Авось не помрём!

 
Анька  - баба боевая, это вам любой в нашей деревне скажет!

Выросла она в большой семье, где, как говорят: ртом ворон не лови! Не схватишь кусок во время, так и  ляжешь спать с гулко  бурлящим животом!

Родителям было не до детей. Отец работал один,  а  в выходные, переделав все мужские работы, к вечеру так успевал наотдыхаться, что мать и дети разбегались по соседям кто куда!

Мать не работала. Отупевшая от  двух состояний: беременная или кормящая, а то и  оба вместе, она успевала только приготовить какую ни то похлебку, а это тебе и завтрак, и обед и ужин. Еще, чтобы сэкономить, пекла хлебы и стряпала в этот день пирожки с чем удастся.

С картофельным пюре - это почти праздничные.  Зимой в основном с кашей пшенной, горохом, вареной морковью. Летом с капустой, когда наливались кочаны на огороде.

Пироги все ждали,  Анька помнит как с сестрами  сидели и, глотая голодную слюну,  ловили момент  когда  мать вынет пирожки из печи. Хватали их прямо с  противня, и, перебрасывая с руки на руку, каждая забивалась в угол, спиной ко всем, и  рвали зубами  раскаленные пироги.
 
 На матери  и старших был огород, куры и свиньи.  Сказать, что голодали - нельзя, но когда мать  говорила Аньке натолочь свиньям вареную мелкую картошку, Анька всегда  утаскивала несколько картошин и прятала под матрац на полатях, где она спала. Это был ее НЗ и она не делилась с сестрами, каждый был сам за себя, так уж сложилось.

Да, я не сказала: мать нарожала восьмерых и все девки. Что каждый раз поминал ей муж, как только наступало время его отдыха и он выпивал первые полстакана  самогонки.

Мать не гнала выпивку, отец бы работать перестал, пока не прикончил  всё, а потому покупали самогонку у соседки Бабдуни. Анька была уверена, что это ее имя.
 
 Рождения одних девок отец матери не мог простить, и была она бита за это столько раз, сколько отец "отдыхал", если не успевала вовремя убежать к соседкам.

Девок отец с начала своего "отдыха"  не трогал,  но  потом впадал в обиду на них и орал, что все они - его позор и он их сейчас всех поубивает!

Честно говоря,  не бил их ни разу, но девки верили, что поубивает, и  удирали, порой, босиком по снегу.

Анька было вторая по счету,  она и старшая сестра, хватали младших за руки, и с ними бежали, насколько позволяла скорость  ножек малышей.
Отец орал вслед, мог запустить ботинком или сапогом. Но больше вреда не приносил. Однако страх перед пьяным  остался у Аньки с раннего детства.

В школе  училась неплохо, но мать так нагружала ее и старшую, что на  домашние задания времени не оставалось.  Учительница сердилась, ругала, вызывала мать в школу. Мать перед учительницей молчала, а дома колотила девок с криком, что мало ей от отца, так еще и в школе ее  корят!
 
После восьмого класса, на второй день, как вручили свидетельство об окончании восьмилетки, Анька с утра уехала на автобусе в город.  Она давно договорилась с теткой, сестрой отца, что та пустит ее на квартиру и устроит на швейную фабрику.

Ни матери, ни отцу Анька о своих планах не говорила, знала, не отпустят. Отец надеялся, что Анька, как и старшая, после школы пойдет на работу. Дояркой еще нужно устроиться, зато скотницей принимали любую.

Тяжело было отцу одному содержать семью. А мать работать даже по дому уже не могла. То ли отец отбил ей "нутря", то ли сама была нездоровой. Только все-то она охала и стонала, болело в "нутрях" сильно.

На старших девок и была надежда, да Аньке их проблемы не интересны. Она не собиралась  прожить в резиновых сапогах посреди коровьего навоза всю свою молодую жизнь.

Как устроилась, написала домой письмо, да так больше ни разу не приехала даже навестить. Боялась, что  не отпустят потом.

У тетки ей жилось не сладко, тетка тут же свалила на племянницу всю стирку-уборку своей семьи, не стеснялась и куском попрекнуть. А потому, как встретилась Анька с солдатиком в клубе на танцах, так сразу же и отдалась!  Прямо в первую встречу.

Была она девкой здоровой,  сразу и "понесла" от своего Лёшика. О чем сообщила ему через месяц встреч.
Да тех встреч было всего три, когда это в увольнительную отпустят, или в самоволку удерет    солдатик к  доброй подружке!

Нет, нет! Жениться Лёшик отказался сразу и наотрез! Да не на ту напал. Анька дождалась справки о беременности и с ней прямиком к отцам-командирам.

Лёшика за шиворот: "Твои дела?" Куда отпираться,  у Аньки и свидетели на это счет припасены, предупредила  ухажёра! Ну, а коли виноват - женись,  советская семья - ячейка государства.
 
Родителям Анька не сообщала, Лёшик тоже испугался своих,   о какой тут свадьбе может идти речь?

 Но о происшествии говорила вся часть и бабоньки-офицерши вошли в положение, попросили у  командира разрешения и в Красном уголке устроили комсомольскую  свадьбу Лёшику и Аньке.  Что-то выделили с продуктового склада части,  офицерши в складчину наготовили то, что солдатики и забыли за годы службы: тут тебе и винегрет, и холодец, и салат оливье - король всех столов СССР,  напекли кто что смог.

Наверно редко у кого свадьба была веселей, хотя пили лимонад, но от пуза!

За отца у Лешика был взводный, а у Аньки - ротный. За матерей их жены.  Всё обрядили как надо. Молодой купили почти свадебное платье. Правда и так  справная Анька начала прибавлять в животе со  второго месяца,  и  видно было, что  невеста скоро  мамой станет.
Лёшик не сильно был рад, он не мог представить, что скажет родителям, когда через полгода привезет с собой и жену, и  орущий  кулек.
С младенцами он близко не встречался пока и думал, что этот кулёк постоянно орёт и писяет на  тех, кто его держит на руках. От страха у Лёшика темнело в глазах.
 
Зато Анька  была счастлива, как никогда. Офицерши надарили ей и духов-помад, и  всякие другие дамские штучки, которых у Аньки сроду не было.  Бабенки жалели девчонку, которая рассказала им о своей жизни.

Мало того, так  Аньку пустила жить к себе, и бесплатно,  одна  женщина. Ее муж, отставник, умер, дети разъехались.  Вот  и  поселила  Аньку у себя добрая женщина на срок, пока  Лёшик демобилизуется и заберет жену с собой.
 
Тетке Анька не  промолвила ни слова.  Утром, не пошла на работу, сказалась больной, а когда тетка умелась, собрала свои вешички и была такова.
Прихватила кастрюльку, пару тарелок, пару ложек и вилок, чай не обеднеет, я ей всё отработала, деловито соображала Анька, упихивая вещи в узел. Анькину беременность тетка не заметила,  пряталась девка  за широкими кофтами, плащом на улице.
 Оставила  записку:"Я уехала далеко. Потом напишу."  Да так больше никогда и не написала.



Продолжение следует. http://www.proza.ru/2020/03/23/1169