Половинки большого сердца - 5

Начало:
Часть 1    http://www.proza.ru/2020/03/27/1844   
Часть 2    http://www.proza.ru/2020/03/28/1279
Часть 3    http://www.proza.ru/2020/03/29/1455
Часть 4    http://www.proza.ru/2020/03/30/2342

Часть 5.  Вместе мы сила.

Как не пыталась Мария задержать Анатолия в семье, всё-таки наступил момент, когда дверь за ним закрылась навсегда. Думала, что захлестнут сердце боль и досада, а оказалось, что всё давным-давно отболело. Ничего не испытала, кроме огромного облегчения. Почувствовала, словно корка запёкшейся крови отвалилась от раны и стало чище и легче.

– Надо же, – удивлялась сама себе, – чтобы вновь стать счастливой, все лишь нужно было  расстаться с мужем, скинув гнёт его лжи и нанесённых обид, и впустить в жизнь новый поток чистого воздуха и света. Пожалела, что не отпустила раньше.
Удерживая мужа, она всегда была напряжена, раздражена и беспокойна. Анализировала каждое сказанное слово, каждый взгляд, каждый поступок и, боясь его ухода, жила в постоянном стрессе. А теперь пришло чувство освобождения и вместе с ним в душе воцарился мир и покой.

Агата, оказалось, никак не отреагировала на уход Анатолия – он не открыл для неё своё сердце и девочка даже не успела привыкнуть к нему, а вот Варя переживала.
Мария не знала, как правильно себя вести: сочинять ли детям банальную сказку, что папа уехал в Африку или вычеркнуть его из жизни сразу? Решила отрубить все концы мигом – больно, но один раз, и в итоге не страшнее, чем резать долго и по чуть-чуть.

Чтобы отвлечь девочек, устроила «великое переселение народов», и детская комната перекочевала в другую. Дети обрадовались и целый месяц все дружно клеили обои, красили, переставляли мебель и раскладывали на полках учебники, игрушки.
– Значит папа никогда к нам не вернётся? – спросила Варя, увидев, как сиротливо прижалась к стене собранная тахта в маминой комнате.
– Нет, он будет жить со своей мамой, – сказала, не подумав, первое, что пришло на ум.
Агата, изображая удивление, смешно округлила глазки и, часто моргая, прошептала Варе: «Как маленький». Варя улыбнулась в ответ. И всё.
Сколько различных объяснений готовила Маша для девочек, мысленно прокручивала разговоры с ними, а всё это оказалось лишним. Она растерялась и ответила быстрее, чем подумала, и больше вопросов они не задавали.

Невероятным оказалось и то, что случайно брошенные слова оказались пророческими. Не сейчас, а спустя несколько лет.

Оставив семью, Анатолий вернулся жить в их прежнюю квартиру. Думал, что свобода от семьи и обязанностей принесёт одни лишь радости, а выяснилось, что лёгкой жизни не бывает. Он менял женщин в надежде надеясь найти ту, с которой ему будет предельно комфортно, но у каждой были свой характер и свои требования. У многих подрастали дети – опять же для него не родные в добавок ко всему, абсолютно чужие. Любовницы имели свои привычки, капризы и частенько вспоминал он Машу, понимая, что ни одна не дотягивает до неё.

В итоге, остался один и начал выпивать, а тут заболела мать. Случился удар, и она ослепла. Старушка топталась по квартире, сама себя обслуживала, но на ощупь, ничего не видя. Прежде дружные сёстры вмиг перессорились меж собою – кому ухаживать за мамой, и все кивнули на брата. Живёт один, работает на скорой помощи… «Сам Бог велел», – и они вновь сдружились.

Мария, узнав об этом, содрогнулась, вспоминая, как часто сердясь, свекровь, повторяла: «Глаза бы мои вас не видели!» … Получается, накликала.

А сейчас в сердце Марии воцарился покой и в доме поселилось счастье. Такое простое и земное, уютное и домашнее, тихое, повседневное. Счастье в настоящем, без тягостного прошлого и волнений за неизвестное будущее. Оно проявлялось во всём: в беспорядочно раскиданной детской обуви в прихожей, в учебниках на столе, в школьных формах на вешалках, игрушках, воскресных прогулках, пирогах, а главное – в детском смехе. Не было большей радости для Марии, как заходить в детскую поздно вечером. Раскинувшись и сбросив одеяла сопели носиками девочки во сне, ставшие самыми родными на свете. Накрывала, целовала и счастливая уходила в свою одинокую холодную постель.

Кто-то спросит, а зачем ей всё это было надо? Кто знает? Человек ведь не просто так появляется на свет – у каждого, похоже, есть своя миссия, главное понять её и тогда жизнь не будет прожита напрасно и не станет тяготить. Возможно, в детях она видела свой смысл бытия и в них ощущала непрерывность жизненного цикла. Ведь каждый мечтает оставить после себя не только добрую память, но и что-то значимое, важное. Для неё – сироты – это были дети.

Жили бедно, но справлялись.
Девочки ходили в школу. Варя отличалась необыкновенной усидчивостью, ответственностью и приносила в дневнике одни «пятёрки». Агата – душой чуткая, доверчивая, но эмоционально возвышенная, мятежная в лирических порывах, училась средне. Зато писала стихи, сочиняла сказки, а главное танцевала.

А в переходном возрасте у неё заболели суставы. Врачи ставили мудрёные диагнозы, но вылечить не смогли, и с танцами пришлось расстаться.
Очарованная душа поникла, закрылась, и невероятным для всех оказалось Варино участие и сочувствие к сестре. Она не только разделяла с ней боль, она словно брала её на себя. Когда болезнь Агаты осложнялась – у Вари от сопереживания поднималась температура.

– Сёстры же, – говорил врач ревматолог, – связаны одной кровью.
И удивлялся, насколько же девочки не похожи меж собой, и как подходят к ним их имена. Худенькая, просто прозрачная бледная долговязая Агата с глазёнками чёрного агатового камня и крепенькая, приземистая, похожая на шкафчик, Варя. Она была вся какая-то одноцветная: смуглая с нездоровой желтизной кожа, каштановые густые волосы и карие глазки. Некрасива, но беспомощно-растерянный взгляд притягивал, и очень приятной у неё была улыбка.

Неуклюжая, неконтактная, неприветливая и полностью равнодушная к чужим, она оказалась необыкновенно преданной и заботливой для мамы и сестры.
Болезнь Агаты сильно подкосила здоровье Маши. Ушла в несколько месяцев. Череда сердечных приступов и обширный инфаркт. Смерть забрала её в одно мгновенье – сама, наверное, не успела понять… Скорая лишь зафиксировала остановку сердца.
Умерла, немного не дождавшись совершеннолетия маленького танцующего Ангела...

Варя, не раздумывая, оформила опеку над сестрой, перевелась на вечернее отделение в политехническом институте и пошла работать на завод.
Держалась стойко и по-прежнему неустанно заботилась о сестре, которая очень тяжко переживала потерю матери. Вновь воспалились суставы, девочка забросила школу, но каждый день старшая сестра упорно заставляла её учиться, как прежде заставляла танцевать.
– Ты должна, – твердила своим бесцветным голосом.
И вдалбливала ей в голову формулы, писала с ней сочинения, решала задачи и с горем пополам Агата сдала выпускные экзамены и даже поступила в культпросветучилище.

А потом к девушкам пришла любовь. Варя, не умеющая понимать полутонов, подтекста, иронии – отдалась первому, кто шепнул ей о любви просто так, играя, а она, наивная, поверила.
Родила дочку. Назвали Марией. И на этом все романы её закончились.

Жизнь Агаты, напротив, кипела в постоянных страстях и страданиях неразделённой любви, что сама себе придумывала. Похоже, проснулись и играли гены непутёвых родственников. В связях была не разборчива, расставалась тяжело, рыдая и заламывая руки, угрожая покончить жизнь самоубийством, а вскоре переключалась на другой объект. И так продолжалось до тех самых пор, пока жестоко не ударила её, слабенькую, коварная болезнь, моментально излечив от любовной зависимости.
Она практически обезножила – лишилась возможности ходить на всю оставшуюся жизнь, и… так же страстно включилась в воспитание племянницы.
Так у Вариной дочки Марии стало две мамы.

Сёстры во всём дополняли друг друга. В каждой были те черты характера, которых не доставало другой и они, воспитывая одну дочь на двоих, сумели дать ей очень много хорошего и полезного.
Так и жили они поживали дружно, безумно любя Машу и вкладывая в неё все свои силы, а она каждую звала: «Мама».

Эпилог.

Я подхожу к подъезду и рядом с дверью, держась за стену, стоит моя соседка. Улыбается всем проходящим мимо и со всеми здоровается. Она ничего не видит. Её незрячие глаза закрыты тёмными солнцезащитными очками. Длинные ноги неустойчивы и периодически подкашиваются, и тогда она начинает мелко переставлять их, слегка раскачиваясь. В нелепой белой панамке и розовом спортивном костюме, тонкая и бледная, она трогательно беспомощна.

– Здравствуйте, Агата Анатольевна, - приветствую её.
– Зд...ра...вст...вуйте, – с трудом отвечает она и кивком приглашает сесть на скамейку рядом. Ей хочется поговорить.

Предлагаю помощь – отказывается. Говорит, что должна держать себя в форме.
Так же, держась за стену, она самостоятельно на своих непослушных ногах спускается и поднимается на второй этаж.

– Зачем вы так изнуряете себя? Есть же лифт, – спрашиваю в очередной раз, заранее зная ответ. Как-то трудно молча пройти мимо.
– Надо. Надо через «не могу», – отвечает. – Пока я двигаюсь – Варе со мной легче. Вы ведь знаете, она недавно микроинсульт пережила.
И медленно растягивая слова, с глубокими паузами, заикаясь, рассказывает мне о сестре.
Она жалеет её и в каждом слове любовь к ней.

– Она мои глаза и ноги, – говорит с благодарностью.
– А вы для неё?
Долго думает.
– Наверное… душа, – лицо становится задумчивым, – каждая по себе – мы не приспособлены к жизни, а вместе – сила. Мы, как две половинки одного целого.
Смеётся. Сегодня она неплохо себя чувствует и у неё хорошее настроение.

Сёстры живут в нашем доме в одной квартире на двоих. Они мои соседки. Маша перевезла их сюда досматривать и ухаживать за ними с Дальнего Востока. Сама она живёт недалеко.

 – Их, как сиамских близнецов, нельзя разделять, – посмеиваясь, как-то за чаем рассказала мне она. – Когда я узнала, что они не родные – я долго не могла в это поверить.
– А как вы это узнали?
– Когда собирала вещи для переезда, случайно обнаружила дневники Николая Фёдоровича, которые после продолжила бабушка.
– А мамы ваши его читали?
– Нет, что вы! Ведь моя настоящая мама, мама Варя, не знает и даже не догадывается, что она тоже приёмная…

Мы продолжаем, сидя на лавочке, неторопливую беседу с Агатой. Из подъезда выходит Варвара Анатольевна – вечно недовольная, неулыбчивая. Здоровается через раз, а то и реже. Бросила настороженный взгляд на меня и тут же перевела его на сестру, уже тёплый и ласковый. Заботливо поправила панамку: «Не замёрзла? Тебе не дует?»
Села рядом и начала беспокойно оглядываться по сторонам.

Невдалеке на стоянке остановилась машина. Широко распахнув заднюю дверцу, из неё вышли две девочки подростки и кинулись наперегонки к моим странным соседкам: «Бабушки!»
Агата вся затрепетала, нервно засучила, словно ребёнок ногами, порываясь встать, а Варвара – полная, тяжеловесная, суетливо и смешно размахивая руками и сотрясаясь всем телом, побежала к ним навстречу. Маша с мужем выгружают из багажника многочисленные пакеты…
На душе светло, радостно и грустно одновременно. Я улыбаюсь, но на глаза почему-то наворачиваются слёзы.

02.04.2020