Савельич

Взрослые звали его "Савельич". А дети во дворе говорили "дядя Коля".
И для них не было большей радости, чем те летние вечера, когда дядя Коля выкатывал из гаража свой бывалый зеленый мотоцикл с коляской, заводил его, и катал целую толпу детей кругами по двору.
Не знаю, что думали бездетные жители нашего пятиэтажного дома, слушая под окнами рев мотоцикла и наслаждаясь дымовухой отработанного бензина, но детям точно было весело.
Прошло время. Лет десять или больше. Дети выросли. Савельич все реже заводил свой мотоцикл, но всё так же , каждый день с утра и до вечера крутился во дворе, выглядывая и вынюхивая.
И уже не дети с удивлением узнали от взрослых, что Савельич - далеко не добрый дедушка-пенсионер, а профессиональный стукач и доносчик у ближайшего отделения милиции.
А чуть позже , с еще большим удивлением, узнали от соседей , что Савельич еще и профессиональный наводчик, который с удовольствием рассказывает домушникам, какие квартиры стоят пустые до вечера, и не просто указывает квартиры, но и говорит им коды подъездов.
А еще чуть позже выросшие дети однажды утром узнали от взрослых, что подвал дома был обчищен ночью. Прогулка туда показала, что вскрыты подвалы почти всех квартир в подъезде, и исчезло много вещей. Тогда же исчезли два моих велосипеда : один чуть раньше, один через пару месяцев.
А ещё потом кто-то из соседей видел Савельичева собутыльника Ивана из дома напротив, который стоял на базаре с моим велосипедом, продавал. В том, что Иван, который обычно лыка не вязал, вскрывал сараи не один, а со своим закадычным другом, - не было ни малейшего сомнения. Сам он бы побоялся. А Савельич не боялся. Не боялся наводить, не боялся вскрывать, и не боялся потом соседям в глаза смотреть и здороваться, как ни в чем не бывало.
И не постеснялся , когда только что умерла соседка тетя Лида, с телефонной трубкой в руках ( она вызывала себе скорую) , пойти туда, в ее квартиру, и при всех соседях, которые решали, как и что с ней теперь делать, и кому сообщать, спокойно начал шариться по шкафам, выискивая, что бы забрать...
Тогда начались вопросы. У меня к маме. Мне было 18 - 20, и я захотела узнать, откуда выползают вот такие савельичи, которые могут вот это всё делать, и не стеснятся. И я узнала.
Узнала, что у него имя и фамилия - не его настоящие. Что он до войны и во время войны жил в западной Украине, был там эсессовским полицаем и карателем, а после войны, когда их начали отлавливать, удрал к нам, на восток Украины, где его никто не знал, сменил документы, и никогда не ездил в гости к своим родственникам туда, потому что ещё были живы люди, которые могли его узнать.
Я не знаю, участвовал ли он в сожжении белорусских деревень, или в знаменитом львовском еврейском погроме, которому ужаснулись даже немцы, когда вошли в город. Я знаю только , что после того разговора с мамой мне стало страшно. Страшно ходить по этой земле, когда рядом существуют такие савельичи, которые могут сделать что угодно с кем угодно, и у них рука не дрогнет. Страшно даже не оттого, что они есть, но и оттого, насколько их много...