, Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза.

За Хасан этого звания было удостоено двадцать шесть воинов, за Халхин-Гол – тридцать три (в том числе, двое – уже по второму разу), за Северо-Восточный Китай и Японское море – тридцать девять!

При этом из двадцати пяти пилотов, ставших Героями Советского Союза двадцать девятого августа, двадцать два служили во флоте.

В военно-морской авиации, которая без сомнения является самым элитным видом ВВС, как в деревне, все друг друга знают, или, как минимум, имеют общих друзей и знакомых. Кто-то вместе учился. Одни – в ВШМЛ, другие – в ВЛТШ, третьи – в ВМА. А кто-то вместе служил. На Чёрном море или на Балтике, за Полярным кругом или на Дальнем Востоке.

Сергей был искренне рад такой высокой оценке боевой работы своих товарищей. Хотя эта радость была приправлена огромной долей горечи. Так как половина Героев получила это звание посмертно.

Когда во время крайнего совещания комначсостава им довели совершенно секретную информацию о воздушно-морской операции Тихоокеанского флота по уничтожению самурайской «Эскадры возмездия», Сергею сразу вспомнились прошлогодние манёвры. На Чёрном море. В ходе которых отрабатывалась сходная боевая задача. Вспомнился и «разбор полётов», которым руководил комфлота флагман 2-го ранга Юмашев. В апреле возглавивший ТОФ. И реализовавший в настоящем бою наработки, сделанные во время тех учений. Только применительно к возможностям Тихоокеанского театра военных действий.

Творчески развив идею комбинированного торпедно-бомбового удара по соединению врага, Юмашев отказался от привлечения тяжёлых артиллерийских кораблей и лёгких сил. Ввиду полного отсутствия наличия таковых. Использовать имеющийся москитный флот (сто четырнадцать торпедных катеров) на значительном удалении от берега также не представлялось возможным. Поэтому основная роль в разгроме вражеской эскадры досталась торпедоносцам (тридцать Р-5Т и сто двадцать ДБ-3Б и ДБ-3Т) и скоростным бомбардировщикам (шестьдесят два СБ). Которые после обнаружения вражеского ордера морскими дальними и ближними разведчиками (восемь МДР-6 и сто двадцать МБР-2) под прикрытием истребителей (сто восемьдесят шесть «ишаков») должны были атаковать противника. Кроме того, на путях отхода повреждённые японские корабли поджидали четыре подводных минных заградителя типа «Ленинец» и двенадцать средних подводных лодок типа «Щука».

Впрочем, это было ещё не всё. В конце июля на Дальний Восток был переброшен 85-й отдельный смешанный авиаполк ОСНАЗ (десять тяжёлых бомбардировщиков ТБ-3 «Звено СПБ» и двадцать истребителей И-16 СПБ), сформированный на базе НИИ ВВС РККА и укомплектованный лётчиками-испытателями. Обученными нанесению бомбового удара по морским целям с пикирования. Этот тактический приём ещё не получил широкого распространения. Однако уже доказал свою исключительную эффективность во время опытных бомбёжек на испытательном полигоне НИИ ВВС.

«Составной пикирующий бомбардировщик» (один ТБ-3 и два И-16) явился блестящим решением неразрешимой задачи. Компромиссом, соединившим в себе огромный радиус действия и грузоподъёмность медлительного бомбовоза ТБ-3 с высокой маневренностью и скоростью маленького, но юркого ястребка И-16, обладавшего незначительной дальностью полёта и бомбовой нагрузкой.

И-16 мог бросить бомбы с крутого, практически отвесного, пикирования. Но поднимал всего две 100-кг фугаски. Которые сверхдредноуту были, что слону дробина. В смысле, как об стенку горох. И не могли пробить даже палубу. Не говоря уже о башнях главного калибра и прочих пороховых погребах. Закованных в многосантиметровую броню.

Тогда как один бомбардировщик ТБ-3 «Звено СПБ» нёс на своих подкрыльевых фермах два пикировщика И-16 СПБ с двумя бронебойными бомбами БРАБ-220 каждый. А десять таких звеньев – двадцать таких пикировщиков! Способных вывалить на вражеские корабли сорок таких бомб! На изготовление которых пошли морские одиннадцатидюймовые полубронебойные снаряды.

Неудивительно, что они оказали такое убийственное действие на самурайские сверхдредноуты. Ибо на конечном участке траектории разгонялись до скоростей, не уступающих подлётным при стрельбе из орудий. При несравнимо большей точности попадания в цель!

А точность, судя по результатам фотоконтроля, была просто феноменальной! Бомбы рвались на крышах огромных орудийных башен. Пробивали широкие палубы. И крушили надстройки-пагоды, дымовые трубы и мачты, спасательные шлюпки и катапульты с гидросамолётами.

Круче всего досталось флагману. Получив и в нос, и в корму, он накренился и выкатился из строя. Дымя и разгораясь. Перепало и его охвостью. Начались пожары. А потом один из кораблей взорвался! Такого Сергей ещё не видел. Даже на фотоиллюстрациях к описаниям Ютландского боя. Огненный столб взметнулся метров на триста, а чёрный гриб дыма поднялся на высоту более километра! Что же касается авиаматок, то они загорелись не сразу. Но уж когда загорелись, дымом накрыло всю округу.

Вслед за пикировщиками на врага ринулись торпедоносцы. Сквозь огонь, прошивающий всё видимое пространство. Смотреть на который было страшно даже на фотографиях. А они шли. Тройка за тройкой. Натыкаясь на разрывы зенитных снарядов, раскалённые трассы и белоснежные водяные столбы. Разваливаясь на куски. И падая. Или вспыхивая. И разматывая хвосты чёрного как смоль дыма. До самых вражеских бортов. Врезаясь в них вместе с торпедами. Но, не сворачивая с боевого курса.

Сергей не знал, кто эти парни. Ведущие эти самолёты. Но так уж вышло, что он знал очень многих из тех, кто мог идти в эту атаку. И сам пошёл бы, если бы пришлось. И обязательно пойдёт! Однажды. Когда настанет его час…

Будь интендант один, ничего бы не случилось.

После «беседы» с комиссаром Сергей на службе пьяным уже не показывался.

Тем вечером он отдыхал не в рюмочной. Не у ларька «Пиво-Воды». А как человек. В смысле, настоящий красный военморлёт! В конце концов. И с самого начала. Который имеет право! И возможность. Выпить по-людски. Не в подворотне. А в ресторане «Астория»! С окнами на площадь имени товарища Воровского, памятник кобыле царя Николая I-го (он же Палкин, он же Романов, он же Готторп, он же Гольдштейн) и золотые купола Государственного антирелигиозного музея.

Пил он по-обыкновенному. То есть очень много. Как говорил писатель А.С. Пушкин.

Расположившись, как всегда, у оркестра. Сергей заказал себе красной икры. Ассорти из свежих овощей. Осетринку под сметанным соусом. С картошкой на гарнир. И водочки ледяной. Чтоб изморозь по графинчику! А ещё, само собой, ясное дело, а как же иначе! Клюквенный морс. Ибо. Пьют, не запивая, только неисправимые пьяницы. А он не абы как. А целый капитан! Два с лишним галуна на рукавах. Комэска! И всё такое.

И тут. Нарисовался этот. Да, не один, а с барышней! В модной шляпке. Маникюр-педикюр. Глазки подмалёваны. Губки накрашены.

И так Сергею вдруг стало обидно. За Анастасию. Что даже не высказать! Она, значит, влюблена. В этого. Интенданта. Прижимается к нему. Надышаться, значит, им не может. А он! По ресторациям шляется. С кем ни попадя.

Да, ещё официантке хамит.

И тогда Сергей сделал ему замечание.

Конечно, это было ошибкой. Не надо было так поступать! Но промолчать он не мог. Во-первых, потому что успел крепко накатить. И уже ополовинил свой графинчик. Во-вторых, потому что недавно побывал под огнём. И ещё не совсем отошёл от свидания со смертью. А в-третьих, эта береговая крыса сама напросилась.

Поэтому. Позабыв о субординации. Сергей сказал:

– Товарищ интендант 1-го ранга! Вы не на овощебазе. Сейчас же, извинитесь перед официанткой!

Вот, тут-то всё и началось.

Интендант, который был уже совсем кривой, извиняться не пожелал. А даже наоборот. Повысил голос. И приказал Сергею заткнуться. Потому что не его собачье дело!

И тогда. Сергей встал. Подошёл к этому невеже. А потом оглянулся. Якобы на оркестрантов. И врезал ему в челюсть. Почти без замаха. Но. От души.

Под ноги танцующим, звеня, посыпались тарелки и бокалы. Стянутые интендантом со стола. Вместе со скатертью. Когда он полетел со стула.

Барышня взвизгнула. На весь зал. Словно у неё сумочку в трамвае подрезали. А её незадачливый кавалер, пытаясь подняться, ползал по узорному паркету. На четвереньках. Посреди салатов и битой посуды. Матерясь последними словами. И нарываясь на повторение. Мать учения.

Но ему повезло. В ресторане оказалось немало военных. Они и вмешались в воспитательный процесс. К счастью. Для воспитуемого. Ибо. Сергей мог не удержаться от искушения. И продолжить воспитание. Уже ногами.

А потом было отделение милиции. И протокол.

Сергей успел допить свой морс. Перед тем как прибежал постовой. И постарался протрезветь. Насколько возможно. Поэтому вёл себя вежливо. И вскоре был отпущен.

В отличие от интенданта. Оравшего, что он член Партии с дореволюционным стажем. И учинившего безобразный скандал. Так что дежурному пришлось отправить его в вытрезвитель. На улице имени Марата, дом семьдесят девять. Где ему был поставлен диагноз: «Полное опьянение с возбуждением». И оказана первая медицинская помощь.

Именно из-за такого поведения «пострадавшего», должным образом зафиксированного в милицейском протоколе и показаниях свидетелей, Сергею и удалось избежать обвинения по сто сорок шестой статье УК РСФСР (умышленное нанесение удара, побоев и иные насильственные действия, сопряженные с причинением физической боли). Поскольку он имел полное право подать на этого хама в суд по сто пятьдесят девятой (оскорбление, нанесённое кому-либо словесно). А под признаки воинского преступления данное деяние не подпадало. Хотя оскорбление насильственным действием подчиненным начальника или младшим старшего (статья сто девяносто три – пять, пункт «а») и произошло, отсутствовало главное условие привлечения виновного к уголовной ответственности – упомянутое деяние должно быть учинено при исполнении, хотя бы одним из них, обязанностей по военной службе.

В результате и тот, и другой отделались лишь партийными и дисциплинарными взысканиями. Получили строгий выговор с занесением в учётную карточку. Были сняты с занимаемых должностей. И понижены в воинском звании. Интендант – на одну ступень, а Сергей – на две. За недостойное поведение, дискредитацию звания и чести красного командира.

Вот, так он и шагнул из капитанов сразу в лейтенанты. Минуя, как говорится, все промежуточные ступени.

Впрочем, «тройчаткой» (понижение в звании, должности и строгач по партийной линии) дело не ограничилось. Во всяком случае, для Сергея. Которого решили наказать так, чтобы другим неповадно было. Отозвав назад представление к ордену Красного Знамени.

И, если к разжалованию Сергей отнёсся с философским спокойствием, то лишение заслуженной боевой награды воспринял очень болезненно.

Поскольку этот орден был ему жизненно необходим! Чтобы она увидела. И поняла! Что этот холёный интендант (теперь уже не 1-го, а 2-го ранга) Сергею и в подмётки не годится! Со своей юбилейной медалькой.

Но орден проехал мимо. И она так ничего и не поняла.

Между тем, фитиль, подожжённый в Мюнхене премьер-министром Великобритании Чемберленом, наконец, догорел. И мир, по меткому выражению одного дипломата, являющийся всего лишь промежутком между двумя войнами, кончился.

Пока «мировое сообщество» возмущалось по поводу жестокой агрессии большевиков против многострадального народа Китая, Совет Народных Комиссаров согласился на торговые и политические предложения Фюрера Германского народа. Девятнадцатого августа в Берлине было подписано Германо-советское торговое соглашение, а двадцать третьего в Москве – Пакт о ненападении между Германией и СССР.

И в первый осенний день тридцать девятого года III-й Рейх атаковал Польшу.

В тот же день к немцам присоединилась Словакия. Два дня спустя за поляков заступилась Антанта. А ещё через неделю число участников новой европейской войны выросло до десяти. Германия и Словакия – с одной стороны. Польша, Франция и Великобритания со своими доминионами (Австралия, Новая Зеландия, Британская Индия, Канада и Южно-Африканский Союз) – с другой.

Как бы цинично это ни звучало, но для Советского Союза эта война оказалась, как нельзя, кстати!

В течение месяца, минувшего с начала Маньчжурской стратегической наступательной операции, вся территория Северо-Восточного Китая была освобождена от японских захватчиков и их прихвостней.

Осенью прошлого года штаб Квантунской армии разработал План действий № 8 (так называемый план «Хачи-го»), предусматривающий наступательные действия против СССР в районе рек Уссури и Амур, а также в Забайкалье. С целью перерезать Транссибирскую магистраль и отторгнуть Восточную Сибирь и Дальний Восток. Однако всё вышло наоборот.

К началу сентября войска Приморского фронта вышли на рубеж реки Ялуцзян и приступили к освобождению Кореи. При поддержке Корейской Народно-революционной армии. А войска Забайкальского и Дальневосточного фронтов нанесли удар во фланг и тыл группировки японских войск в междуречье Хуанхэ и Янцзы в направлении на Циндао, Сюйчжоу, Нанкин и Ухань. В тесном взаимодействии с частями КПК, Гоминдана и партизанами (Объединенной Северо-Восточной антияпонской армией, 8-й Национально-революционной армией и Новой 4-й Национально-революционной армией).

Временное правительство Маньчжуро-Китайской Народной Республики было образовано в первый же день наступления на первых же метрах освобождённой территории. Так же как и Временные правительства Корейской и Восточно-Китайской Народных Республик. С помощью советских политработников они сумели быстро организовать свои рабочие органы на местах. И приступили к налаживанию мирной жизни.

СНК СССР немедленно признал все вновь возникшие государства, а Верховный Совет сразу же ратифицировал заключённые с ними договоры о дружбе и сотрудничестве. И протоколы о взаимной безопасности. Такие же, какой в своё время был заключен с МНР.

К осени тридцать девятого года дальневосточные границы СССР, двадцать лет подряд подвергавшиеся безконечным атакам недобитых царских атаманов, белокитайцев и японо-маньчжур, были достаточно укреплены.

Пришло время укрепить западные рубежи, подвергавшиеся безпрерывным нападениям со стороны белополяков, белоэстонцев, белолитовцев и прочих белолатышей. А также северо-западные, все эти годы подвергавшиеся постоянным провокациям со стороны белофиннов.

Семнадцатого сентября ясновельможное правительство Речи Посполитой во главе с Президентом паном Мосьцицким эвакуировалось. Вместе с депутатами сейма и сенаторами. Для начала в Румынию. А потом кто куда. Заодно с ними убыли Верховный Главнокомандующий маршал Польши Рыдз-Смиглы и начальник Генерального штаба Войска Польского генерал Стахевич. Вслед за которыми и остальные паны генералы посмывались. Оставив своё войско на произвол судьбы. Вместе с гражданским населением.

И тогда Красная Армия перешла бывшую советско-польскую границу. Чтобы защитить от ужасов войны украинцев и белорусов, проживающих на территории этого «уродливого детища Версаля». Как очень точно охарактеризовал распавшееся польское государство товарищ Молотов.

Поход был недолгим. Вскоре бойцы и командиры РККА встретились со своими товарищами по оружию – офицерами и солдатами Вермахта. И провели совместный военный парад в городе Бресте-над-Бугом, отошедшем к СССР в соответствии с секретным протоколом к Пакту о ненападении.

В ходе сражения в Японском море ВВС Краснознамённого Тихоокеанского флота сумели защитить родные берега от озверевшего врага. Но и сами понесли тяжелейшие потери. В первую очередь, минно-торпедная авиация. Для пополнения которой было переброшено три эскадрильи с Чёрного моря и одна с Балтики.

В связи с чем, 15-й морской бомбардировочный авиаполк передал свою бомбардировочную эскадрилью (пятнадцать бомбардировщиков ДБ-3Б) в 1-й минно-торпедный авиаполк. Вместо эскадрильи, убывшей на Тихий океан. После чего был выведен из состава 8-й бомбардировочной авиабригады и преобразован в 15-й отдельный морской разведывательный авиационный полк ВВС КБФ.

Но это было ещё не всё.

В отличие от ВВС Краснознамённого Балтийского флота, насчитывавших до двухсот пятидесяти истребителей, свыше ста бомбардировщиков, сто двадцать разведчиков и десять корректировщиков, в ВВС Северного флота имелось всего три десятка разведчиков. Что было совершенно недостаточно. В свете предстоящего укрепления границ. И эту диспропорцию нужно было в срочном порядке ликвидировать!

Поэтому, в целях усиления ВВС СФ, было принято решение о передислокации в Мурманск нескольких авиачастей, в том числе 20-й морской разведывательной эскадрильи (двадцать МБР-2-АМ-34НБ).

Хмурым сентябрьским утром, сделав прощальный круг над Синефлагской мелью и Галерной гаванью, Сергей покачал крылом оставшемуся далеко внизу Дому культуры ВЦСПС имени товарища Кирова и Василеостровскому саду. Где провёл столько томительно долгих, но таких прекрасных, часов. В ожидании, когда вдали появится стройный девичий силуэт. Длинная юбка. Рыжие волосы, плещущие на весеннем ветру. И глаза цвета лесного озера.

Которые ему никогда уже больше не увидеть…


конец 1-й части


Рецензии