Круиз

Дм. Шибанов

КРУИЗ
Фантастический рассказ


Ох, братцы мои, братцы вы мои... Кто бы мог подумать, как оно всё кончится. Как всё закрутилось-то у нас не по-детски. Не расхлебаешь. А началось, вы не поверите, началось всё с пустяка. С ничего не значащего трёпа. С откровенного заигрывания перед девчонками.
Ну вот объясните, на кой ляд Колька Карпов распустил хвост перед девчонками? Кто его просил? За язык тянул кто? «Космолётчики мы самые крутые, стопроцентные космолётчики».
Ну-ну. Целых два раза мы космолётчики!
Не, реально, засветились мы в космолётке. Было дело. Не отрицаю. В Сибирской космолётной школе, если оно кому-то что-то говорит. Колян – на программистике космических аппаратов, а я – на лётном. Ах, извините. На эксплуатации космических аппаратов.
Вот только… Только не космолётчики мы ни разу. И не смотрите, что мы оба там учились. Я, например, так и не эксплуатировал космические аппараты после учёбы. Даже самые простые и маленькие.
Поясню: в космосе я всё же бывал. Как же без этого. Пассажиром. В недалёком космосе. Целый один раз бывал, вот.
Сейчас идёт мой второй раз в космосе. Вместе с Колькой, ещё с десятком пассажиров, и с весьма очаровательным экипажем несёмся мы во всю прыть от Луны домой. Позади недельный лунный экскурсионный тур. Побывали на местах высадки советских луноходов, американских Аполлонов, заехали в первое поселение на Луне, уже покинутое – до ужаса тесное, мрачное, неудобное.
Как там только люди могли жить? И на Земле в таком жилище долго не выдержишь, а уж тем более - тут.
Видами Земли полюбовались, пофоткали, как же без этого.
Да что я вам рассказываю. Вы ведь и без меня всё это прекрасно знаете, видели. Если не воочию, так на картинках, хотя бы. В блогах. У нас же всё вполне традиционно было, по плану.
Домой стартанули чётко, по расписанию, секунда в секунду. Я даже и не сообразил сразу, что летим - так мягко и незаметно оторвался наш Круиз - 1814 от спутника. Колян тут же побежал к Катеньке, Снежанке и Тосечке. Ещё бы – через считанные часы приземлимся, и тёплая, приятная во всех отношениях компания разбежится кто куда.
Я – за ним. И плевать, что мы собираемся вломиться в служебное помещение.
Тут нас явно ждали – на столе уже красовалось кофе на всех, печенюшки, дрожащее мягкое суфле, прочие вкусности. Неужли и правда в космосе так кормят?
- Мальчики! – недовольно заворчала Тоська, - Вам разве не говорилось, что сюда пассажирам нельзя?
А Снежана добавила ещё более официально:
- Попрошу туристов освободить помещение персонала, во избежание больших, огоромнейших проблем.
Не смогла до конца выдержать официоз, прыснула от смеха. Хотя добавила:
- Не, правда, мальчишки. Давайте отсюда.
- Если бы нас не ждали, тут не стояло бы пять чашек, - нашёлся я, - следовательно…
- Следовательно, именно для нас здесь открыто, - закончил Колян.
Девчонки скорчили недовольные рожицы, но промолчали. Потеснились, пропуская нас. Катерина фыркнула: «Логика просто железная! Вау»!
Снежана покосилась на Тосю:
- Командир, одобряешь?
Та тяжко вздохнула, кивнула: «Одобряю».
Расселись двумя группами. Девчонки против мальчишек. Замолчали. Мы, как гости, не решились начать разговор. Хозяйки – тоже. Стесняются. Надо же!
Катенька, самая тихая, (как мне показалось с первого взгляда) едва слышно спросила, тихо опустив чашку:
- Ну и как вам поездка? Нравится?
- Нравится? – усмехнулся Коля, - Спрашиваешь. Как может не нравиться космос. Луна. Игорёк, верно же?
Я поддержал:
- Да, да, именно. Я с другом полностью согласен.
- А вы где ещё бывали? – поинтересовалась Тося.
- В смысле? – не понял я.
- Ну куда летали? На Венеру, на Марс?
Я многозначительно откашлялся, важно и медленно сказал:
- Девчонка! Запомни. Космолётчики не летают. Они ходят. Как моряки. Поняла?
Девчонки, как одна, вздохнули: понятно.
- Сами-то вы кто? Тоже, что ли, летаете на Луну? – выделил я слово «летаете».
- Игорёха, ладно тебе, - накинулся на меня Колян, - Они уже получили своё.
Я криво усмехнулся. Проворчал: Надеюсь, поняли.
- Да мы только на Луну и лета… ходим, - протянула Катенька, - Уже 3 года, наверно. Сдружились. Никто другой нам не нужен.
- Ну уж, так и не нужен… - фыркнул я.
- Даже я? – обиженно надулся Колька.
- А ты чем лучше? – отпарировала Тося.
- Я? Да вы знаете, кто я такой? Вам даже в голову не приводит, с каким мощным человеком вы летите! Я - самый лучший в стране программист электроники космических кораблей! А может – и в мире. Прошу становиться в очередь за автографом.
Девчонки переглянулись, дружненько фыркнули: ну конечно, видали мол таких. Я же сосредоточенно стал рассматривать стенку.
- Игорёк, подтверди.
- А? Да, да, подтверждаю! – мною сделан вид, что только что подключился к разговору.
- Ну вот! – Колька победоносно осматривал экипаж, - так что без меня вам ну просто никак! Кстати, небольшой штришок. Я на сайте на одном, заказали мне тут как-то сделать его… важные люди… ну и, я на этом сайте сюрпризик сделал. Представьте: голубенькая фоновая картинка, типа море, глубина, плывут рыбки золотые туда-сюда, мирно, красиво, глаз радуется. А если нажать на одну рыбку, которая чуть больше остальных, она тут же превращается в акулу, разевает пасть, плывёт на тебя. И экран – его голос наполнился трагичными нотами, - экран становится красным. Весь! Всю инфу поглощает краснота. Прикольно. Ага? Кинуть ссылочку?
Ой, болтун! Да же? Вы удивлены? Я – нисколько. Если его понесёт, то вообще труба дело. А несло его частенько. Ну навроде как сейчас.
- И тебе ничего не было за это? – усмехнулась Тосечка.
- Не. Не увидели, похоже. Жать на эту рыбку вовсе не обязательно. Просто картинка же.
- Ну и без другана моего вы тоже не справитесь, - вдохновенно продолжал вещать Колян, чуть помолчав - Никто лучше его не пилотирует космолёты. Так что принимайте нас в команду, немедленно.
Я сделал недовольную рожу, типа ах, как же мне неприятно такое слышать. Сам же ждал восхищённых завистливых взглядов украдкой, понимающих улыбок.
Ничего подобного. Улыбки были, но прямо скажем, снисходительные. Мне сразу же захотелось провалиться сквозь землю, сперва, естественно же, добравшись до неё.
Тосечка резко заметила, что и кровавых рыбок, и крутых пилотов им и даром не надо. Без малейшего сожаления.
- Это с чего бы это? – не понял я, - Вам что, пилоты не нужны?
- Нет.
- Это как? Кто сейчас пилотирует? Можно с ним познакомиться? Поздороваться?
И снова:
- Нет.
Я просто оторопел:
- Что, нельзя в пилотскую кабину? К коллегам?
Тося заморгала своими огромными ресницами, выпалила что-то вообще невообразимое:
- Там нет пилотов.
- Что???? – не сговариваясь, выпалили мы с Коляном, и переглянулись.
Я часто-часто заморгал, почти как она. Оно не лезло никуда, ни в какие ворота. Полная, стопроцентная автоматика, это как-то…
Тося повторила, что здесь нет живых пилотов, а шаттл ведёт автопилот. Всю дорогу. От старта и до самой посадки. Расчёт курса, корректировка орбиты, контроль всех параметров – всё на мощных плечах компьютера. Помогает ему искусственный интеллект.
Вот это да! Вот это прогресс! Я, конечно, читал где-то о таких кораблях, но до сих пор думал, что они – дело далёкого будущего, что они – только проекты. Ну может, концепт кто уже успел выкинуть, но никак не полноценную машину.
- Мальчики, вы разве не слышали об этом при посадке на борт? Объявлялось.
- Да как-то… - я всё ещё не смог прийти в себя, - Может, слышал, да не услышал.
Девчонки дружно рассмеялись.
- А куда мы идём, ты тоже не услышал? – выдала Снежана. – А то мало ли, вдруг на Альфа Центавра рвануть хотел. 
Вот ехидна!
- Да успокойтесь вы, - перебила её Тося, - всё путём. Всё под контролем.
- Компьютер… - Колька реально впечатлился, - Доверять куску железа и пластмассы свои жизни... А если что случится с техникой... Вы серьёзно?
Он уставился невидящими глазами куда-то в пустоту. Пробурчал: «Если б я только знал раньше».
- Всё нормально, - повторила Тося, - техника работает отлично. Это я вам как ККС говорю. Капитан космосудна. Да и к тому же. Если помните, «Буран» тоже летал в автоматическом режиме. И даже сел. Так когда это ещё было!
- Он без пассажиров летал, - не унимался Колька, - не только без экипажа. Если кто не в курсе. Знаешь, как часто идут сбои программ? И к чему они могут привести?
Тося добавила решительным тоном:
- За всё время туров на Луну никаких инцидентов не было. Ни у нас, ни у других. И к тому же у нас надёжный ИИ.
- Ну-ну…
Наступила пауза. Я украдкой посматривал на Тосю. Теперь она не казалась мне легкомысленной девчушкой-хохотушкой, умеющей обращаться только с кофейным автоматом. И лет ей далеко не 18, хотя выглядит она…
Сколько бы ей не было лет, она не выглядит на свой возраст. Куда моложе. Вот так.
И кстати, 18-летних не берут на работу в космос, помните?
Тосечка продолжила беседу, точнее – дала ей новый поворот. Она, Тосечка, пожалуй, самая молоденькая будет из них. Уж самая симпатичная – это точно. Не просто симпатичная, а красивая. Даже очень. На мой скромный взгляд. Вся такая стройненькая, миниатюрненькая, жгучими карими глазами так и стреляет. Убьёт взглядом, да фамилию не спросит.
Неужто таких красивых можно зачислять в космос? Никто нормально работать не сможет тогда, уж мужики — точно. Вот только поэтому нужен ИИ на борту.
Она тихо поинтересовалась: нет ли у меня каких-нибудь интересных историй за плечами.
- Да что у меня интересного? – хмыкнул я после приличного раздумья (больше для создания имиджа), - Всё строго по плану, по инструкции. Отступления сурово караются. Знаете же сами. Проверка всего-всего на борту, герметизация корабля, разрешение на старт, рулёжка, взлёт, выверка параметров орбиты, выполнение задания, скучный однообразный полёт, разрешение на посадку, расчёт манёвра, посадка. Всё. Банальность.
- А я-то думала, вы – герои космоса. Самые главные в наших рядах. Постоянно что-то случается с вами.
- Ну уж, скажешь! – усмехнулся я, весьма польщённый, между прочим.
Ещё более мечтательно Катюша выдала:
- Ах, как бы я хотела быть пилотом!
Тося даже закашлялась:
- Опять в грёзы вдарилась? Достала уже всех.
Колян тут же навострил уши:
- А что так?
- Да никак не желает принять, что девчонок не берут в пилоты.
- Это несправедливо! – Катя даже ударила кулачком по столу, - Скажите же! Это дискриминация по гендерному признаку! Да?
Я нехотя подтвердил – да, не берут. Максимум на что можно рассчитывать – связистка. Ну или как сейчас — стюардесса.
- Плохо! – она до невозможного огорчилась, надула губки, старалась не смотреть ни на кого. Особенно – на меня.
Я уже вовсю придумывал достойные слова утешения, но Колька умудрился всё испортить. Заявил, что есть решение проблемы. Раз и навсегда.
- И какое же? – недоверчиво уставилась на него Тося.
- Просто смени пол, - выпалил друган, - сейчас это делается быстро и недорого.
Грохнула тишина. Я собрался было уже усмехнуться, а то и вообще оглушительно рассмеяться, но… но девчонкам явно стало не до смеха. С программиста медленно сползла улыбка, сперва искренняя, потом – всё более натянутая. В оглушительной тишине раздалось словно выстрел:
- Дурак!
Снежана закрыла лицо рукам.
- Зачем?
Карпов молчал. Смело оглядывал всех, не отводил глаз, и молчал. В глазах – ни малейшего чувства вины. Ну ещё бы! Мне ли его не знать. Этот тип прекрасно понял: он сморозил невероятную глупость, а значит, настоятельно требуются срочные извинения с его стороны. Но только… но только не любит извиняться Костя Карпов. Не любит и не спешит.
- Всё, мальчики, - отчеканила Тося, - отбой. Нам надо отдохнуть. И вам – тоже. По судовому расписанию отбой. Впереди ещё больше суток полёта.
Мы и не возражали. Друган мой заикнулся было насчёт адресов да телефонов, но получил решительный отказ.
Обиделся.
А ты ждал чего-то другого, Коленька Карпов? Скажи спасибо, что они не вышвырнули тебя в космос.
Он ещё продолжал выпендриваться, допытывался: правда ли Тося тут главная, но был бесцеремонно выставлен за дверь, на счёт раз, два, три.


Пробрались тихонечко к своим местам, разложили кресла горизонтально, улеглись. Я пристально смотрел на Кольку, пытался увидеть выражение его лица, но в полутьме мало что заметишь. Хотел высказать всё, что о нём мыслю, но не стал. Спокойно выслушивать критику он не умеет. Ладно, дома разберёмся.
Да и не мальчик он маленький, в конце концов. А я – не отец ему. Сам должен отвечать за свой базар. Так-то.
И к тому же знаю, что он ответит. Известный любитель кадрить девчонок, сейчас чувствует себя в своей тарелке. А те почему-то не могут устоять перед ним. Если не в первую встречу, так во вторую, ну самое крайнее – в третью, он получает личный номер каждой, на кого начал охоту. Ну а дальше… продолжение следует.
Ох, Тосечка, Снежаночка, и все прочие, берегитесь. Ой, берегитесь!


Тося нас и разбудила, не через 8 часов, как обещала, а гораздо раньше. Встревожено тормошила обоих:
- Мальчики, проснитесь. Вставайте, вы нужны. Да просыпайтесь же!
- Что такое? – только и смог выдать я.
- Что случилось? – раздалось сонное бормотание с Колькиного места.
- Случилось. Вставайте и срочно дуйте в нашу каюту.
- Куда? - не поняли мы.
Но Тося уже уплыла.
Мы медленно, нехотя, собрались, в полутьме потащились, почти на ощупь. Как ни странно, темнота заставила нас окончательно проснуться. Я молча вопросительно уставился на Карпова. Он так же молча кивнул: да, что-то не так. Не такая темнота вокруг. Нехорошая. Тревожная. Более глубокая, с красным отливом.
И гравитация заметно ослабла.
На борту явно произошло что-то нехорошее.


В служебной каюте царила уже совсем иная атмосфера. Действующие лица те же, но разыгрывалась сейчас далеко не комедия.
Я не успел даже придумать вопрос, как Катенька всё выпалила, не скрывая тревоги. Наш шаттл, оказывается, стал неуправляемым. Произошёл сбой в главном компьютере. Итог – потеря ориентации в пространстве, потеря связи с землёй, потеря гравитации и тепла, потеря контроля скорости. Может, что-то ещё. И теперь мы летим неизвестно куда, неизвестно как быстро. А запасов жизнеобеспечения на борту… ну вы сами понимаете, сколько запасов остаётся на борту туристского шаттла к концу рейса.
- Вы это серьёзно? – только и нашёл я, что сказать.
- Нет, шутим, - взъярилась Тося.
Я напал на них:
- Слушайте. Мы-то тут при чём? Это - проблемы экипажа. И только. Решайте сами.
- Дурак! – так же, как тогда, выпалил кто-то из девчонок.
- От нас-то что требуется? – миролюбиво спросил Колька, и я уже смутно догадался, каков будет ответ.
Так и есть.
- Помогите нам вернуться, - тихо, с плохо скрываемой надеждой попросила Тося, - и вам… тоже… вам вернуться…
И это говорит командир! Царь (царица конкретно у нас) и Бог на борту! И кому говорит! Простому пассажиру!
Я обдумывал ситуацию. Ну во-первых. Пассажирам запрещено входить в помещения экипажа, вмешиваться в полёт. Второе. Разве нет на борту техника, способного разобраться в ситуации. И третье. Сообщить на Землю, крикнуть сигнал «СОС». Нас быстро найдут, подберут. Делов-то. Мы ж не так далеко от дома.
На первое Тося возразила, что в нынешней ситуации запрет с пассажиров, точнее – с нас двоих легко снимается. Власти её, Тоси, вполне достаточно будет. На второе – техник на борту имеется. Это опять же она, Тося. Она уже попыталась что-то сделать, но не смогла. Поломка оказалась куда серьёзнее. А третье – никаких сигналов мы подать не сможем. Не работает ничего.
- Перегрузить комп не пробовали? – сообразил Колька.
- Пробовали. Не перегружается. Не идёт загрузка до конца.
- Хм-м… - задумался программист, - где стоят блоки?
- За всеми кораблями на орбите наблюдают, - не унимался я, - разве не заметят странностей у нас?
Тося выразительно посмотрела на меня.
- Ну как тебе объяснить… Ты ж вроде космолётчик, должен понять.
Стоявшая рядом Снежана коротко всхлипнула:
- Труба дело!
- Брось! – отмахнулся я.
С другого края донеслось не менее трагическое:
- Безнадёга…
- Девочки! – Тося даже притопнула ногой.
Мне так и не верилось в безысходность нашего положения. Ну не может, никак не может вот просто так взять и пропасть корабль между Луной и Землёй. Пусть даже и маленький кораблик. Такого ещё ни разу не бывало, насколько я знаю.
- Пошли в кабину, – махнул я головой.
По пути Колька яростно просил, даже требовал, чтобы я ни в коем случае ничего не предпринимал. Даже напомнил, чем закончился мой последний полёт на тренажёре. В учебке, видимо, до сих пор его вспоминают. Если б такое получилось в реале…
Я резко остановился:
- Твои предложения?
Друг смолк. Не нашлось у него предложений, по-видимому.


- Свет! – резко сказала Тося.
Зажёгся яркий свет. Кабина выглядела обычно. Стандартно. Ну, почти стандартно. На первый взгляд. А на второй – совсем не стандартно. Больше электроники напичкано, проще говоря. А сложнее говоря – почти всё тут смонтировано нестандартно.
Для начала – только одно кресло пилота. Слева. Не два. Второе пилотское место занимает большой вычислительный блок. В наш век минимизации всего электронного его размер реально впечатляет. Сколько же всего туда напихано, коль потребовался такой внушительный корпус.
Дальше. Панель управления тоже отличается. Кучу экранчиков, циферблатиков заменил большой прямоугольный дисплей, сейчас глухо-тёмный. Дисплей, прямо скажем, поразил меня размерами. Не встречал ещё таких
Вот джойстик управления обычен и хорошо знаком.
Иллюминаторы в кабине наглухо закрыты. Понятно дело – автопилоту окна не нужны. Меня же вид плотно закрытых окон откровенно коробил.
Я шумно выдохнул, зажмурился. Стоявшие сзади Колька, Снежана и Тося жадно ждали моего мнения. Хорошо чувствовалось спиной, как они смотрят с плохо скрываемой надеждой.
Ну и что им сказать? Разве можно открыть правду, объяснить кто же я есть реально и на самом деле? Какие в действительности отношения связывают меня и кресло пилота?
Я только и смог выдать глухим голосом:
- Надо перезапустить компьютер. Хотя бы часть функций включить. Коля, сможешь?
- А потом что? – так же глухо выдала Снежана.
- Там видно будет.
- Ты нас посадишь? – другой голосок, но такой же глухой.
- Там видно будет…
- Ну Игорёша!
- Что Игорёша? – взорвался я, - Снежана! Я тебе космолётчик что ли?
- Космолётчик? – ошарашено переспросили девчонки, - А говорил же...
Вперёд выступил Колян:
- Девчонки! Всё путём. Он просто в шоке, мало что соображает. Проблема свалилась неожиданно, проблема большая. Так просто, с наскоку её не решить. Осмотримся, обдумаем, посоветуемся, прикинем что да как, что почём. Справимся. Фирма гарантирует! Так же, Игорёша? – закончил он на бравурной ноте.
- Да пошёл ты!
Карпов вытолкнул меня в коридор, оставив девчонок в кабине. Зашептал:
- Ты чего, офонарел? Домой не хочешь?
- Почему именно я это должен делать? Я тут кто? Пассажир. И это – я выразительно указал на дверь к пилотам, - никак не проблема пассажиров. Понимаешь?
- А чья же это проблема?
- Не врубаешься? Я ж только что кричал об этом. Э-ки-па-жа! – выдал я по слогам, - про-бле-ма э-ки-па-жа. Но никак не пассажиров.
- Не, ты реально дурак!
Он с придыханием начал мне объяснять, какой «мировой» экипаж у нас. Они только кофе умеют разносить, и то уже готовый, горячий. Сварить сами не способны. С ними улетишь весьма далеко.
- Ну уж! – засомневался я.
- Скажешь - нет?
- Я не лучше их.
- Да ну! – вытаращился друг на меня.
- Ну да.
- Ты посмотри на них, на этих фифочек. Экипаж называется. Видали?
- Этот так сказать экипаж довёз нас до Луны, если кто не помнит. Вполне нормально.
- С автоматикой и обезьяна довезёт куда угодно. С исправной автоматикой, - тут же поправился Колька.
Я вывалил на него кучу доводов: этого типа шаттлов не знаю, его характеристик, возможностей не знаю, вообще не имею понятия, с какого боку к нему подходить.
- Но ты ж учился на пилота! – почти крикнул Колька, - Ты, не я!
- Тише. Ты прекрасно знаешь мои успехи в сей весьма мудрёной науке.
Тот буркнул, что он просто хочет жить, и всё.
- Да выживем мы, не боись! – похлопал я его по плечу.
- Ты хотя б перед девчонками не позорился, слышь!
Он так взглянул, что мне аж дурно стало. Отправился в кабину. Я механически поплёлся за ним, сам не зная – зачем. А он меня и не звал. Даже не обернулся, слыша мои шаги.


Катя и Тося с почти одинаковыми хмурыми озадаченными лицами колдовали над компьютером. Большой экран вспыхивал то синим, то зелёным, то снова гас, то захлёбывался самыми немыслимыми цветами. Но никак не желал работать.
- Между прочим, - глухо заметила Катя – двигатели уже давно должны быть выключены.
Тося нервно сглотнула:
- И какая у нас теперь скорость?
- А кто её знает, - легкомысленно отозвалась Катя, - Да и не важно. Куда важнее направление.
- К Земле направление, - вставила Тося, – куда ж ещё.
- Не факт, - заметил я, - орбита – не прямая дорога. Легко может меняться. Требует постоянной корректировки.
Девчонки только простонали.
Я – тоже. Ситуация-то наша ухудшается, ребята. Это вам уже не хиханьки-хаханьки. Реально можем вообще не вернуться домой, уйти в бескрайнюю вселенную. Поняли? Бр-р-р! Как-то не хочется, знаете ли.
Тося решилась:
- Включаю компьютер.
Тихо вошла Снежана. Сообщила: пассажиры ничего не знают. Спят, читают. Спокойны.
Пока.
А скоро они очнутся, пойдут вопросы – где Земля, почему невесомость, что вообще происходит на борту, то да сё. А там и до паники недалеко…
В этот момент внутри компьютера что-то хлопнуло, вспыхнуло, противно запахло палёным, повалил густой вонючий дым.
Девчонки повторно взвизгнули.
- Да что ж вы! – в сердцах выкрикнул Колька, - Всё-таки коротнуло. Поздравляю! Молодцы. Ну кто ж так делает?
Оттолкнул юных компьютерщиц, сам полез внутрь, недовольно ворча себе под нос.
Снежана рванула в салон, к пассажирам. Остальные девчонки тоже как-то тихо и незаметно скрылись.
Колька с головой ушёл в компьютер.
Я же начал всматриваться в ручки управления, пытаясь вспомнить, что тут да как. И, к своему удивлению, постепенно многое начал припоминать.
Ну, хотя бы, если есть место пилота, значит, есть ручное управление.
Дальше – больше. Место оснащено неплохо. Большой удобный чуткий джойстик, легко командующий всеми передвижениями шаттла. Внизу пара педалей – несомненно, для рулёжки на земле. Микронаушники для связи. Удобно – надел на уши, и почти не замечаешь. Тут же и микрофон. Панель со множеством разных кнопок, пока тёмная.
Джойстик на прикосновение отозвался очень мягко и податливо. Корабль же не отозвался никак. Ну ещё бы. Было бы удивительно, если бы вышло иначе. Ручное-то управление завязано на компьютере. Если тот не включится, я бессилен. Ну, пилот бессилен, в смысле. И полетим мы, ребята, тогда… ну вы сами понимаете, да?
Карпов, тем временем, вынырнул из системника, с тяжким вздохом покачал головой. Хмыкнул «Уроды тупые!» Конкретных имён тупых уродов не назвал. Из нутра приборной доски рывком вытащил маленькую гибкую клавиатуру, развернул её. Едва не раздавил её мощными лапами. Посмотрел на меня – как будто бы только что заметил другого человека.
Честное слово, ребята, я трухнул, увидев его напряжённый, чужой взгляд. Неожиданно. Такого Константина Карпова я ещё не знал. Такого… злого, мрачного, дикого.
Устроившись в кресле, он ещё раз взглянул на меня. На это раз - более человечно, что ли.
И криво усмехнулся:
- Ну что, друган. Ситуация такова. Мы реально встряли. Пока терпимо. Но вот если этот гроб не заработает, мы встрянем так, что мама дорогая. Понял?
- А если заработает?
- Догадайся сам.
Вбежала Снежана, ужасно встревоженная. С ходу затараторила:
- Ребята, что у вас? Только не говорите, что не получается. Там уже паника. Пока тихая. Народ пронюхал.
- Да ну! – усмехнулся я, - там что, космонавты летят?
- Не знаю, космонавты ли, не космонавты, но один всё более пристально смотрит в иллюминаторы. Похоже, подозревает, - шепнула Снежана.
- Что он может подозревать? – не понял Колька.
- Говорит, что Земля уже должна быть ближе. Он, мол, уже летал, знает.
Я уставился на неё:
- А ты что?
- А что я? Я – ничего. Говорю, всё мол нормо, идём по графику. Что ещё я скажу?
На мой вопрос успокоился ли он, Снежана только пожала плечиком. Слишком нервно.
Помню я его. Противный мужик, настырный и дотошный. Со всеми скандалил постоянно. Его бесило всё, даже слишком маленькие порции выдаваемой еды. Он ещё с другом приехал, тоже приметный экземпляр. Длинный, тощий, бледный.
А ещё от него, от толстого,  противно пахнет. И дышит он тяжело и шумно.
Короче, типчик ещё тот. В любой момент начнёт разборки…
- Надо за ним особо присматривать, - выдал я.
- И кто этим займётся, - усмехнулась Снежана, и тут же вставила, мол коль я предложил – так я и должен делать.
Ага, щас же, побежал. Но вслух я сказал совсем другое:
- Пока-то он не буянит.
На моё счастье, неожиданно засветился большой экран компьютера.
- Ну вот, - с придыханием выдал Колька, - Что-то есть.
Все с надеждой уставились на него.
- Наладилось? – зашептала Снежана, - Да? Наладилось?
Колька только усмехнулся:
- Ну включился экран, и что с того? Это ещё ничего не значит. Это только полдела.
- Да? – не поняла девушка.
- А ещё экипаж космического шаттла называется, - я тоже позволил себе поёрничать, выделив слово «космического».
Карпов терпеливо объяснил: надо ещё проверить все системы, программы. Перезагрузиться, и не раз. Работы выше крыши. И хорошо, если не встретим два - три пароля на пути. Если их никто не знает, то кранты полные.
И вот только потом, преодолев все пароли, запустив систему, можно о чём-то говорить.
Ох, и откуда у него столько терпения? Не замечал за ним раньше учительского дара. Снежана хмыкнула - она мол, это уже давно знает.
- Так займись немедленно, - приказала Тося.
- А я в носу, по-твоему, ковыряюсь, да?
- Не хами! – огрызнулась девчонка, - и без тебя радостно.
- Я просто шуткую, непонятно? – не унимался компьютерный гений.
- Юморист нашёлся! – это уже обе девчонки выдохнули.
Даже я не выдержал, осадил Кольку. Вот тебе и терпеливый учитель.


Он всё же смог запустить программы. Почти все. И оказалось всё не так уж худо. Контроль над механизмами корабля почти полностью восстановлен. Я тут же выключил двигатели, и так они проработали гораздо больше положенного. Колька ещё что-то где-то нажал, поклацал на клавиатуре, и параметры полёта высветились на том самом большом экране. Всё хорошо видно, всё понятно.
Даже шторы на иллюминаторах открылись.
И мне моментально поплохело.
Кроме шуток, люди. Реально поплохело.
Тот толстяк оказался совершенно прав. Земля виднелась куда дальше, чем хотелось бы. Чем должно бы быть. А значит… А значит, летим мы совсем в другую сторону, то есть вовсе не собираемся приближаться милой, родной, тёплой, гостеприимной планете.
С чем вас и поздравляю, дорогие мои.
То же самое подтвердили и параметры полёта. Расстояние до Земли – почти полмиллиона километров. Должно быть раза в четыре меньше, по любому. Курс, если ничего не изменится, – к какой-то номерной звёздной туманности, цифровое обозначение которой мне ровным счётом ничего не говорило. Проще говоря, в бесконечность летим, понимаете?
Ну дела! Ну влипли!
Из-за спины раздалось:
- Мы погибнем…
И не истеричное, нет. Наоборот, холодно-спокойное. Не допускающее возражений. Будто бы подведена итоговая черта под всей жизнью. Под всеми 14 жизнями на борту.
Я даже не сразу узнал бодрый и задорный Снежанин голосок.
- Вовсе нет, - выдал я, неожиданно для себя, - выкарабкаемся.
- Что ты предлагаешь? – спросила Катя, - какие варианты?
Я только пожал плечами. Вариантов у меня не имелось.
И у других тоже вариантов не нашлось.


И вдруг… Вдруг кто-то словно бы начал командовать мной. Действовать за меня. Делать за меня то, чего я совсем не хотел.
Сперва этот КТО-ТО показал мне всю мою небольшую жизнь. За пару секунд вспомнилось, как следили мы вместе с отцом за запуском космических кораблей. Специально издалека приезжали на космодром. Как он мечтал, что когда-нибудь, возможно – совсем скоро я буду на борту. А он внизу будет с гордостью и восхищением следит за стартом. И с не меньшей гордостью говорит всем, что его сын там, на огромном корабле, рвётся вверх и вверх и вверх. Сам-то он не смог реализовать свою мечту, хотя очень хотел. Здоровье подвело. Полетал совсем немного, и вынужденно ушёл в запас. Вот и решил, что дело всей его жизни должен исполнить именно я. Сынуля-то здоров на все сто, и тогда был, и сейчас.
И как я с треском провалил его мечту. Как с пеной у рта доказывал, что космолётка – это ЕГО мечта, только его, никак не моя. И я вовсе не обязан исполнять чужие мечты. И никоим образом не желаю летать. Даже на низкую орбиту. Мне и тут, на Земле более чем хорошо.
Я 3D – рок люблю, если вам интересно. Фанатею от некоторых композиций. Это что-то, ребята, уж поверьте мне. Знаю, о чём говорю.
Тем более что старты не шибко эффектно выглядят. Ну представьте: разбегается и взлетает огромный массивный самолёт. Как уже до него взлетали самолёты миллионы и миллионы раз. Взлетает, задирает вертикально нос, и всё. Через пару минут его не видно и не слышно. Всё. Единственное отличие – самолёт ну уж очень большой взлетает. И правда, завораживает.
Да вы и без меня всё это видели, чего вам объяснять. На первых стартах в топливо добавляли специальные красители, и шаттлы пускали обалденные шлейфы разноцветного дыма. Чисто на потеху почтеннейшей публики. Сейчас от фейерверков отказались, и вообще скукотища стала, а не старт.
Много плохого я как-то однажды наговорил отцу. Честно признаюсь, люди, скверно поступил. Мы тогда крепко поговорили. До сих пор стыдно за тот, далеко не добрый вечер, когда я… когда я навсегда расстался с надоевшей до чёртиков космолёткой.
А потом и с отцом расстался… Ушёл он. Насовсем…
А сейчас оказалось, что зря. Зря ссорился с отцом. Зря драпанул с космолётки. Напрасно отвернулся от космоса. Душа-то, видимо, требует чего-то именно такого. Вот, в космические туристы подался. Сам. Никто меня не толкал. Это явный знак, это неспроста.
Да и вообще. Неужто я и правда ничего не помню из курса училища? Неужто всё напрочь позабывал?


- Связь? – неожиданно выпалил я.
- Что связь? – не понял Колька.
- Связь есть?
- Нет.
- Автопилот?
- Нет – после некоторой паузы выдал он.
- Автоматический расчёт курса?
- Тоже нет.
- Ёлы-палы! Что у нас есть, в конце концов?
- И-и-и – тихонечко завыли девчонки на два голоса.
Я прикрикнул на них. Помогло не очень, выть они продолжили, хотя и потише.
Итак, расклад такой у нас, дорогие мои. Худо-бедно, но контроль за системами шаттла установлен. Кислород, топливо, масло, давление, прочие штучки, всё видно на экране. Кислорода, воды пока достаточно. Немного, но не критично. Температура в салоне держится, чуть похолоднее, но тоже терпимо. Свет тоже есть.
Дальше же начинаются проблемы. Местоположение определяется только примерно. Связи нет никакой, сигнал о помощи не подашь. Окружающее пространство не сканируется. При сближении с метеоритом может произойти всякое. Хорошо, если успеем заметить его визуально, из окошка. Можно будет попытаться что-то сделать. Может быть, даже и получится.
Топлива мало. Окислителя – тоже.
Ну вот, как-то примерно около тут.
Ой, Игорёха ты, Игорёха. Неужто это ты на самом деле? Не ты ли всего-то пару лет назад всячески показывал, как же тебя достала эта учёба? Специально разбивал корабли на тренажёрах, дерзил преподавателям, сбегал с занятий?
Впрочем, о реальных причинах моего отчисления из космолётки расскажу как-нибудь потом, ребята, ладно?
Если вообще захочу рассказать.
Я решительно и крепко взялся за джойстик. Тот отреагировал совсем по-другому - появилась упругость. Значит, он в моей власти.
И корабль тоже в моей власти.
Троекратное «ура»!


К пилотам ворвался тот самый толстяк, с горящими глазами, с особенно хриплым дыханием. Глянул на меня, сверху вниз. Как кинжалом пронзил. Я даже поёжился, неуютно, знаете ли.
Узнал я его, вспомнил. Как же его… Михаил Николаевич Коровников, так кажется. Да, точно. Он так и обозначился при знакомстве.
Чётко помню – кто он. Слишком хорошо помню.
Михаил дико оглядел присутствующих, ещё более дико уставился на меня:
- Это что тут? А? Почему тут?
Одышка его стала даже больше, шумнее.
Тося кинулась к нему:
- Пассажиров прошу покинуть пилотскую кабину. Немедленно.
- Да? А простите моё любопытство, поинтересоваться можно? Сейчас уйду, уйду. Если не ошибаюсь, тут всё полностью автоматизировано. Или нет?
- Да, конечно, - подхватила Снежана, - но просто нам, девочкам, стало интересно… Пока есть время… Возможность… Нам показывают, учат…
Тося грозно осадила её – экипаж не должен оправдываться перед пассажирами.
Толстяк неопределённо хмыкнул, повернулся к выходу. И криво усмехнулся:
- Неважнецкого учителя вы выбрали.
На вопрос «почему» буркнул: уж он, мол совершенно точно знает.
И у самой двери добавил:
- У вас точно всё в порядке? А то мне что-то как-то не по себе. Где-то заскребло. Предчувствие какое-то туманное, понимаете ли.
Не дождавшись ответа, вывалился из рубки. Пробурчал что-то типа «Его тут ещё не хватало».
Девчонки уставились на меня. Почти так же как этот Михаил.
- Ну? – не выдержал я, - чего вы ходите от меня? Да, я не совсем пилот. Даже совсем не пилот. Вот на что он вам усиленно намекал. Круто? Зато правда. Космолётку не закончил. Ни разу не брал в руки джойстик. Довольны? А выпер меня именно этот типчик. Почему? Отвечаю. Потому что он - чинуша из космического ведомства. Из департамента образования. Был, во всяком случае. Он решил, что я не должен учиться дальше. Комиссия тогда долго сомневалась насчёт меня, но его голос «против» всё решил. Раз и навсегда.
Я замолчал, отвёл глаза. Ну не знаю, не знаю, что ещё сказать. Что вообще говорится в этих случаях?
- Вот что хотите теперь, то и делайте со мной.
Ну чего они молчат? Уж лучше бы визжали от испуга, что ль. Ругали бы меня, глаза бы повыцарапали.
- Но выперли меня не за успеваемость, - добавил я.
- За что? – только сейчас глухо спросила Снежана.
- За драку.
- Драку? С кем? – усмехнулась Снежана.
- Ну… это долгая история, потом расскажу, если хотите.
- Дела-а-а… - протянула она же.
Колька всё это время недвусмысленно зыркал на меня: «Во болтун. На кой откровенничал?»
- В любом случае, другого человека, знакомого с техникой, у нас нет, - отрезала Тося, - и не предвидится.
Я удивился:
- А ты?
- Не могу, - через силу вырвалось у командира.
Я схватился за голову. Как же они могли стартовать при таких условиях? Кто их только выпустил в космос? Как так получилось? Результат чьей-то безалаберности? Или русский авось в очередной раз воцарил?
Карпов стиснул кулаки. Его, похоже, мучали такие же мысли.
- Да неужели и правда вас отпустили в рейс без пилота? Как так?
- Спроси у Тоси, она старшая, - с тихой злобой ответила Катя.
А Снежана добавила, что у них в экипаже должен быть пилот. Четвёртый. Он бы легко справился с ситуацией. Но он заболел прямо перед рейсом. Вот и отправили круиз без него, чтобы фирма не выплачивала людям неустойку за задержку. Подмену не стали искать. Всё и так на автоматике, маршрут недалёкий, известный, давно хоженый.
- Тим Баррис его зовут, - зачем-то добавила она.
В голове моей несчастной всё равно упорно не укладывалась ситуация. Такого не может случиться даже в кошмарном сне руководителя полётов. Его же расстреляют тут же, без суда и следствия.
- Позвать этого чинушу, - отозвался Колька, - да и выдать ему всё. Он всем быстро объяснит – что к чему.
Девчонки дружно запротестовали: вот этого не надо. Они сами согласились лететь таким составом, гарантировали, что всё будет как надо. Что они справятся. Таисия Афанасьевна сильно рвалась в этот рейс, уговаривала девчонок.
- Дела-а-а... – протянул уже я.
Тося неожиданно, ни на кого не обращая внимания, крепко обняла меня, зашептала на ухо:
- Спаси нас, Игорь, Пожалуйста. На тебя одна надежда. Я в тебя верю. Ты справишься. Я тебе потом всё объясню.
Даже так?


На джойстик шаттл немедленно отозвался небольшим креном. Луна в правом иллюминаторе вздрогнула и поплыла в сторону.
Так, что у нас?
Топливо, топливо. Самое главное, топливо да окислитель. Сколько их? Чуть больше четверти бака, судя по приборам. Нет, даже побольше. Но всё равно не так много.
Расстояние от Земли… От Луны… Так. До Луны ближе. Даже без приборов заметно. Но связи нет. Ни до Луны не докричаться, ни до Земли. Ну сядем мы, допустим, на Луне. И что дальше? Луна не так густо населена, чтобы нас быстро заметили, быстро сообразили что к чему и быстро помогли. Сколько времени мы можем ждать помощи? Очень немного. Шансов выжить после такой посадки – ноль.
На Земле можно сесть куда угодно. Но хватит ли кислорода, чтобы до неё добраться? Топлива? Пожалуй, хватит. Если, не теряя времени, стартануть. И если ничего не задержит нас в пути.
Посадку на Землю делать труднее. И опаснее. Противокосмическая оборона не даром ест свой хлеб с маслом.
Выбор, прямо скажем, небогатый. Ваши предложения, капитан Пушков?
Как я сказал? Капитан Пушков? Меня аж на смех пробило. Капитан нашёлся! Видали капитана! Да ещё с такой фамилией!
А между тем, руки мои сами выставили стикером курс на экране, включили двигатели на полторы минуты. К Земле.
Тяжко вручную управлять кораблём, хочу заметить. Ушло довольно много времени.
Нет, всё-таки, есть ли тут искусственный интеллект? Говорили же, что был. И как его звать-величать? Хоть какая, но помощь.


ИИ объявился. Совершенно неожиданным способом.
Вначале корабль резко развернулся. Туда. Носом в бесконечность. И двигатели замолчали. Хотя надлежало им работать ещё около 40 секунд.
Я повторил разворот.
Снова повторился обратный манёвр.
Да что такое? Кто командует шаттлом? ИИ?
Из динамика раздался резкий женский голос:
- Пилот! Ваши действия противозаконны. Прекратите вмешательство в программу полёта.
Я вздрогнул. Медленно оглянулся – вокруг никого. Да и голос-то шёл из динамика.
Повторил разворот. И спросил:
- Кто ты?
- Помощник.
- Программа - помощник?
- Помощник. Алёна.
Здравствуйте. Объявилась. Наконец-то.
- Отлично. Даю задание. Рассчитать параметры возвращения на Землю. С данной точки. Кратчайший маршрут. Срочно.
- Отказ.
- Чего? Ты чего?
- Возвращение не предусмотрено новой программой полёта.
- Как не предусмотрено?
- Извините, но больше информации дать не могу. Предоставьте код специального допуска.
- И что с нами будет дальше?
- Предоставьте код специального доступа. И кстати, я не узнаю вас. Не узнаю вашего голоса. Кто вы такой? Ваши обязанности?
Так. Ясно. Это уже по части Кольки будет.


Карпов всё больше хмурился, слушая меня. Я как можно тише, вызвал его в пилотскую кабину - друг уже настроился на долгий и приятный отдых.
Не хотелось тревожить остальных пассажиров. Пусть отдыхают. А вот Кольке, пожалуй, отдыхать не придётся.
- Быть такого не может, - только и прошептал он, услышав про взбунтовавшийся ИИ. Хотя мог и не шептать – мы уже оказались в кабине.
- Тем не менее… Курс выправить ЭТО не даёт.
- Курс – не проблема ИИ. Её он не должен волновать.
- Тем не менее, - повторил я, - Выправиться не даёт.


- Здравствуй, Алёна, - бодро начал Колька.
- Здравствуйте. У-у! Снова новый незнакомый голос. Кто вы такой?
- Меня зовут Тим. Тим Баррис.
- Очень рада знакомству. Ваша должность?
- Капитан шаттла. И почему ты рада знакомству? Ты разве не знаешь меня?
- Ну я… Я просто сказала обычную фразу интеллигентного приветствия.
- А-а-а. Понимаю.
- Я плохо сказала?
- Нет, нет, ты замечательно сказала. Скажи пожалуйста… Э-э-э… Что тебе известно о нашем полёте?
- Разве капитану что-то неизвестно о полёте? Это не делает вам чести, как капитану.
- Тем не менее… тем не менее, сообщи о полёте. Я настаиваю.
После некоторого раздумья ИИ выложил всё, что знал о рейсе. Ничего нового. Мы с Колькой и раньше всё знали. И действительно, новая программа не предусматривает возвращение. Кто-то хорошо поработал над ней.
- Алёна, ещё информация есть?
- Больше информации нет, - моментально ответил ИИ.
Программист тоскливо посмотрел на меня. Я только развёл руками. Карпов сделал последнюю попытку:
- Алёна, слушай. Дай нам возможность вернуться домой. Дай повернуть. Иначе ты тоже умрёшь… прекратишь своё существование. Тебе этого хочется?
- Моё существование не так уж и важно, - усмехнулась, да, да, именно усмехнулась собеседница, - да и ваше, пожалуй, тоже.
- ЧТО? – я аж закашлялся, - Что ты такое говоришь?
- Что слышал, - отчеканил ИИ.
Хорошо же её мозги электронные промыли.
Я выскочил в коридор. Ещё пару минут назад сомневался, теперь же – нет. Сбрендившего искусственного интеллекта нам только не хватало для полного счастья. Все говорили – такое невозможно, даже в теории. Вот оно. Получите, господа мудрецы! Чистой воды практика, далеко не теория.
Меня встретили три пары встревоженных глаз. И немой вопрос: «Ну что там».
Ох, ничем я не обрадую вас, девочки. Ситуация только ухудшилась.
Они прекрасно поняли меня без слов. Снова были готовы завыть, но только сокрушённо качали головами.
Вернулся в кабину.
Колька сидел в такой же позе, взъерошенный, злой, с горящими глазами, глухо что-то рычал.
- Не могу её остановить, - выдал он, едва увидев меня, - Дура электронная! 
- И что делаем? Отключай её.
- Тоже не могу. Не даётся. Хотя постой… постой… Идея! Только тихо. Тебя здесь нет. Усёк?
Он снова взъерошил волосы, выдохнул.
- А чего так? – невольно зашептал я.
- Мало ли…
Он откашлялся, внимательно взглянул на монитор. И сказал особо отчётливо и раздельно:
- Алёна, слушай меня внимательно. Следующие команды обязательны для исполнения. Поняла?
Молчание.
- Поняла, спрашиваю.
После чересчур большой паузы, как мне показалось, она ответила:
- Поняла. Что-то странное ты говоришь, Тим.
- Отключи свои высшие функции.
Ещё более длинная пауза.
- Не поняла. Повторите…
- Неотменяемый приказ. Поняла? Неотменяемый. Отключи. Свои. Высшие. Функции. Оставь только слежение за параметрами и вывод данных на главный дисплей.
Снова пауза. Я с тревогой следил за затеей Карпова. К чему-то она приведёт? Надеюсь, хуже не станет.
В динамиках раздался совсем другой, более механический, глухой голос:
- Вы понимаете все последствия данного деяния?
- Понимаю.
- И настаиваете?
- Настаиваю.
- Я всё же думаю, что вы не совсем понимаете…
- Приказ не обсуждается. Или ты сама блокируешься, или я разбираю блоки, ответственные за высшую деятельность. Физически ликвидирую блоки. Уничтожу. Понятно?
- Вы только пилот, Тим Баррис.
- Не поняла? Ладно. Открываю крышку.
Он действительно двинулся к стеновой нише, где красовалась грозная надпись: «Не вскрывать во время полёта». В руках мелькнула маленькая отвёртка.
Поняла, - раздалось из динамика, - Поняла. Отключаюсь. Для активации протокола назовите пароль.
Голос Карпова заметно дрогнул.
- To be or not to be.
Я едва не вскрикнул, то ли от неожиданности, то ли от смеха.
Но Алёна, тем не менее, отключилась. Целый блок индикаторов на панели погас.
Колька шумно выдохнул, буквально обмяк в кресле. «Получилось»,
- Теперь всё зависит от тебя, друган, - неожиданно заметил он, глядя куда-то в окно, в космическую даль.
Я даже не понял – это он мне?
- Тебе, тебе, - кивнул он, - давай, возвращай нас домой. Корабль теперь полностью на ручном режиме.
У меня внутри всё рухнуло. Отступать уже некуда. А я так наделся, что сей жуткий момент так и не наступит, что мы сядем автоматически.
Я зачем-то спросил насчёт загадочной фразы «To be or not to be», и не менее загадочного «Получилось». По правде мне-то оно как-то совсем неинтересно, но этот гениальный программист встрепенулся, как овчарка, взявшая след. И с гордостью сообщил, что только его невероятная, исключительная гениальность, и логика, и наблюдательность фактически спасли нам всем жизнь.
Основу программы Алёны написали американцы. Наши программисты добросовестно русифицировали её, но только интерфейс. Переименовали Алёной. Служебные подпрограммы трогать не стали. Те по-прежнему английские. И пароли английские. А американцы никаких других авторов, кроме Шекспира, не воспринимают. Ну а какая самая знаменитая фраза у Шекспира?
Да уж, логика железная, усмехнулся я.
- Но ведь сработало! – усмехнулся друг.


Я снова развернул корабль, на этот раз гораздо успешнее. Снова дал давно желанный импульс в сторону дома. Шумно и нервно выдохнул - шаттл обратно не развернулся.
Потом завис в пилотском кресле. Просто отключился. Не хотелось возвращаться к людям. Наоборот, появилось ужасное желание остаться одному. Хотя б ненадолго. Подумать, оценить случившееся. Может, это ни к чему не приведёт, но чем-то заняться всё равно надо. Идти в салон – никак не вариант.
Ну вот, скажем. Пилот заболел случайно? И случайно ли именно на обратном пути сошла с ума электроника? А курс, который она выставляет в одну и ту же точку, с упорством маньяка, он тоже случаен?
Всего этого, конечно, не узнаешь.
Но вот расположение масс на шаттле вполне узнать можно. На кой оно мне надо – непонятно, но вопрос Алёне я всё же задал. Не особенно рассчитывая на сенсацию.
И напрасно. Ответ получился очень даже неожиданным. Может, оно и нормально, может, так и полагается на космофлоте, только логике оно поддаётся плохо. Ну скажите, с чего это вдруг шаттл, стартуя с Луны потяжелел почти на полторы тонны. Тысяча триста восемь килограммов перегруза, если уж совсем точно. Лишние килограммы, судя по объёмному плану центровки, таятся в багажнике. Ну естественно, не в салоне же. И, заметьте, пассажиров не прибавилось – раз. Пополнили запасы сжатого воздуха на спутике, и только. Остальное оставалось с Земли. Два. Но взятый воздух-то никак не весит больше тонны, ребята, понимаете? Весь бортовой запас сжатого воздуха столько не весит. Значит, погрузили что-то ещё. Большое. Лунное. Которое надо срочно и тайно доставить на Землю. Или ещё куда в околоземное пространство.
Верно?
Верно.


Я тут же позвал Кольку, выложил ему свои соображения. Тот долго хмурился, ворчал. И важно выдал экспертное заключение – ерунда. Бред сивой кобылы.
Ну – ну.
- Надо наведаться в багаж – оборвал я его.
- Ага, так и допустили нас туда! – хмыкнул он. И вдруг добавил: - Слушай, не лез бы ты куда не надо. Разберутся без нас. Найдутся более знающие. А тебе по шапке настучат.
И ещё добавил: как можно погрузить столько барахла, чтобы команда не заметила. А девчонки молчат. И Тося тоже молчит.
- А ты её спрашивал? - накинулся на него я, - Она, может ничего не знает. Всё сделали без её ведома. А если тут заговор? Угон шаттла. Контрабанда. И Тося вообще не в курсе.
Друг усмехнулся:
- Да кому он нужен? Маленький, невместительный, маломощный. Нескоростной. Некомфортный. До Луны только доползёт. Ну, до орбитальной станции. Контрабанды двести грамм вместит. И то, если упихать коленкой.
Да знаю я, прекрасно знаю и понимаю. Но всё равно не могу сидеть спокойно. И кстати, контрабанду на Луне тоже можно найти. А уж туда контрабанду можно везти и везти, сколько влезет. И маленький неприметный шаттл вполне подойдёт. Никто ничего не заподозрит. А туристический маршрут «Земля-Луна» довольно-таки популярен, шаттлы ходят часто. А про двести грамм Колька совершенно зря заговорил.
- Детективчиков ты начитался, дружище, - резюмировал Карпов, будто бы услыхав мои мысли.
- Значит, поиграем в детективов. Там, кстати, самым главным злодеем часто бывает самый простой, невзрачный, безобидный персонаж. На которого меньше всего можно подумать. Сечёшь?
Карпов усмехнулся, вышел. Я хотел крикнуть вдогонку, чтобы он молчал, но не успел. Сам догадается, или нет?


Я довольно жёстко потребовал у Таисии Афанасьевна (да, именно Таисия, не Тося) доступа в багажный отсек. Командир никак не ожидала от меня такой прыти. С огромным трудом, но всё же согласилась. Вот потому мы и торчим с ней в полутёмном прохладном, плотно заставленным всяким хламом помещении. Девчонка молча открыла дверь, не совсем вежливо едва ли не втолкнула меня внутрь.
Я попал в самое большое помещение шаттла. Просто кошмар, ребята! Сколько площади и объёма отдано людям, а сколько – вещам. Где справедливость, я вас спрашиваю, где?
Разобраться во всех этих ящиках, контейнерах, баллонах без хозяев реально невозможно. Командир, хоть и стоит рядом, но не скрывает своего скепсиса и недовольства. Не особо спешит на помощь.
- Ну и что мы тут не видели? – фыркнула она, осматриваясь вокруг.
- Хорошо, что ты со мной, - вырвалось у меня, - я один испугался бы.
Девчонка только усмехнулась.
- Смотри быстрее, а то околеем.
Я пожал плечами:
- Ладно, показывай.
Она довольно быстро объяснила. Вот контейнеры с питанием, вот цистерны с водой. Личный багаж пассажиров. Баллоны со сжатым воздухом. Топливо и окислитель в отдельном месте.
Увидев баллоны, она едва заметно дёрнулась.
- Что не так? – моментально среагировал я, пристально всматриваясь в неё.
- Неееет… - протянула она озадаченно, - Всё… всё нормально.
Я ещё более пристально осмотрел её, но она резко развернулась, направилась к выходу.
- Погоди-ка, - остановил я её.
- Ну что ещё?
Моё внимание привлекли пять довольно больших, выше человеческого роста, контейнеров ярко-красной расцветки. Две ручки, ушки для зацепления краном. Никаких люков, отверстий на боковых стенках. Может, наверху? И никаких объясняющих наклеек, ярлычков.
На судовое оборудование явно не тянет. На багаж пассажиров – тем более.
- Что это?
Тося только пожала плечами, может быть, слишком поспешно.
Хотел я съязвить, что мол какой ты командир, если не знаешь что везёшь в багажнике, ну да ладно.


Вернулись в комнату команды. В багажном отсеке делать больше нечего.
У меня по коже непрерывно бежал холодок. Дело, которое я начал как развлечение, как лёгкую игру в детективов, вдруг обернулось совсем другой стороной. Где-то глубоко в несчастной измученной душе моей всё ещё сидела уверенность, что ситуация несерьёзная, что скоро электроника сама включится, перепроверит сама себя, и в темпе вальса доставит нас домой. В наше время даже теоретически невозможна потеря космосудна в окрестностях Земли.
Или всё-таки возможна? Выходит - возможна. Н-да, дела… Как-то не особенно хочется, люди.
В комнате сидели остальные командные девчонки, да Колька. Шёл какой-то напряжённый разговор.
- О чём речь? – бодро спросил я.
Девчонки хмуро глянули в мою сторону. Катя только махнула рукой. Колька выдал: он вспоминает, кто как вёл себя во время турпоездки, кто что делал.
- Мы-то вас просто привезли туда, и всё, - мрачно выдала Снежана, - мало что скажем.
- Ты-то ничего такого не заметил в группе? – поинтересовался Карпов.
- А зачем тебе? - не понял я.
Друг начал разворачивать настоящую теорию заговора. Не просто так испортилась техника. Кто-то явно хочет воспользоваться кораблём нашим.
Во как. Мои же мысли повторяет.
- Кто-то тут совсем недавно смеялся над моими такими мыслями, - едко заметил я, - И кто-то что-то говорил насчёт детективчиков.
- Ну ладно, ты прав, прав, - Карпов понурил голову.
- Да ну! – энергично запротестовала Снежана, - кому мы интересны? Небольшой, маломощный, слабенький кораблик, мало на что способный. Только до Луны доберётся.
И это мы уже слышали.
Остальные девчонки так же энергично поддержали её. Но Карпов не унимался. Продолжал гнать свою линию. Кому-то понадобился наш корабль. А поскольку сам он, корабль, и верно, никакой ценности не представляет, значит им, недругам, важен кто-то на борту. Или что-то.
Девчонки запротестовали ещё более энергично. Шаттл полностью комплектовался на Земле – команда, группа туристов, еда, вода, то да сё. На спутнике ничего нового не погрузили – ни болтика, ни листика бумаги.
- Ну, положим, кое-что загрузили, - вставил я, почти шёпотом.
Меня не услышали. Ладно. Пусть оно станет козырем в моём рукаве.


- Всё так. Но всё же, всё же. Давайте подумаем, кто из наших туристов – не туристы, - не унимался Колька, - Игорёк, твоё мнение?
- Не знаю, ху из ху тут, - важно выдал я, - да и не хочу знать. Да и надо нам оно? Через пару суток всё кончится. И займутся нашим рейсом совсем другие ребята.
- Ой, - взвизгнула Снежана, - мы погибнем через два дня?
- Нет, что ты!
Я с едва скрываемой гордостью рассказал, что проделал Колька с бортовым ИИ.
- Он молодец, - закончил я, - крутой программист. Такое провернуть! Так быстро! И уверенно! Не каждый программист такое сможет.
- Да ладно, - потупился он.
- Не, не надо стесняться. Вот кто наш настоящий спаситель – Николай Карпов. И теперь шаттл развёрнут к Земле, и через 2 дня доберётся до родной планеты. Ура!
«Ура» никто не поддержал. Карпов – чисто из-за скромности. Экипаж же моментально заметил, что хорошо бы долететь сначала, а уж потом кричать «Ура».
От меня не ускользнуло, что Снежана как-то особенно тревожно вслушивалась в мои слова. Не мигая, внимательно смотрела на меня. Ничего не говорила, но губы её словно бы сами шептали «Он врёт, врёт».
Ну, или что-то около того.
Не стал я докапываться. И зря, как показали дальнейшие события.


Снаружи донёсся нарастающий шум. В комнату персонала ввалился Михаил Николаевич. Открыл дверь – и гул голосов немедля ворвался вместе с ним.
Михаил с ходу взял повышенный тон:
- Да что у вас тут, в конце концов, происходит? Где мы, в конце концов, находимся? Когда вернёмся? Учтите, я пожалуюсь. Найду рычаги. Пожалеете!
Снежана начала его успокаивать. Но легче, по-видимому, успокоить цунами с тайфуном вместе, нежели данного весьма впечатлительного субъекта. Маленькая хрупкая девчонка вилась вокруг огромного толстого создания, говоря с ним тихим голосом. Но, как ни странно, кое-чего ей удалось добиться. Они вдвоём утекли в коридор.
- Умеют же некоторые с недовольными личностями работать, - усмехнулся я, наблюдая сию примечательную сцену, - А с первого взгляда и не скажешь... Эх, мне бы таланты такие…
- Ха-ха! – грубо отрезала Тося, - смешно.
Между тем, шум за стенами нарастал. Теперь уже невозможно было не замечать его. Там, за тонкой стенкой роптали пассажиры. Там ругались пассажиры. Там выражали своё недовольство пассажиры. Их всего-то десяток там, за стеной. Нет, даже меньше. Мы-то вдвоём здесь, как бы тоже пассажиры. Так вот. Шумит эта замечательная восьмёрка так, словно бы их там восемьдесят восемь раз по восемьдесят восемь, не меньше.
Трёхлепестковая дверь снова распахнулась так резко, что лепестки чуть ли не загнулись во внутрь, едва успели втянуться в стену. На пороге показалась уже целая делегация, во главе с незабвенным Михаилом. (Как-то не особо хочется уже называть его Михаилом Николаевичем). А рядом стояла тоже весьма примечательная личность. Длинный, тощий болезненно-бледный субъект извивался, пытаясь хоть что-то рассмотреть в комнате из-за широкой спины Михаила.
И тут меня словно осенило. Сложился пазл, быстро и правильно. Эта парочка, как только прилетела на Луну, отделились от нас. На экскурсии почти не ходили. Завтракали утром с группой, а потом исчезали на весь день. Бродили по своим, весьма загадочным делам. На традиционном вечере знакомств ничего особо про себя не рассказывали. И вообще старались молчать.
Интересненько, не так ли? Мне они так и запомнились весёлой парочкой – толстый да тонкий.
Как же его зовут? Длинного. Не помню. Не помню даже, представлялся ли он. Может, вообще не назвал своего имени. Или оно такое хитрое, не выговоришь.
У порога, похоже, собрались все пассажиры. С некоторым удивлением лицезрели нас с Колькой, вольготно чувствовавших себя в запретной для простых смертных зоне. Даже замолкли на какой-то миг.
А потом тощий выдал тихо, въедливо и чересчур слащаво:
- Таисия Афанасьевна, вы, как я полагаю, тут главная.
Та молча кивнула.
- И, как я полагаю, вы не имеете никакого влияния на полёт. Хотя и главная.
По зрителям прошёл гул удивления.
- Ну зачем же так сурово? – удивилась она.
Тот даже задохнулся от едва сдерживаемого гнева. Но сдержался. И отрезал:
- Уж я-то знаю!
Командир взяла себя в руки и решительно поинтересовалась: какие у них вопросы, и почему все повскакали с мест.
Михаил криво усмехнулся:
- А то ты не знаешь!
И не дожидаясь ответа, обернулся к остальным:
- Дело в том, друзья мои, что эта милая компашка никак не желает, чтобы вы вернулись домой. Почему – не знаю. Надеюсь, услышим объяснения. И вот сейчас, в данный момент наш замечательный шаттл Круиз направляемся в новый, незабываемый круиз. Непонятно куда. Уж мимо Земли – точно.
Народ неодобрительно зашумел.
- Ну и зачем им это надо? – я резко выступил вперёд, кивнул в сторону экипажа, - они тоже люди, и тоже не хотят погибать. Правда, Тося? Таисия Афанасьевна?
- Заткнись! – огрызнулся тощий.
- Клементий, ну зачем же так грубо! – погрозил пальчиком Михаил, - мы ж мирные люди. Драки не хотелось бы.
Во-во, точно. Имячко-то какое – Клементий. Слыхали? Я ж говорил – что-то не так у него с именем. Клементиев нам только не хватало.
Тот нисколько не смутился. Не глядя на Михаила, выдал слащаво:
- Мишенька, дорогой мой. Напомни, пожалуйста, что ты сейчас должен делать? Где ты должен быть?
Тот моментально сдулся:
- Ну я… Должен… Значит… Захватить… объявить…
- Ну и? – тощий вызывающе смотрел на Михаила. Боковым зрением смотрел, прошу заметить.
Тот тихо, с заиканиями начал выгонять всех в салон, рассаживать по местам. Ещё и острил:
- Согласно купленным билетам.
Нам с Коляном тоже пришлось пойти вместе со всеми.
Народ тревожно перешёптывался, переглядывался. В воздухе повисли слова «Угон, террор». А следом  – глухая тишина.


Я пытался сообразить – кто нам может помочь, если дойдёт до потасовки с этими двумя. Мысленно перебрал всех, кто есть на борту. Получается – никто. Ну, или почти никто.
Соседями оказались молодая мама с сынишкой лет 6 - 7, чета пенсионеров. Бодренькие ещё, крепкие, но всё-таки пенсионеры. Ну и молодая пара, нашего возраста. Он, конечно, парень мощный, серьёзный качок, но занят только своей подругой. Окружающим интересуется мало.
Вот такой расклад. Я шепнул Кольке:
- Нам предстоит стать героями. Очень может быть – посмертно.
Тот вытаращил глаза – с чего бы это. Выдал хрипло:
- Ты чё, дурак?
- Глянь на попутчиков. Старики да дети. Дети да старики.
- И чё?
- Вот когда начнётся всеобщая буча, тогда поймёшь – чё.
- Думаешь, начнётся?
- Ну как тебе объяснить… Надеюсь, у этой парочки нет союзников здесь.
- У какой парочки?
- Ну ты совсем, паря!


В проходе появился Михаил. Приказал всем сидеть тихо.
- Тогда не будет потерь среди мирного населения, - оскалился он, - так что всё зависит от вас, ребята. Понятно?
Кто-то что-то буркнул. Михаил немедля суровым взглядом начал сканировать салон.
Малец захныкал. Мать стала его утешать.
Тося резко встала, потребовала сквозь зубы, чтобы эти двое прекратили безобразие. Она найдёт на них управу. Даже если мы пройдём мимо Земли. Дала им пять минут.
Эти двое громко и противно расхохотались, сообщили, что Тося теперь – не капитан шаттла. На привилегии перед другими пассажирами может не рассчитывать.
Качок оторвался, наконец, от своей подруги, встал, осмотрел всех.
- Так, чё за дела? Чё тут вообще происходит? Ты кто такой? Давай-ка до свидания.
Народ слабенько посмеялся, но под строгим взглядом смех почти сразу затих.
Михаил снисходительно усмехнулся, буравя глазами пол. Выдал с такой интонацией, будто с дитём малым говорит:
- Ну как тебе объяснить… Кто я такой – не так уж важно. Куда важнее ваши действия. От них зависят ваши жизни. И твоя, кстати – тоже. И подруги твоей. Ещё раз напоминаю, если кто не понял.
Снисходительно объяснил, что корабль поступает в их распоряжение. Во временное распоряжение. Маршрут, и весь распорядок теперь определяет их группа. Он – парламентёр группы. Все вопросы через него. Хотя вопросов у нас быть не должно.
Да за одну такую интонацию надо бы по морде.
Тося сидела, обхватив руками виски, тихо стонала.
Мамашка чуть ли не шепотом спросила:
- Когда мы вернёмся? Ресурсов хватит?
Последовало грубое:
- Нет ответа.
- Почему? Я пассажирка, я имею право знать…
- Ответа не будет! – ещё более грубо ответил Михаил, - Вы все теперь не имеете никаких прав. 
Качок резко вскочил, вплотную подошёл к Михаилу. По комплекции они похожи, оба весьма крупные. Вот только один заплыл жиром, а другой – весь состоял из мускулов. Как ни странно, Михаил не испугался соперника. Смело смотрел в глаза качку.
- Ну вот что, братела, - начал тот, - бардак кончай. Садись на место, и мы всё забудем…
- Ты плохо понимаешь? – тихо ответил Михаил, - Может, я плохо объясняю? Друзья, я разве плохо говорю? Тихо говорю? Заикаюсь? Картавлю?
- Не, это ты плохо понимаешь… Какой я тебе друг?
Закончить он не успел. Михаил сделал едва уловимое движение, качок шумно выдохнул и осел. Тихо застонал.
Далее пошло как в дешёвом третьесортном боевичке: истошные крики той блондинки, крики остальных, Колькин суровый мат. Я тоже кричал что-то невразумительное. Н-да, на экране это всё смотрится куда приятнее.
Далее – тишина. Мрачная, жутко наэлектрилизованная тишина. Качок (судя по крикам, его зовут Даня) медленно отполз к подруге, держась за бок. Она заорала:
- Врач! Есть врач? Он ранен! Скорее!
Врача не оказалось. Катя наскоро перевязала рану пацану. Тот закрыл глаза, затих на месте.
Ну вот, вот вам и первый пострадавший. Ножевое ранение. Получите и распишитесь. А что дальше будет? Убийство?
- Печально, братцы, - с сожалением вздохнул Михаил, - печально. Не хотелось бы продолжения. Но он сам виноват. Сам. И больше никто. Остальным урок. Надеюсь, вы будете покладистее. Покладистее. Будете.
Продолжил доверительно:
- Понимаете, нам от вас, собственно, ничего и не надо. Надо, чтобы шаттл подошёл в условную точку, в условное время, на рандеву. И всё. И мы вас отпускаем. Катитесь ко всем чертям вместе со своим корабликом – вершиной космической инженерной мысли.
Сзади коротко хохотнул Клементий.
Мамашка снова поинтересовалась насчёт ресурсов. На этот раз ответ получила. Ресурсов до рандеву хватит. А что дальше будет – не его, Михаила, проблема.
Карпов скривился, едва слышно что-то простонал.
- Ты чего? – не понял я.
- Я Алёну не обезопасил, - так же шёпотом сказал он.
- Какую Алёну?
- Тише ты! Не ори. ИИ. Не запрограммировал её на твой голос. Или на мой. Болван!
- Да уж… Молодец.
- Тише…
Михаил уже многозначительно зыркал на нас. Н-да… Теперь свободно не походишь по кораблю. И уж тем более – не доберёшься до пилотской кабины. Всё под контролем. Даже поговорить спокойно не выйдет.
Я осматривал пассажиров, как можно незаметнее. Напуганы они. Очень даже напуганы. Ещё бы! И девчонки из команды – тоже. У Тоськи на лице написано странное выражение. Вроде как тоже испугана, но всячески стремится не показывать свои чувства.
Старики-пенсионеры пытаются хоть что-то разглядеть. На лицах - полная растерянность. Ищут – кто бы им объяснил ситуацию.
Девчонка (как её зовут – не вспомню, вот что хочешь делай) склонилась над своим Данечкой, обнимает его, что-то шепчет. Для неё мир не существует.
Мамашка (её имя – Анжела) тоже что-то шепчет своему сыну. Тот морщится, кривится, почти кричит «А я хочу. Очень сильно».
Анжела его обняла, поцеловала, зашептала:
- Ну миленький, ну потерпи. Дядя ругаться будет. Плохо тебе сделает.
Пацан кричал уже на весь корабль:
- Не могу! Не могу терпеть! Хочу!!!
Колька вдруг резко встал, смело глянул в лицо Михаилу:
- Михаил! Пусти ребёнка в туалет. Видишь, мучается.
Тот равнодушно пожал плечами:
- Пусть идёт. Я ж не изверг. Мамаша, проводите.
Но Колька следом выдал ещё более удивительный финт: вызвался сам проводить пацана до туалета.
Зачем?
Охранник нахмурился:
- А ты ему кто?
- Я? Муж её. И отец этого пацана.
И никакого смущения, ни в одном глазу.
Не только я вытаращил глаза на такое заявление. Михаил – тоже. Он даже не нашёл слов в ответ. Поискал украдкой тощего, но того где-то носило. Михаил тогда молча посторонился, пропуская двоих вперёд. К туалету, которым больше пользуется экипаж. И к пилотской кабине, как только сейчас я сообразил.
Анжела так вообще едва не потеряла сознание. Прелестные глазки её медленно открывались всё больше и больше, так же как и не менее прелестный ротик. Ой, что он сейчас выдаст!
Нет. Ротик всё же ничего не выдал. Смолчал.
Вернулись они нескоро. Надзиратель уже начал терять терпение. Хотел было направиться вслед за ними, но те двое уже появились в проходе.
- На места, - гаркнул тот, - Шустрей! Чего так долго?
Они только пожали плечами в ответ. Пацан зашептал матери: «Дядя хороший».
Хотя слова предназначались маме, и только, но услышали все. Анжела была готова провалиться сквозь землю. Сильно зашептала: «Перестань», одёрнула его. Отвернулся к иллюминатору.
Хорошо, надзиратель не услышал, отвлёкся на стонущего качка.
Колька бухнулся на место, ужасно довольный. Прошептал: «Порядок».
Я буркнул:
- Какой порядок?
Он вдруг заявил:
- Если у меня вдруг нарисуется слишком довольная рожа, толкани сильнее.
- Кого?
- Михаила! – ухмыльнулся друг, - Можешь второго зацепить.
- А-а! Конечно.
Я ничего не понял. Но смолчал. Тем более, Михаил снова весьма настойчиво призывал к тишине и спокойствию.


Часа два, наверно, ничего не происходило. Может, и больше. Тишина. Никакого движения. Команда давно должна была разнести обед, да какая уж тут еда. Даже самые вкусные и любимые блюда не полезут в меня сейчас.
Поспать? Да какой тут сон.
Вот ведь надо же такому случиться! Столкнуться с террористами.
Сдаётся мне, братцы - то, ради чего всё затеяно, лежит именно в тех самых больших канареечного цвета ящиках. И ещё сдаётся - террористы не горят желанием отпускать нас. Даже после рандеву. Как пить дать.
Что можно умыкнуть с Луны контрабандой, скажите, люди! Что? Я уже говорил вам, что можно найти там контрабанду. Помните? А вот сейчас думаю, и ничего конкретного не могу вспомнить особо ценного на спутнике. Ради чего нужно захватывать корабли, самовольно менять курсы, третировать пассажиров – стариков, женщин, детей.
И ещё - придётся всё-таки геройствовать. Именно нам с Колькой. Хочешь – не хочешь, а придётся. Никуда не денешься. Больше некому.
Я тяжко вздохнул. Не хотел, оно само вырывалось. А этот, который тощий, услышал и уже косо смотрит на меня.
Не, ребята, я, конечно, кулаками помахать люблю. Косточки размять приятно, что ни говори.
Но вот с террористами махаться не следует. Тут одним кулаками не обойдёшься. Тут думать надо, хитрить. Как-никак, у них оружие. А пальба на корабле в космосе… ну вы поняли, ага?


Колька с мрачным видом сжимал кулаки. Лицо его говорило о многом. Никакого довольства на нём уже не читалось. Лишь злоба, решимость, готовность к серьёзным действиям.
И это Карпов! Мирный, сговорчивый Карпов, который муху, как говорится, не обидит. Ни за что бы не поверил, если б сам не увидел. С такой стороны я его ещё не знал.


А хитрить мне пришлось. И даже очень скоро. После двух – трёх часов напряжённой тишины оба террориста стали заметно нервничать, переглядываться, перешёптываться. Поминутно заглядывали в иллюминаторы, то с одной стороны, то с другой. Не раз вызывали Катю в коридор возле пилотской кабины. Дверь к пилотам почти не закрывалась.
- Забегали, - усмехнулся Колька.
Вот теперь у него и правда нарисовалась довольная физиономия. Пришлось двинуть ему в бок.
- Ты чего?
- Сам просил.
Карпов пристально посмотрел на меня:
- Да? А-а!
- Чего цветёшь и пахнешь?
- Попали наши ребятки. Хорошо попали. Как кур во ши.
И всё. И дальше – молчок.
Я, конечно же, потребовал подробных объяснений, но Колька ни слова так и не выдал.
Прибежала Катя. Прямиком к нам, без остановок. Без дежурной улыбки, приветливой интонации. Напряжённо-тревожно вглядывалась то мне в глаза, то Кольке.
- Мальчики, - наконец выдохнула она, - мальчики, слушайте сюда. Вы ничего не делали с Алёной?
Карпов тут же включил дурака (уж это он умеет очень хорошо, думаю, вы уже убедились).
- Что за Алёна? Где? Красивая? Не знаю такую, а поэтому ничего не успел сделать. Чего не познакомила?
- Прекрати! – неожиданно взвизгнула девчонка, - Прекрати цирк. Быстро к пилотам! Там будешь объясняться.
Неожиданная реакция у Катеньки, однако.
- Зачем? – переглянулись мы.
- Оба! Живее! - и даже толкнула меня в спину, довольно чувствительно.
Ну ладно, пошли.


В пилотском кресле Клементий тщетно пытался наладить контакт с Алёной. Та упорно не хотела реагировать на его голос. А тому уже явно не хватало слов. Рычал, бил кулаками по ручкам кресла, закатывал глаза в потолок, заламывал руки. Рядом что-то неразборчивое бухтел Михаил, весь красный и потный. Оба тяжело дышали, как воздушные насосы при перегрузке.
Увидев нас, зарычали ещё громче, грознее.
- Кто из вас сломал Алёну? – зашипел Клементий.
Я сделал самую удивлённую рожу, какую смог:
- Как сломал? Мы ничего не ломали.
- Врать не надо! – выкрикнул Клементий.
А Катерина с чего-то поддержала его:
- Последним с ней работал ты.
Так! Она, выходит, с ними? Вот это поворот! И правда, кстати, – остальные экипажные девчонки сидят вместе со всеми, в тёмном смрадном салоне, а она спокойно носится по кораблю, куда вздумается.
Карпов сказал веско:
- На корабле и так всё сломано. Чего на нас валите-то?
Стоп! Ещё вопросик у меня.
- Хм… С чего это вы так уверены, что она сломана? – начал я атаку.
На что Клементий только пожал плечами – уверены, и всё
- Значит, кто-то из вас пытался её включить.
- Ну и что с того? – выпалил Михаил.
- Значит, кто-то из вас всё-таки умеет пилотировать корабли. И знаком с бортовым ИИ.
- И что с того? – снова не унимался Михаил, за что получил от своего патрона хороший тычок в спину.
Клементий тоже не молчал:
- И что ты этим сказать хочешь? Что дальше?
Дальше стряслось уж совсем неожиданное. Даже для меня. Сам от себя не ожидал такого. Просто кинулся на Клементия с кулаками. От неожиданности он повалился на пол, я – на него. Сильно ударился головой обо что-то твёрдое. Мутузил этого от всей души, вымещая всю злость.
Помочь ему никто не мог. Мы упали в весьма узкий и довольно глубокий проход между креслом и чем-то, и остались один на один.
Но он всё-таки смог развернуться и садануть меня пару раз. Да так, что у меня дыхание сбилось. Бьёт-то он мастерски, ничего не скажешь.
В конце концов, вытащили нас. Почувствовав свободу, я снова полез в драку.
Ну а как не драться, люди? Народ погибает на неуправляемом шаттле, у всех нервы ни к чёрту, все запуганы до предела, прощаются с жизнями, а они… А эти скрывают!
- Да угомонись ты!
Меня уже держали семеро… Не-не, только двое. Мало-помалу я успокоился, но всё внутри по-прежнему бурлило и клокотало. Хотя этот и утирал кровь со своего противного бледного худого лица, мне всё равно казалось мало. Мало он получил. Ещё полагается. В три раза больше. В четыре.
- Хватит! – прикрикнула Катя, - Хорош! Распетушился! Герой нашёлся!
Как не похожи её нынешние жёсткие и властные интонации на ранешний тихий и вежливый голосок. И такой же жёсткий, всё прожигающий взгляд. И плотно сжатая тоненькая полоска губ, без малейшей тени прежней улыбки. Как будто две совершенно различные девушки по кораблю бегают.
Она нарочито медленно, тихо подошла к нам, махнула головой в сторону двоих:
- Мальчики... Милый вы мои хорошие мальчики. Вы не всё понимаете. Не всё знаете. И не должны знать. Не… Не надо. Поэтому... Не суйтесь. Просто не суйтесь, и всё. Эти двое – весьма серьёзные люди. Шутить не любят. И не умеют. Мешать им... ну… ну… как бы… не советую. Так скажем. Они не одни, к тому ж. За ними стоят люди куда более серьёзные. Так те вообще… понятно, да? Так что… Так что отойдите в сторонку и не мешайте. И наладьте Алёну, если вы… Если вы реально её испортили. И даже если не испортили, наладьте. По-хорошему, ага?
Незлые в общем-то слова прозвучали с такой жуткой, металлической интонацией, что у меня всё внутри перевернулось. И опрокинулось. И оборвалось.
Теперь сей прекрасный тонкий образ получил чёткую и ясную закруглённость.
Мы с другом переглянулись, и, не сговариваясь, сказали: «Нет».
- Коленька, Игорёшик. Вы хорошо подумали?
До сих пор молчавший Клементий просто взорвался:
- Слушайте, вы, малолетки! Делайте, что велят! Надоело с вами играться. Детский сад в космосе! Заткнитесь и делайте, что велят.
Михаил же, видимо, решил включить доброго полицейского. Хотя бы сейчас.
- Нам очень нужно включить Алёнку. Понятно? Мы слепы и глухи без неё. И вы все в опасности без неё. Ну? Дошло? Из-за вашей же глупости.
- Так шаттл, выходит, исправен? – не унимался я, - просто отключён?
Лицо молодого и приятного в общем-то человека моментально побагровело. Он металлически повторил:
- Делай, что велят.
- Где гарантии, что ты отпустишь нас?
- Только моё честное слово.
- Ха! Надёжная гарантия!
- Другого не имеем. Тебе придётся поверить мне. Нам.
Катя в упор уставилась на меня:
- Ну и?
- Ну и ничего. ИИ я всё равно не включу. Даже если б мог.
Клементий миролюбиво похлопал меня по плечу:
- Даю вам, мальчики, 10 минут. Пока свободны.


Я свалился кулём на своё место. Закрыл глаза, выдохнул. Такого бессилия, такой усталости не ощущал никогда. Отдых. Позарез нужен отдых. Пусть приходят. Пусть делают со мной что хотят. Пусть. Не сдвинусь ни на миллиметр.
Так и есть. Меня истошно дёргают за рукав. Не успел закрыть глаза, так уже кому-то понадобился.
- Уйди, гадина! Убью! Нифига не сделаю!
- Игорь! Игорь, проснись. Это же я.
- А? Где?
Я очнулся. Тормошила меня девушка раненого Дани. Дина, вот оказывается кто она. Даже не тормошила меня. Держала мои руки. Очень крепко. И удивлённо спрашивала:
- Чего буянишь?
Я попытался высвободиться. Ох, и хорошая же у тебя хватка, девушка.
- Чего буянишь? – повторила она, - Очнулся?
- Чего тебе?
Она наконец-то выпустила меня. Тихо, почти одними губами прошептала:
- Что там? Когда прилетим?
Я только пожал плечами.
Вздохнула, посмотрела на своего Даню. Я невольно - тоже. Даже мне, далёкому от медицины, стало ясно – ему очень тяжело.
- Совсем плох, - прошептала она, - всё хуже и хуже. Надо срочно домой.
- Понимаю, - вздохнул я, - понимаю.
- Чего они хотят?
- А кто их знает. Ждут чего-то.
- Чего? Ты-то говорил с ними.
- Ну-у…
Она, оказывается, крепко сложена. Поджарая, мускулистая. Сильная. Они, несомненно, нашли друг друга – Даня с Диной. Даже имена похожи.
- Мы вообще где? – выдала она, наверно, самый популярный вопрос на борту, - Куда движемся?
Я хотел было ей ответить, но резко передумал. Мало ли. Вдруг и она с ними, просто пока не проявилась. Теперь всякое может случиться, всё может резко поменяться. Подозревать можно каждого. Я уж ничему не удивлюсь.
- Если что, - выдохнула она, - рассчитывай на меня. Я кое-что могу.
- Тогда можешь дать поспать хоть немного!
Она рванула к себе.
И вовремя. По проходу неспешно, по-хозяйски осматриваясь, шествовал Клементий. Покосился на неё. Сквозь полузакрытые глаза (ну, типа сплю) я следил, как они напряжённо переглядывались. Бурно жестикулировали.
Дина вдруг взревела, схватила мужика за грудки.
- Он умирает, ты понимаешь? Умирает!!! Слышишь????
- Ну и?
- Ты умирал хоть когда-нибудь? Объяснить, что такое – умирать? Чтоб ты понял раз и навсегда!
Дальше произошло то, что заставило меня забыть про сон. Подскочил. Да так, что чуть не ударился лбом об потолок. Сила тяжести, понимаете, забыл про неё.
Дина и этот дрались. Секунду назад напряжённо пожирали друг друга глазами, и тут же, не успел я глазом моргнуть, она дубасит его в проходе между рядами кресел. И как-то держит его внизу, не смотря на гравитацию.
Раздумывать некогда. Я рванул ей на помощь.
И правильно сделал. Девочка она, конечно, спортивная, сильная, гибкая, но всё-таки не пара этому. Быстро уступила. Тот тоже не прост. Вполне профессионально умеет кулаками махать, в чём я сам недавно смог убедиться. Раз! И провёл несколько хорошо поставленных приёмов. Два! Завёл руки за спину, согнул её пополам. Она закричала.
Даня встрепенулся, но ничего не мог сделать. Только безвольно двигал рукой да слабо орал «Отпусти её». Похоже, и правда, он совсем плох, коль своей девушке не может помочь в такой момент.
Ладно, поможем мы.
Я резко двинул Клементия по башке. Со всей силы. Потом ещё и ещё. Он охнул и упал. Девчонку выпустил.
Она вскочила, давай пинать его куда не попадя. Я с трудом остановил её. Даже мне от неё досталось. Наконец она поняла, что от её пинков ничего не изменится. Быстрее мы не полетим. И раньше домой не вернёмся. И помощь её любимому Дане раньше не придёт.
Вокруг столпились все. С тревогой смотрели то на меня, то на поверженного Клеменития. Что-то неуловимое изменилось в их взглядах. Отчаяние исчезло? Безнадёга испарилась? Надежда на спасение забрезжила?
Очень может быть. Даже очень может быть. Несомненно, этому кораблю нужен новый герой. Точнее – новый командир. Тося, она… Я ничего не хочу сказать плохого про неё, но сейчас она явно не справляется.
Только вот новым командиром я никак не собирался становиться. И уж тем более – героем. Оно мне надо?
Но они непрерывно смотрели на меня, пристально, не мигая вглядывались, никто не отводил глаз, даже Тося; они все смотрели с такой надеждой, с такой верой, что…
Я вдруг взглянул на нас со стороны – как на экране. Картинка более чем тяжёлая и мрачная. Тупая парочка каких-то отморозков захватила корабль, ослепила и оглушила его. Измываются над пассажирами, как хотят. А те, которых большинство, покорно сидят и ждут своей участи.
Честное слово, люди, я… Я совершенно перестал понимать себя. Особенно после картинки. Что-то во мне громко щёлкнуло. Тумблеры переключились иначе, контакты замкнулись совсем по другой схеме.
Я встал, оглядел всех.
- У кого есть верёвки? Вязки? Быстрей. А то очнётся, – я не смог удержать властных ноток в голосе, хотя говорил очень тихо.
Тося сбегала, и через пару минут Клементия связали крепкими такелажными стропами, которые для фиксации грузов. Не вырвется. Усадили на свободное кресло. Рот закрыли липкой лентой.
Жестоко? Конечно. Заслужил. Просто так, за красивые глазки я рты не затыкаю.
Я осмотрелся в поисках Михаила. Того нигде не было. В пилотской кабине? В багажнике? Катя едва выглядывает из-за шторки. Думает – я не замечу.
Ладно, с ней потом разберёмся.
- Значит так, - выдал я самым жёстким тоном, - командую теперь я. Верну вас домой. Нас… Но для этого требую строгого выполнения моих распоряжений. Понятно? Таисия Афанасьевна, вы не возражаете? Выше слово – закон.
Она не возражала. И посоветовала всем слушать меня.
Я продолжил:
- Вот что мы имеем. На борту три террориста. Один связан, вот он. Один куда-то исчез. Который Михаил. Помните? А ещё один, точнее - одна – из… тоже из наших.
Всеобщий вздох изумления.
- Кто она? – неожиданно заговорил старичок-пенсионер.
До сих пор они с женой оставались совершенно безучастными к истории на борту. Теперь вдруг проявили интерес.
Я не стал называть имён. Сказал только, что знаю её, и это главное.
Где же всё-таки Михаил? И Колька?
- Пока сидите на своих местах, - отчеканил я, - возможно, понадобится ваша помощь.


Честно говоря, на их помощь я не надеялся. По-прежнему рассчитывал только на себя. Да на Кольку. Дина может драться, спору нет, но как-то не очень. Вот она, сидит со своим Даней, бледная, испуганная. Снова потеряла интерес к действительности. Морально уничтожена. Не боец.
Неожиданно она оказалась рядом со мной. С нестерпимой тоской заглянула в глаза.
- Ты же справишься, да?
- Чего?
- Вернёшь нас? Да?
- Ну… Постараюсь.
Она фыркнула, оттолкнула меня, прошептала злобно:
- Уж постарайся. Будь так любезен!
- А ты чего? Не поможешь мне?
- Постараюсь, - с моей интонацией ответила девушка. И гордо повернулась спиной.
Что это было? Кто скажет, а?


Через какое-то время связанный Клементий решил заговорить. Я как раз бегал по кораблю, в поисках Михаила. Вот объясните - куда может пропасть человек в маленьком замкнутом пространстве? Тут же надо включить Алёну, определиться с новым положением в пространстве. Ну, Алёну Колян включит. А остальное-то он не сможет сделать.
А ещё закрыть куда-то Катюшеньку, чтобы не устраивала новых фокусов. Привязывать её не хочется, а с закрывающимися помещениями на борту плоховато. Оставил изменщицу в экипажной комнате под присмотром Дины.
Так что совсем забыл я про Клементия. А он зыркал на меня, дёргался, всячески привлекал к себе внимание.
Я открыл ему рот.
- Ну?
Он начал весьма «тактично»:
- Слышь, ты, сосунок! Слушай сюда. Всё. Каюк. Побулькал – и довольно.
Я смолчал. Он скривил презрительную рожу:
- Ты чё, не понял? Развязывай меня!
Я снова промолчал, пристально глядя ему в глаза.
Он медленно, доходчиво попытался объяснить, что я совершенно напрасно ввязался в это дело. Мол, я очень рискую, начав бодаться с ним. Я, мол, не знаю ещё, на что он способен. И совершено не представляю последствий.
Ну, допустим, это мы уже слышали.
- Дальше, - буркнул я, - Что-нибудь новенькое будет?
- Будет, - уверили меня, - Ещё как будет. Будет очень плохо, если ты не сделаешь то, что надо. Чётко и вовремя.
- Единственное, что я сделаю, - процедил я, - это снова заклею тебе пасть. Чётко и вовремя. С превеликим удовольствием!
Со стороны раздалось насмешливое покашливание:
- Правильно, сынок. Так его. Совсем обнаглел уже.
Это старики. Прислушиваются к беседе.
Связанный Клементий одарил их таким взглядом, что…
Я наконец-то задал самый волнующий меня вопрос:
- Что вы везёте? Что вы погрузили на борт?
- Так я тебе и сказал!
- И всё же?
- Да какая разница. Не всё ль равно? Главное надо… ну ты понял, что надо.
- Ну ты понял, что я сделаю…
И сделал. Обещания надо выполнять, правда?


Я пошёл назад, в багажный отсек. Михаила надо искать там – несомненно.
Неожиданно меня нагнал тот самый старик. Зашептал прямо в проходе:
- Игорёша, послушай, дорогой.
- Вы…
- Самуил Ефремович …
- Да – да. Слушаю.
Он взял меня под локоть, отвёл к багажной двери, заговорщицки зашептал:
- Игорёшик, ты знаешь, что такое луритий?
- Луритий? Что-то слышал. Не точно.
- Плохо. Надо быть в курсе всего.
- Самуил Ефремович, если вы намерены…
- Нет, нет, что ты. Я не об этом. Хочу кое-что сказать. Может, это поможет тебе, кто знает. Я был бы счастлив.
И пояснил: луритий – недавно открытый на Луне минерал. Единственный пока минерал, найденный на другой планете, которого нет на Земле. Да и быть не может, потому как формируется он только в условиях Луны. Обычный углерод под воздействием вакуума, диких температурных колебаний, ещё кое-чего пока непонятного, становится чем-то особенным. Необыкновенным. На вид – обычный алмаз. Есть образцы побольше размером, есть поменьше. Но помимо твёрдости алмаза, помимо красоты его переливов, он имеет уникальную способность резко усиливать электромагнитные колебания. Усиливать и направлять их плотным пучком в определённом направлении. Обещает настоящий переворот в технике. Но очень немного его найдено, лурития этого. Почему-то эти слова он особенно выделил.
Как-то так.
- Сам-то я мало что смыслю тут, - извиняясь, проговорил старик, - совсем не физик. Сфера моих интересов лежит в несколько иной плоскости. А вот сын мой … Сын мой плотно работал с данной темой, хорошо разбирается. Он-то и рассказал мне.
Как на лекции, - фыркнул я про себя. Хочется поднять руку и задать вопрос.
- Спасибо, Самуил Ефремович, но зачем мне оно?
- Ну… Кто знает. Лишняя информация ещё никому и никогда не мешает. Да, луритий и транспортируется в мощных герметичных контейнерах, дабы изолировать его от всяческого внешнего воздействия. В первую очередь – от электромагнитного.
- Хорошо, спасибо.
- Луритий, кстати, хорошо использовать в электромагнитных пушках. Если ты понимаешь, о чём я.
- Да – да, понял…
- А электромагнитные пушки, и другие, на их основе, более страшные пушки могут привести…
- Да, да, спасибо, идите на место… Я понял…
- … к тому, что сценарий «Звёздных войн» может стать реальностью…
- Самуил Ефремович…
- И мне сдаётся, что очень много лурития погрузили на наш шаттл. Там. На Луне.
И отошёл.
Я вытер пот со лба. Собственно, ничего страшного он не сказал. Ничего, угрожающего. Сомневаюсь, что мы везём именно луритий. Только вот отчего мне тревожно? Не по себе? С чего не выходит из головы луритий этот дурацкий?


Пора включать Алёну. Без неё никак. И сейчас - самое время. Оттягивать уже нельзя.
Я направился к пилотам. Но меня снова остановил Самуил Ефремович.
- Игорёша, дорогой мой. Одну минуточку. Выполни, пожалуйста, мою просьбу.
Ой, ну что ещё? Я как можно спокойнее и выдержаннее сказал:
- Опять лутирий? Самуил Ефремович, можно покороче? Уже времени нет.
- Нет, нет, не луритий. Скажи, дорогой мой, что ты намерен сейчас делать?
- Как что? Двигать домой.
- Может, не надо?
Я оторопел. Не поверил своим ушам.
- Как, не надо? Вы о чём?
- Не надо возвращаться.
К нам уже подошли Дина, жена Самуила Ефремовича, Анжела. К ней испуганно жался сын. Прислушались к разговору. И все согласно закивали, когда Самуил Ефремович начал просить меня о невозможном. Я даже переспросил. Да, действительно, они все хотят, требуют не возвращаться, а сделать всё, что требуют террористы. Ради сохранения жизней. Анжела перебивала его: её ребёнок, мол, жутко напуган, даже заикаться начал. Дина перебивала: мол, её Дане всё хуже и хуже. Кровотечение не останавливается. Рядом стоял экипаж, девчонки молча хмурили лбы в полной растерянности. Колька на заднем плане в отчаянии крутил пальцем у виска.
Я медленно сел в кресло, закрыл лицо руками. Еле-еле выговорил:
- Вы понимаете, что просите? Какую ахинею городите?
Анжела добавила:
- У тебя нет никого, за кого беспокоиться. А у всех у нас есть. Усёк? У меня – сын, совсем маленький. У Дины – её парень, который истекает кровью. Старики, вот. И всем нам хочется жить. Даже старикам. Усёк? Мы все испуганы.
Ой, будто я не испуган!
Я медленно протянул:
- Ну, положим, у меня тоже есть, о ком беспокоиться. И к тому ж. Я прекрасно понимаю вас, ваши тревоги. Но… Вы и правда думаете, они сдержат слово? Сохранят вам жизнь? Лично я очень сильно сомневаюсь.
Ребята, понимаете, у меня словно бы выбили опору из-под ног. Я не верил своим ушам. Казалось, что это не они говорят. Будто кто-то дёргает их за какие-то невидимые ниточки, заставляет серьёзных, умудрённых жизнью людей выдавать такую ерунду. Они и правда не понимают, или как? Мои простые доводы не повлияли никак.
Да нет. В том-то и дело. Они всё хорошо понимают. Взгляды у всех вполне адекватные.
- Надо бороться, – только и смог выдать я, голосом явно не располагающим к борьбе.
- С кем бороться? Какими силами? – выдал Самуил Ефремович, - Ну? Предлагаешь мне пойти и набить ему морду?
Я всё смотрел на Тосю: та что скажет? Ничего. Только крепче сжимала губы.
Пассажиры тоже уставились на неё. Она откашлялась, тихо что-то проговорила. Народ не понял, не расслышал. Она повторилась чуть громче… сказала, полностью согласилась со мной, и правда, ничего хорошего не получится из их затеи.
- Тут нас хоть заметят, корабли часто летают, - закончила она уже совсем уверенно, - а что там будет? Вы знаете?
Я медленно встал, направился к пилотам. Резко оборвал разговоры:
- Обсуждать нечего.
- Игорь, стой! – крикнула жена Самуила Ефремовича.
Анжела с Самуилом Ефремовичем попытались остановить меня, но я грубовато вывернулся.


И закрылся вместе с Карповым в пилотской кабине, не замечая истошных криков и стука снаружи.
Пора всё же включать Алёну. И брать прямой курс домой.
Алёна включилась быстро, как только Колька сказал «Маленькой ёлочке холодно зимой».
Ну и фантазия у него на пароли, однако! Зато и впрямь, никто не догадается.
ИИ подтвердил всё, что наговорил старый еврей насчёт лурития. Действительно, минерал этот опасен. Военные давно на него глаз положили. Влияет не на электромагнетизм, тут Самуил немного ошибся. А на гравитацию, что ль. Или ещё на какие-то волны, я не понял. В любом случае, может представлять грозное оружие. Вопрос только в количестве. Действительно, очень мало лурития найдено. О массовом использовании говорить не приходится. Вояки нервно курят в сторонке.
Пока. Только пока…
А что, если… Что, если эти деятели нашли большое месторождение?
Мы с Колькой переглянулись. Друг друга спросили: «Что делаем?» Не сговариваясь. Дело-то попахивает большой политикой. Международным скандалом. Если такое огромное количество минерала попадёт куда не следует…
Вот только вмешиваться в такие дела как-то не хочется.
- Ты уверен, что это не фейк – вдруг спросил Карпов.
- Не. На кой тогда весь треш этот у нас.
- Да, действительно… Да мало ли клоунов бродит. И не такие шоу устраивают на пустом месте.
Тут Карпов явно перебрал.
Я решил выкинуть контейнеры в космос. Прямо сейчас. Эти злые камешки не должны достаться никому.
Друг вытаращил глаза:
- Офонарел? Открыть багажный отсек?
- А что такого? Скафандры есть.
Он методично начал перечислять все опасности операции. Да я их и сам знал, можно было и не сотрясать воздух. Мнение моё не изменилось. На Землю они попасть не должны. Всяким сомнительным личностям в лапы – тоже.
- Я не хочу начать новую мировую войну, понимаешь - выдал я, и сам содрогнулся от сказанного.
Карпов Выдал:
- Ещё никто не делал такого на пассажирских шаттлах.
Я усмехнулся:
- Начинал новую мировую?
- Болван!
Я включил общую связь:
- Михаил! Михаил Николаевич! Срочно подойдите к пилотской рубке. Слышите? Срочно!


Тося только рукой махнула на мою новую идею. Чего-то она совсем расклеилась. Сидит тихонечко в каюте персонала, в самой дальней её части, поджав коленки к груди. И, похоже, никуда не выходила. После того «душевного» разговора – уж точно.
Я пристально взглянул на неё. Прошептал:
- Хорош хандрить. Соберись. Соберись и начинай командовать.
И услышал тихое:
- Не могу.
Я оторопел. Вот те на.
- Это что ещё за номер?
- Вот такой номер. Когда человек не на своём месте, это полная катастрофа. Он не должен командовать. В простых ситуациях ещё куда не шло, худо-бедно справляется, а вот когда чрезвычайная… Он должен наконец-то посмотреть самому себе в глаза и честно заявить…Найти силы сказать… Команде. Пассажирам. А самое главное – себе... Сказать себе, что он - никак не командир, на него нельзя положиться.
Я резко оборвал её, спросил – где скафандры.
- На кой тебе? Понимаешь, я вообще не хотела командовать… Меня почти заставили.
- Где скафандры? - заорал я, совершенно забыв про субординацию, - Раз командуешь, значит - хотела. И чтоб больше я от тебя такого не слышал.
Она, наконец, проснулась, вспылила:
- Ты чего на меня орёшь? Кто ты такой, чтобы орать на ККС?
Ну наконец-то я добился примерно того, чего хотел!


Скафандры нашлись где полагается, в нише возле входа в багажный отсек. Три штуки. По правилам, их, скафандров должно хватить на всех, кто есть на борту. Но тут их висело только три. Новенькие, ни разу не пользованные. Два полностью нормальных, а вот в третьем не хватало шлема и всей дыхательной системы.
Тося удивлённо высказалась:
- Был же полный комплект.
- Кто-то взял шлем, - сказал я, как капитан Очевидность, - кому-то он нужнее.
Командир тут же среагировала:
- Спасибо, кэп. Может, ещё ответишь - зачем?
- Решил, видать, погулять в шлеме по кораблю с атмосферой. С нормальной атмосферой. Это так модно у вас? Особый писк? Да?
Посерёд ничего не значащего трёпа я взял её за руку, заглянул в глаза. Она дёрнулась: «Ты чего».
А меня пронзила страшная мысль: он хочет захватить шаттл. Взял шлем, и скоро разгерметизируется корабль. Откачает воздух, ну или ещё что там. А сам-то жив будет, понимаешь? Дыхаловка работает. И шаттл в полном его распоряжении. И всё будет просто обалдеть.
Тося побледнела так, что… Я не думал, что человек может бледнеть так быстро и сильно. Думал – сейчас свалится в обморок.
Но нет. Выдержала. Пару раз глубоко вздохнув, с силой сжав кулаки, молча напялила на себя скафандр, повернулась ко мне спиной – застигни, мол.
Потом тыкнула куда-то возле моего плеча, и оглушила меня. Коротко усмехнулась:
- Про радио никогда не слышал, приземлённый.
На «приземлённого» полагается обидеться, тем более, здесь, в космосе. Ну да ладно. Мы не гордые. Стерпим. Да и времени нет обижаться.
По радио я нашёл Кольку. Точнее – Алёну, а она подсказала ему включить наушники.
Значит, он всё ещё в пилотской кабине. Ага. Поняли.
Тот очень удивился, узнав меня по радио. Долго не понимал – зачем я залез в скафандр, и что собираюсь делать. А когда понял, усиленно стал отговаривать.
- Не надо скидывать контейнера. Не надо. Возвращайся! Немедленно! – весьма убедительно говорил он. Даже скорей – кричал.
Я тоже кричал:
- Не должны они оказаться на Земле. Пусть сгорят в атмосфере.
- Не сгорят они. Их подберут.
- С чего? Кто подберёт?
- Те, кто идёт за нами.
- Чего?
До меня не сразу дошло. Кто идёт за нами?
Колька пояснил:
- Его Алёна засекла. Уже давненько. Идёт на сближение. Если б мы её включили раньше, она и сказала бы раньше.
- Может, это спасатели?
Мощный долгий смех стал мне ответом. Даже Тося засмеялась.
И добавила:
- Ну ты вообще!
Коля предложил вообще несуразицу – выйти наружу, найти передатчик, раздолбать его к едрене фене.
- Какой передатчик? - не понял я.
- Который обнаруживает нас, болван. Жучок. Слыхал о таких?
- И кто это сделает?
- Догадайся с трёх раз.
- Ты лучше проверь – Снежанка на месте? Помнит, что ей надо сделать?


Итак, мы с командиром на складе. Я всё никак не мог забыть, что Михаил всё ещё не объявился. Уж не тут ли он засел?
Тихо вышагивали по немаленькому помещению. Шли почти на ощупь, почти в полной темноте. И полной тишине. Шум дыхания в шлеме звучит оглушительно громко. Стало жутковато. Да что там говорить, дорогие мои, откровенно жутко. Совсем не то, как оно в прошлый раз было. Вроде то же самое – освещение, вещи. Даже Тося, и та такая же.
И всё же сейчас ощущения были совсем иные. Если бы не девушка рядом, я бы непременно повернул бы назад. Ну их к лешему, эти контейнера.
А ещё ведь предстоит выходить туда. Наружу. Без выхода никак нельзя. Не отвертеться.
Капитану Игорю Пушкову надлежит выйти в открытый космос. Первый выход. Классно, да? Если вы думаете, что я прыгаю от радости, то вы… вы… А-а! Сами решите, ошибаетесь вы, или нет.
Вот вам романтика космонавтики, ребята, получите! И красивые виды с орбиты получите, и ощущение полной власти над мощной техникой и над людьми. Наслаждайтесь! Пользуйтесь сколько угодно!
Ну всю свою сознательную жизнь мечтал о таком.
Правильно сделал, что убежал из космолётки. Сто раз правильно. Нечего тут, в космосе, делать. Ни разу неинтересно. Один раз худо-бедно, выдержу, ладно уж. Стисну зубы, но выдержу. Доведу дело до конца. Но как вернусь… ноги моей не будет ни на одном космосудне. Даже туристом никуда не полечу. Даже на ВКГ – всемирный космический городок. Вот так!


Тося между тем громко закричала, открыв забрало шлема:
- Михаил! Михал Николаич, вы где? Я знаю, что вы здесь. Отзовитесь!
В ответ тишина. Только гулкое эхо долго бродит где-то рядом.
- На кой он тебе? – не выдержал я.
- Михаил! Мы откачку воздуха начинаем! Вы погибнете. Если не задохнётесь, то замёрзните. Слышите? Вы где?
- Давай команду Снежанке, - не выдержал я.
- Он же умрёт!
- Не умрёт. Таким ничего не сделается, живучие сволочи.
Почувствовав, что ляпнул что-то не то, я спешно добавил:
- Надо всё успеть. Времени мало. Не ясно?
Послышался злой шёпот:
- Ты можешь так просто убить человека?
- Его нет здесь, твоего человека. Некого убивать.
Тося зашептала ещё яростнее:
- Ты… Ты… Ты совсем что ли? Как можно? А? Вот уж не думала! Убийца! Монстр! А я-то корабль ему доверила! Нашла кому!
Я окончательно начал терять терпение:
- Ты хочешь вернуться домой? Или нет?
- Ну…
- Тогда слушайся меня. Раз сама ничего не можешь.


Яростно споря, мы подошли к тем самым контейнерам. Их оказалось целых семь штук. Ну и размах у ребят! Придётся больше времени потратить на них, которого и так в обрез
Тося всё косилась на белые баллоны рядом. Что-то ей явно не нравилось в них.
- Это азот, - коротко пояснила она, - не помню, кто его грузил. И когда. Не нужен на борту. Тем более в таких количествах.
Ладно. Потом разберёмся. Времени в обрез, понимаете? Всё меньше и меньше становится. Мы, хоть и медленно, но всё же приближаемся к родной планете.
- Давай команду, - снова повторил я и опустил стекло шлема.
Но Тося колебалась. Не отпускала стекло. Пристально всматривалась куда-то в темноту у этих злосчастных контейнеров. Полезла в щель между ними.
Чего она там потеряла?
Вдруг что-то тихо звякнуло. Совсем в другой стороне, не у контейнеров.
- Михаил? – тут же встрепенулась Тося, - Где вы? Покажитесь. Мы не шутим.
Притихло. Ненадолго. А потом – снова вдруг – зашевелился контейнер возле нас. Чуть приподнялся, закачался. И без того узкая щель между соседними огромными ящиками начала сужаться. Мы едва успели выскочить, как две стенки с громким лязгом плотно прижались друг к другу.
- Э-э! Кончай! – крикнул я, - кончай дурковать!
И снова тишина.
Я скомандовал в микрофон:
- Снежана! Готовность пять минут. Начинай откачку.
- Снежана, отставить! – мгновенно отозвалась командир.
Вздрогнул и задвигался кран-подъёмник наверху. Мощные хищно растопыренные пальцы-захваты направились прямиком на нас.
Снова мы едва успели отпрыгнуть в разные стороны. В тяжёлых скафандрах прыгается не очень-то хорошо. Тем не менее, увернулись.
Что ещё двинется против нас?
- Чего ждёшь? – снова закричал я, - Пока он нас раздавит?
Кажется, я добавил что-то уж совсем не очень культурное. Осталось незамеченным.
- Михаил, выходи, - снова позвал я его, - или ответь по радио. Я знаю, ты надел дыхательную систему. А значит – слышишь меня.
И снова тишина. И по радио, и в воздухе.
В конце концов, командир согласился со мной (ну наконец-то), дала команду на откачку воздуха.


Мы на внешней стороне шаттла. Ой! Ребята, знаете, картинка тут просто невероятная. Я впервые в открытом космосе. И честно скажу вам – такой непередаваемой красоты мне ещё не приходилось видеть. Я просто ошарашен. Всякие космические киношки со своими спецэффектами, даже самыми крутыми, - полный отстой. Никуда не годятся. Понимаете, я не писатель, и уж тем более – не поэт, и никогда не страдал от этого. Но вот сейчас пожалел, может быть, впервые в жизни. И хотя за словом в карман не полезу, впервые у меня не нашлось слов, чтобы рассказать вам про окружающую красоту. Реально – неземная красота.
Огромная яркая Земля, вот она, совсем же близко, доступная; кажется – протяни руку, и достанешь её. Вся яркая, цветная, вся переливающаяся, и… и такая беззащитная, маленькая.
Повернёшься – Луна. Тоже близкая, доступная. Светится совсем иным, неживым тусклым светом. Меньше красок, оттенков, чёткие светотени, без переливов. Вечная наша спутница, скупая на доброту, неприветливая, угрюмая.
Рядом снуют корабли, самого разного размера, назначения, конструкции. Их много. Впервые после старта меня проняло – мы и правда не одни. Околоземный космос весьма оживлён. Хотя корабли далеко, если уж быть совсем честным и объективным. И нам бесполезны.
Ну и где же те, которые за нами охотятся?
Невольно вырвалось:
- Что ж вы не помогаете нам, а? Эх, люди вы, люди… Как же до вас достучаться?
- Чего? – раздалось в ответ, - Ты давай не отвлекайся, работай. Не хандри сам.
Что верно, то верно. Чего-то размечтался я. Надо двигать. Перецепляя карабины от зацепа до зацепа, мы поползли по поверхности. Очень медленно. К тому же я тащил с собой тяжёлый большой молоток, который едва не утянул меня в даль. Почему? Да, он ничего не весит, но массу и инерцию у него никто не забирал. Физика, ребята, - вещь незыблемая!
Я поинтересовался:
- Чего мы ищем? Ты знаешь, где этот передатчик?
- Примерно.
- Как он хоть выглядит?
Она не ответила.
Вскоре мы всё-таки нашли его. Небольшой куб, торчавший возле антенного блока, изначально не был тут установлен. Выдал себя, прежде всего, формой. Куб с его острыми гранями смотрелся весьма несуразно рядом с зализанными, заглаженными формами других конструкций. Его просто вырвало бы с корнем на старте в атмосфере. И выглядел он куда свежее других.
С каким же превеликим удовольствием я раздолбал его молотком, вы не представляете. Всю злость на него вывалил. Тося даже остановила меня – вдруг я антенну зацеплю случайно, или обшивку пропорю.
- Всё, возвращаемся, - скомандовала она, - Воздуха на полчаса.
- За полчаса до Луны добегу, - довольно хохотнул я.


Вернулись мы куда быстрее. Настроение моё постепенно повышалось. Проблемы с террористами решились окончательно. А приземлиться… да как-нибудь приземлимся. Справлюсь. Не совсем же я профан в авиации и космонавтике.
Но проблемы с террористами, оказывается, не решились окончательно. Шлюз багажного отсека неожиданно закрылся. Будто бы никто и не покидал корабль.
Я даже не нашёл слов. Просто задохнулся от неожиданности. Тося – тоже. Что-то закричала Снежане по радио. Напрасно Радио молчало. Люк не открывался. Я тоже попытался добраться до Карпова, но услышал лишь вязкую тишину. Командир взглянула жгучими карими глазами, заметными даже через толстое затенённое стекло шлема. Так взглянула, что меня аж передёрнуло.
- Есть второй вход? – прохрипел я, - должен быть.
- У кабины… Сверху… Далеко…
- Что такое?
- Воздух…
Ё-моё! Что с её дыхательным аппаратом? Взглянул на датчик запаса воздуха, и вскрикнул от ужаса. Живительный кислород из её баллонов утекал прямо на глазах. Датчик вопил, надрывался красным.
У меня тоже не так много воздуха. При всём желании не поделюсь с ней.
- Кое-кто шибко молотком… махал… Зацепил…
Я схватил её за руки, потащил вдоль корпуса. Тяжело. Не смотря на невесомость, дико тяжело. Вроде как миниатюрная девушка вдруг стала огромной и неповоротливой. Молоток пришлось бросить, и без него трудно.
Идти-то сейчас дольше придётся, антенны ближе к шлюзу были. Двинули. Я не шёл, я летел над корпусом корабля, особо не заботясь о безопасности. Почти не перецеплял карабины. Как нас не унесло в бездну – до сих пор не понимаю. Может, кто-то сберёг меня для какой-то более важной задачи. Может, именно мне надлежит спасти всех этих несчастных туристов. Кто знает?
Но кто-то, видимо, и правда, берёг меня. На последних молекулах воздуха я дополз до спасительного люка.
К новой беде. Как открыть люк? Какой код?
Где тут хоть какая зацепка? Ну пару ручек вижу. Которые ничего не прояснили. Круглые обе, крутятся туда-сюда. И что?
Тося слабо ткнула в табличку между ними. Я и не заметил её. Что там? В темноте с трудом разобрал надпись на русском, английском, китайском (или японском): «Выставить обе ручки в положение «6», открыть крышку, нажав по центру». Так и сделал.
Ну конечно же. Зачем кодировать запасной вход шифром, когда надо как можно быстрее открыть его. И открывать его должны пришлые, чужие для корабля люди, то бишь спасатели. Которые вовсе не обязаны знать все коды на всех кораблях. Логично? Вполне.
Как лунатик, мало что соображая, я задвигал ручки, нажал на массивную крышку. Она легко поддалась.
И вот он, сладостный момент! Наконец-то! Люк закрыт изнутри, герметичность установлена, тесный шлюз, где только двое и помещаются, наполняется живительным кислородом.
Тося, закашлялась, шумно прерывисто вздохнула, и задышала. Ура! Отдышавшись, она как-то по-особому, непередаваемо посмотрела на меня, и… набросилась. Стала целовать прямо в губы, сильно, страстно, безостановочно.
- Сумасшедшая…
- Молчи…
- Ты…
- Молчи…
Уф. Немного остыв, она так же резко отодвинула меня. Коротко буркнула извинение. Сорвались мы, понимаете ли.
Я промолчал. Надеялся на продолжение, но напрасно. Обругал себя – вот дурак так дурак. О чём ты только думаешь. В такой-то момент.
Выползли из скафандров. Я торопил её – уж больно не терпелось выйти из столь тесного пространства.
Но Тося медлила. Её лицо всё больше и больше хмурилось. Прошептала: «Что-то не так».
- Открывай, ну?
- Погоди! – прикрикнула она, - Не спеши. Странно. Сигнализацию слышишь?
Я прислушался. Где-то действительно настойчиво гудело, но так тихо, что сразу и не заметишь.
- Что там может быть?
Она нажала неприметную кнопку, включилась связь с Алёной.
- Алёна, что происходит на борту?
- На борту всё работает в штатном режиме.
- Почему сигнализация включилась?
- Не поняла вопроса. На борту всё в норме.
- Алёна! Отвечай!
- На борту всё в норме.
У меня сам по себе, совершенно неожиданно вырвался вопрос:
- Алёна. Каков процент кислорода в воздухе?
- 17 процентов. И продолжает снижаться.
- Что??? – на два голоса выдали мы.
Тося тут же закричала:
- Алёна! Немедленно прекрати! Это приказ, слышишь? Восстанови уровень кислорода в воздухе!
Раздалось жестоко-равнодушное:
- Не могу.
- Что значит не можешь?
- Я отключена от управления кораблём. Только констатирую факты.
Тося закричала:
- Немедленно подключайся к управлению.
- Ваш доступ недостаточен для таких команд. К тому же команда мною не понята.
Я решил вмешаться:
- Алёна, меня ты узнаёшь?
После довольно большой паузы послышалось:
- Да, пилот, узнаю.
- Приказ неотменяемый. Подними уровень кислорода в воздухе. Поняла? Неотменяемый для тебя приказ.
- Не… Смогу… Не могу… Нет досту… Соглас…
И умолкла. Кажется, насовсем. Всё.
Командир яростно зашипела, снова давай меня колотить:
- Ты что наделал? Знаешь, сколько она стоит? Во сколько ремонт влетит?
Я только молча открыл шлюз в салон, вывалил вниз лестницу. Починят, если уж так им нужна эта дура электронная. Да и невозможно, чтобы она вырубилась после одной-единственной команды.
Но всё же, всё же… всё же она с чего-то отключилась.


Возле пилотской кабины никого. Тяжёлый низкий гул тревоги доносился именно оттуда. Чего Колька его не выключает? Он же оставался там. Ушёл? Я ж просил...
Мы моментально задохнулись. Ясно дело. Нехватка кислорода – штука нешуточная, скажу я вам. Почему-то сразу вспомнились баллоны с азотом в багажнике, и реакция Тоси на них. Уж не азот ли тут поработал?
Она, кстати, молодец, сообразила взять дыхательные системы и запас воздуха. Хорошо, нашлось всё там, в закуточке шлюза. Пригодилось.
- Ненадолго, - вздохнула она.
Первым делом - к пилотам. Шторы опущены, почти полный мрак. На полу у выхода лежит какая-то тёмная большая масса. Неподвижна. Тяжело дышит, стонет. Это же… Господи, это же Колька! Он задыхается!
Я выдернул из своего шлема дыхательную трубку, дал Карпову. Сам, конечно же, тоже тут же задохнулся, закашлялся. А-а! Плевать! Кольке нужнее.
Карпов начал оживать, шевелиться.
- Колька, вставай! На место пошли!
Тот ничего не соображал.
- Подъём, друган! Ты мне нужен!
Взял его, потащил в салон, чередуя дыхание. Там над каждым местом аварийная маска есть с аварийной подачей воздуха. Если… если, конечно, в аварийной системе ещё циркулирует нормальный воздух, не тот, который…
В салоне творится полный ужас. Все неподвижны, лежат кто где, лица красные, дышат с трудом. Полный кошмар. Старики и парочка с раненным Даней сидят на местах. Анжела с пацаном упали в проходе, она защищает его собой. Снежана тут же пытается им помочь. Тоже лежит беспомощная. Спасательные маски выброшены, но никем не надеты.
Я попробовал – из маски идёт нормальный воздух. Уф! Неужели? Хоть в этом повезло. Недолго, но спокойно дышать можно.
Нацепил Кольке маску на лицо. И про себя тоже не забыл. Карпов задышал ровно и спокойно. Открыл глаза – в них уже светился разум.
- Игорёха, ты…
- Я, я. Лежи. Не разговаривай.
- Что со мной такое? Я как будто пьяный….
- Потом расскажу. Алёна включена?
- Алёна? А… Ты ж блокирнул её, да так классно, что теперь не восстановишь. Молодец. Только что. Я так не смог… блокирнуть. А ты…
- Врёшь.
- Не вру. Можешь проверить…
Я тем временем усадил всех, дал воздуху. Не хватало Тоси, Кати, Михаила с Клементием. Того отвязали доброходы какие-то, вон, грузовые стяжки валяются. Помощнички, блин!
Дина здесь. Я же оставлял её сторожить Катьку. Сама бросила пост? Или заставили?
Сколько же мы были за бортом? Часа три? Где-то так. И за эти три часа столько всего произошло! Полный финиш произошёл, вот что. Неужто никто с ними не справился?
Что-то подсказало мне взять вязки. И помчаться в пилотскую кабину. Хотелось найти остальных, посмотреть на них, но потом, всё потом.
У пилотов полный мрак. Похоже, даже стало темнее, чем раньше. Ни один диод на пульте не светилась.
Крикнул:
- Свет.
Никакого результата. По-прежнему полная темень.
Что за ерунда?
Из темноты вдруг раздался хорошо знакомый высокий скрипучий голос:
- Не нужен свет.
Что за ерунда опять?
- Михаил? Ты что ли?
- Не «ты» а «вы». Стой где стоишь.
- Зачем ты губишь корабль? Людей? Дай людям воздух.
- Ты сам их губишь.
У меня вырвался непонятный вскрик.
Глаза тем временем привыкли к темноте. Немного света всё-таки пробивалось из двери. Я различил тёмную тень в кресле. Скорей всего, у него такая же дыхательная маска, как у меня. Его характерная одышка не слышна.
- Ты сам ведёшь шаттл к гибели, - повторила тень в кресле.
- Блин! Конечно же! Ещё что придумаешь?
- Кто тебя просил вмешиваться в полёт?
Снова здорово!
- То есть я должен спокойно смотреть, как меня везут непонятно куда. И непонятно – вернул ли домой. И оставят ли в живых. Всех нас. Так что ли?
- Дорогой мой! Я ж говорил тебе – всё с вами будет в порядке. Надо только выполнить мои требования, коих немного. Всего-то!
- Ага, так я и поверил.
- Пойми же ты, дурной. Всё не так просто. За мной стоят люди.
- Кто? Сильные мира сего?
- Ой, - послышался тяжкий вздох, - не следует тебе рассказывать. Мне до сильных мира сего как до Луны пешком, - в голосе даже смешок пробежал, ну надо же! – Я простой незаметный человек. Космический чиновник среднего ранга. Был. Ох… Ну не должен, не должен ты всего этого знать. Ладно. Расскажу. Ты что-нибудь про Церковь Святого Благодарения Божьего слышал?
Неожиданный поворот. Какая ещё церковь?
Последовала гневно-пренебрежительная тирада:
- Я так и думал. Ох, молодёжь! Ничем не интересуетесь. Дальше своего носа ничего не желаете видеть. Ни-че-го!
Да знаю я про эту церковь. В курсе. Объявился какой-то гуру лет пять назад, заболтал народ, заморочил многим голову. Во многих странах, прикиньте! Повёл за собой. Сначала – в ненаселённые земли, потом – вообще в космос. И народ пошёл за ним, вот что удивительно! Захватили круизный лайнер, и болтаются теперь на самой дальней орбите, где-то далеко за орбитой Луны. Возвращаться не собираются. Как им выжить удаётся? И чем они живут? Их где-то три – четыре тысячи будет, – нехило, да?
Где-то я слышал, будто бы они устроились на обратной стороне Луны, поселение там соорудили. Не знаю. Врать не буду. Очень может быть. Та сторона ещё мало освоена, там практически нет человека. Да, конечно, места на поверхности будет побольше, чем на космосудне. Но всё равно вопрос выживания остаётся.
Ещё я вспомнил, как все традиционные религии обвинили их во всех грехах, предали проклятию. И их гуру – тоже. Во как! Видали? В наше-то просвещённое время такое творится. Просто кошмар.
Михаил многое пересказал мне. Совершенно без осуждения. И без проклятий, конечно же. Я сделал вид, что впервые слышу. Его и понесло, еле остановился. Расхваливал их на все лады. Восхищался.
- Вот я и помогаю им, чем могу, - закончил он веско, - Считаю это наиважнейшей своей миссией. Ты против? Против?
Я смолчал.
- Значит, у тебя чёрствое сердце, - выдохнул он.
Пока он говорил, я тихо приближался к креслу. Что-то снова подсказало мне, что он не договаривает. Просто так всю подноготную не выкладывают сопернику. Не замечали?
- Да, интересный поворотик. Не ожидал. Я только хотел спросить – как может наш кораблик спасти целый космический город? – спросил я.
- Это уже не твоя печаль.
- И как их могут спасти прозрачные камушки.
- Какие камушки?
- Ты хорошо понимаешь – какие.
- Это тоже не твоя печаль. Э, да ты… Куда?
Я всё это время тихо подходил, резко накинулся на него, нащупал дыхательную маску, выдернул. Он захрапел. В следующий миг я столкнул его с кресла, связал приготовленными тросами.
Я не думал, что и как сделаю. Не было никакого плана. Действовал чисто по наитию. Глупо - скажете вы? Опрометчиво? Рискованно? Конечно. Полностью соглашусь. У вас есть какие-то другие варианты? У меня – нет. У меня уже ничего не осталось кроме отчаяния, злости, дикого страха за свою жизнь. Перекрытие кислорода – последняя капля моего терпения.


Корабль потихонечку оживал. Алёна запущена на минимальном функционале, спасибо Кольке. Его маленькая ёлочка опять сработала. Через час уровень кислорода в воздухе почти восстановился, Местоположение определено, курс проложен вручную, мы снова стартанули к Земле.
По-хорошему дел в кабине не осталось. Пока. До посадки. Разве что изредка контролировать параметры полёта. Но выходить к людям опять не хотелось. Почему? А я знаю? Не хотелось новых сюрпризов, разборок. Скажем так.
Мы с Михаилом дышали нормальным воздухом, без масок. Молчали. Он на полу молчал, я – в кресле. Как ни странно, он тоже не горел желанием выходить.
Я связался по внутреннему каналу с Тосей. Та снова нашлась в комнате экипажа. Взглянул на неё, и вздрогнул. Помрачнела, потускнела лицом. Волосы беспорядочно всклокочены. Под глазами появились тёмные круги. Да и взгляд этих жгучих глаз непоправимо погас. Совершенно подавлена.
У меня невольно вырвалось:
- Тосечка, дорогая моя, с тобой хорошо? Что болит?
Она молча кивнула. Я попытался объяснить свои планы, но она только махнула рукой – делай как знаешь, мне это совсем не интересно. Отключилась.
Не, ребята, домой, и только домой! Неужто несколько часов так смогли её укатать? Куда девалась та восхитительная девчушка-хохотушка, ослепительно блистающая в начале полёта, очаровавшая всех парней на борту?
Михаил тоже казался подавленным. Даже не пытался возникать. Только спросил, домой ли мы идём.
- А куда же? – хмыкнул я.
После долгой паузы он выдохнул:
- То есть тебе наплевать на четыре тысячи душ, влачащих жалкое существование на самом отшибе жилой вселенной?
Я усмехнулся:
- Надо же, как изысканно! А тебе наплевать на четырнадцать душ, задыхающихся в небольшом неуправляемом шаттле, - у меня прозвучало жёсткое утверждение, не вопрос.
- Что значит четырнадцать против четырёх тысяч?
На этот бред я даже не стал отвечать. Отрезал только:
- Думаешь, я не понял? Ты вовсе не собирался нас возвращать. И гуру твой – это просто так, прикрытие.
На этот выпад не стал отвечать он.
Нашу приятную беседу прервал озабоченный Колька на экране. Бесконечные вопросы – что да как, да почему завалили меня с головой.
- Выйду к вам только на Земле, после посадки – отрезал я.
Карпов даже замолчал.
- У вас там норм? – поинтересовался я.
- Вроде бы. Народ немного успокоился.
- Клементий как?
- А что Клементий? Сидит тихо, со всеми.
- Тихо? – я никак не ожидал такого, - Точно? Не бунтует?
- Я что, врать буду? Я его снова связал.
- Если что, применяй жёсткие меры. По кумполу настучи. Разрешаю.
Карпов что-то неопределённо хмыкнул.
Михаил издевательски заметил:
- Клементий безопасен. Никто, пустое место. Полное ничтожество. Покорный исполнитель моей воли.
Я не понял – это как?
- Главный мозг, руководитель операции – ваш покорный слуга. А он так, мелочь, простой исполнитель моей воли.
- Но вёл себя… как самый главный, самый крутой…
- …до тех пор, пока ему позволяли.
- Ну… А-а! – махнул я рукой, - Оно мне надо, разбираться в ваших делах. Мне по барабану.
- Да? Ну-ну.
Заговорила Алёна:
- Пилот! Можно входить во внешние слои атмосферы.
Ну наконец-то! Самая желанная новость за последние часы. Я взял микрофон, объявил во всеуслышание:
- Уважаемые туристы! Дорогие мои, хорошие! Мы входим во внешние слои атмосферы. Через 10 часов приземлимся. Совершенно точно. Может и раньше. Займите свои места, пристегнитесь ремнями.


На что Михаил презрительно ухмыльнулся, и снова заявил, что я не смогу дотянуть до Земли. И разложил по полочкам.
Раз. Автоматическая посадка невозможна, я сам постарался. А вручную посадить шаттл – проблема даже для опытных пилотов.
Два. Связи нет. Стало быть, воздушно-космические подразделения моментально придут в состояние повышенной боевой готовности. Поди, объясни им, ху из ху.
Ну правда тут можно возразить. Наверняка всем уже известно, что шаттл КРУИЗ 1814 уже давно не выходит на связь. Хотя очень может быть, его считают погибшим.
Три. Даже если посажу корабль, всё равно героем мне быть не суждено. Самоуправство на борту, вмешательство в действия экипажа – это только статьи навскидку. Ну и Тосю подставил, как командира. Так что ждёт меня суровый приговор. Не посмотрят на спасение нескольких людских жизней.
Короче, шансов у меня выбраться сухим из этой передряги… ну вы сами поняли. Ни одно, так другое. Не разобьюсь, так претензий кучу накидают, да таких, что вообще не отмоюсь.
Ну и на закуску. Я, оказывается, своей бурной деятельностью помешал спецоперации российских спецслужб. Миша, понимаете ли, работает на особый отдел, который сейчас занимается поиском этого проповедника со товарищи. Путём долгих осторожных поисков и переговоров, тонкой разведки всё-таки вышли на них, точнее – на посредников. Наш шаттл как раз и должен был прилететь к месту обитания отшельников, где бы они не оказались.
Каково? А? Вы поверили бы? Я – нет. Болтать каждый может сколько угодно. Цену себе набивать.
- Что ж ты сразу не сказал, - усмехнулся я, - хотя бы мне. А пассажиры? Каково им будет, ты подумал?
- Всё должно быть естественно для них. Красиво. Натурально. Угон гражданского шаттла, и все дела. Красивая достоверная легенда. Потом всё равно освободили бы.
Он же только что говорил, что помогает поселенцам. Это как сочетать со спецоперацией? И с луритием на борту?
- А я разве так говорил? – толстяк округлил глаза так, что я забеспокоился – сейчас выпадут.
- Говорил. Совсем недавно.
- Не помню такого. Точно.
Молодец. Я не нашёл нужных слов, а потом и некогда стало искать. Пришло время снижения.
- Ты лучше подумай, как сделать, чтобы не стать государственным преступником, - зло выпалил он.
Я снова не понял – это как. Мне объяснили. Видите ли, вмешательство в ход спецоперации влечёт за собой самые ужасные последствия. Какие – не совсем ясно, но мало не покажется, - заверил спецагент.
- Так что поскорей вали отсюда, - закончил он, - так будет лучше для всех. Я тогда прикрою тебя. Спасу от расправы.
В ответ я включил микрофон.


- Уважаемые туристы. Прошу ещё раз занять свои места и пристегнутся. Приступаем к снижению.
И вот тут мне стало страшно. По-настоящему страшно, люди, понимаете? Без шуток. Руки холодеют, отказываются слушаться. По лбу течёт холодный пот. В голову заползла густая липкая мгла, заполонившая всё и вся. А кроме – ничего. Ничегошеньки. Пустота. Я ж тоже хорошо знаю, дорогие мои, насколько сложна посадка вручную. Да, верно, уникальные способности тут совсем не обязательны, справится всякий пилот, но только через несколько десятков тренировок на симуляторе. Желательны даже несколько сотен тренировок.
А вот ваш покорный слуга сделал целых пять таких тренировок. Даже пять с половиной. На шестой нервы у меня не выдержали. Прямо посреди процесса я психанул, направил виртуальный корабль на сближение с околоземной станцией, тоже виртуальной, и выскочил из тренировочного центра. Почему, спросите вы. Отвечаю: а я знаю?
Тем не менее, кое-что я запомнил. Как входить в глиссаду, как визуально определять направление полёта, как исправлять тангаж и рысканье, привязка к местности, работа по приборам. Вполне достаточно теории для снижения и посадки. Сейчас, на начальном этапе снижения, самое главное – дать правильный угол входа. Чуть ошибёшься – и будет очень плохо. Либо сковырнёшься в крутой неуправляемый штопор, либо отскочишь от воздуха как мячик. Одно из двух, выбирай что твоей душе угодно. И то и то не есть гуд.
Я правильно мыслю, а? Уважаемые господа пилоты?
Не обращая внимания на Михаила, который по-прежнему сеял сплошной негатив, я схватил джойстик. Рот ему заклеить что ли, спецагенту этому? Не, потом. Приказал Алёне полностью передать мне управление кораблём и дать карту на экран.
Шаттл прекрасно слушался. Вверх – вниз, вправо – влево – всё хорошо получалось. Несмотря на это, я всё кружил и кружил вокруг планеты, боясь нырнуть вниз.
Наконец решил – пора. Хватит.
Медленно, очень медленно я отодвинул от себя джойстик. Корабль послушно клюнул носом. Но тут же вернулся. Даже поднялся вверх. Что-то снаружи жалобно скрипнуло. Мал угол захода? Хорошо. Дадим больше.
На четвёртой попытке шаттл всё же удержался на верной траектории. Мощно и сильно пошёл вниз. Попытался уйти в штопор, но я не позволил. И почти сразу же за окнами возникло жуткое пламя. Оно, казалось, моментально сожрёт кораблик. Проглотит и нисколько не подавится.
И явилась жёсткая перегрузка. Ноги – руки отяжелели, глаза сами закрылись. Ослепил кровавый туман.
Хотя я понимал, что так оно и должно быть, что всё нормально, всё идёт путём, но… всё равно. Ощущения были как-то… Жутковатые, так скажем. Тренировки на центрифуге не помогли. Тревожный холодок засел в желудке. Всё время казалось, что я непоправимо ошибся на самую малость, на какой-то миллиметр. Из-за которого всё развалится. Прямо сейчас.
Но где-то через двадцать минут пламя потухло, перегрузки отступили. Шаттл уменьшил угол снижения. Высота – восемь десятков километров. За окном темно – мы нырнули на ночную сторону, где-то в районе Южной Америки. Я ещё уменьшил угол снижения, теперь пошли почти горизонтально, в самолётном режиме.
Я шумно выдохнул, откинулся на спинку. Основная сложность позади. Теперь добраться до России, до подмосковного космодрома, откуда мы стартовали, и всё в шоколаде.
Внезапно тихий уютный шум двигателей перешёл в бас, стал затихать. Движки закашляли, и совсем замолчали. На экране появилось – «Остановка всех двигателей. Не поступает топливо».
Вот те раз! Приплыли. Всё, конец. Шаттл сейчас быстро потеряет скорость, и, не особо рассуждая, рухнет в неуправляемый штопор.
Я вопросительно уставился на Михаила, но тот как будто бы отключился. Не реагировал ни на что.
Зато среагировала комната персонала. На экране вся троица что-то кричала. Слов не разобрать.
Тося с трудом сама успокоилась, навела там тишину. Нарочито спокойно спросила меня – что говорит Алёна.
- А что говорит? – огрызнулся я, - Странные штуки говорит. Ничего не понял. Отказ всех двигателей. Закончилось топливо. Это что, знаешь? Я так впервые с этим встречаюсь. А ты?
- Паяц! Клоун! – прикрикнула командир, - Очень смешно. Потребуй, чтобы она подключила резервные баки.
- Какие резервные баки? Откуда?
- Делай так. Быстрее!
Без особой надежды я выдал:
- Алёна, даю приказ. Подключи резервные баки с топливом.
И вдруг:
- Резервные баки подключены. Можете запускать двигатели.
Это как? Откуда? По моим расчётам всё топливо на борту уже давно должно закончиться. Мы пролетели даже больше, чем я рассчитывал. Наверно, час уже летим на честном слове. Я так взволновался, что не сразу запустил двигатели. Только после нескольких грозных окриков с экрана дал команду.
Неуправляемый полёт стабилизировался. Исчез тревожный скрип сочленений корпуса. Мерный гул двигателей после нескольких чихов возобновился.
Колька надрывался:
- Ты чего там? Заснул? За тобой люди, помни, эй! Слышишь? Не шути так больше.
- А ты помни, кто я.
- Помню. Незаменимый ты наш.
- Не! Не то!
- А что же?
- Потом скажу. Если приземлимся.
- Что значит «если»?


Теперь главный вопрос – где садиться. Пока мы над океаном. Тихий океан, южная его часть – сообщила Алёна, любезно предоставив карту. Зона, не особенно любимая ни кораблями, ни самолётами. И к тому же далековато от России. Понимаете, шаттл – не самолёт, в атмосфере не может долго лететь.
Само собой, надо приземляться в России, без вариантов. Я снизился до двадцати километров – высота самая та. Низко, и обычные самолёты не помешают.
Правда вскоре у нас появились попутчики – пара истребителей военных сил Чили (а может Бразилии). Пошли параллельными курсами, очень близко, можно сказать - вплотную. К моему удивлению, не столкнулись с нами в полной темноте.
Ничего не делали. Пока. Но многозначительно разворачивали корпуса, показывая ярко-жёлтые небольшие ракеты, прикреплённые снизу. Лётчики пристально смотрели на меня через стёкла, что-то говорили по радио, потом ещё более выразительно смотрели в мою сторону, видя, что я не отвечаю. Да как я вам отвечу, ребята! Сообразил нарисовать фломастерами на боковых окнах большие буквы SOS, посветил фонариком. Увидели? Надеюсь. Во всяком случае, крыльями покачали. Что это значит, кто знает?
Далее я написал RUS, хотя и без того вполне ясно – кто мы. Чилийцы ещё более энергично поиграли крыльями, отстали.
Ух. Не думал, что получится объясниться.
Михаил коротко хохотнул:
- Надеюсь, не дотумкают пустить ракету вслед.
Очнулся! Я накинулся на него, пока только словесно:
- Ты вообще молчи, спецагент хренов! Сам виноват. Дотумкался людьми рисковать!
- Всё бы было замечательно, если бы некоторые не вмешались.
Ох, ребята, как же мне хотелось вмазать ему! Так, чтоб… но удержался. Пару раз шумно выдохнул, сосредоточился на управлении шаттлом.
Океан прошли быстро и без приключений. Двигатели пока не подводят. Непросто им, работают почти на пределе, но держатся. А вот дальше… Дальше начались трудности и непредсказуемости. Незаметно пролететь над Южной Европой или Северной Африкой невозможно. Там уже вовсю царствует день, и мы видны как на ладони. Войска ПВО всех стран не дремлют, уж поверьте. Средиземное море многолюдно, что на воде, что в воздухе. Пришлось подняться повыше. На что корабль ответил дополнительным расходом топлива и стоном двигателей.
Да, правда, шаттл – далеко не самолёт. Полёт в атмосфере – не его стихия. В чём я убедился на своём опыте. Горючка утекает катастрофически быстро, как сквозь решето. Движки перегреваются, кряхтят, сбоят. До Подмосковья явно не дотянем. До Крыма хотя бы доползти.


Над Чёрным морем меня подхватили турецкие истребители. Уже пятеро. Хотя я как мог, старался не залетать в территориальное воздушное пространство Турции. Выглядели самолёты куда более внушительно чилийских. Мощнее, крупнее. С куда более солидным вооружением.
Эти точно шутить не станут.
Напряжённо вспоминая последние перипетии отношений между нашими странами, я старался лететь ровно, словно бы не замечая эскорта.
Неожиданно сзади запустили ракету. Без предупреждения. Догадайтесь – в чью сторону? Я судорожно сжал джойстик. Блин, маневрировать не получится. Слишком плотный конвой вокруг меня.
Впрочем, я как-то изловчился, крутанулся, и ракета прошла мимо. Уф! С облегчением шумно выдохнул. Радостно закричал. Едва не выпрыгнул из кресла. Я крут! Я настоящий пилот! А вы говорили!
Сбоку раздалось насмешливое:
- Не особо радуйся, салага. Он специально промахнулся.
Я не понял:
- На кой?
Спецагент только презрительно усмехнулся:
- Предупредительный выстрел. Следующий будет на поражение.
- Мы ж в нейтральном воздушном пространстве.
- Это ты им объясни.


Правда и турки отстали, когда я залетел в воздушное пространство России. Больше ракет не пустили. Всё, братцы, остаётся совсем немного. Наконец-то приключение заканчивается. Больше к космосу ни ногой. Ни за что. Никогда. Даже пассажиром. Как и обещал.
Конечно же, нас снова взяли в оборот истребители. Трое. На этот раз – наши. Родные. Российские.
Ну, этих бояться нечего. Я приветливо помахал крыльями, поиграл габаритными огнями.
Заметив их, Михаил заволновался. Попытался что-то сказать, но я ничего не понял из его невнятного блеяния.
Кто-то из пилотов начал симафорить фонариком в нашу сторону. Приглядевшись, я понял – азбука Морзе. Гениально! Невероятно просто и гениально! Как я сам не догадался!
Уж азбуку Морзе знаю. Смеялся в учебке – на кой она нам сдалась, но всё же зачёт по ней сдал на отлично. А потом даже записочки с пацанами писали на Морзе.
Я схватил фонарик. Вышел такой диалог:
Пилот: «У вас всё в порядке? Вы идёте не по коридору».
Я: «У меня потеря связи, частично – навигации. Иду на ручном режиме. Мало топлива».
Пилот: «Кто за штурвалом?»
Я; «Пилот Игорь Пушков».
Пилот: «Пушков? Из новеньких? Не слышал о таком».
Я: «Хватит болтать. У меня топлива на 20 минут. Выбираю площадку для посадки».
Легко сказать – выбираю площадку. Под нами горы – Южный берег Крыма. Плотно заселён. Перелететь за горы, наверно, смогу, но как быть там? Горючки вообще не останется. И времени на выбор места – тоже,
Мои невесёлые рассуждения прервал пилот истребителя: «Вам открыт коридор до военной базы под Севастополем. Время подлёта – 15 минут. Справишься? Срочно снижайся. Следуй за мной».
Спрашиваешь! Да я на своих двоих дотолкаю до базы этот шаттл несчастный.
И тут же круто пошёл на снижение.
И сразу из-за закрытой двери шум и грохот. В салоне творилось что-то странное. Но сначала включился экран. Давненько командная комната не говорила со мной по видео. А тут включились, и… Что у них там? Какая-то возня, борьба.
- Ребята, что у вас там? Я сажусь. Прямо сейчас. Все по местам! Пристегнуть ремни!
Ноль внимания. Только удары, стоны, крики.
- Вы чего? Э-э? Слышите?
Наконец, к камере прорвался дорогой мне Клементий. Он тащил… я не понял. Его что, опять отвязали? Похоже на то. Тащил он Катю, грубо сдавив ей горло. У самого лицо избитое, кровь размазана, глаза навыкате, дикие, безумные. Катька тоже хороша, немногим красивей его. Рядом маячили Тося, кто-то из пассажиров, но все они боятся хоть что-то с ним сделать. За девчонку боятся.
Кто его отвязал?
- Слушай, ты! – прорычал он, - поворачивай в море. Садись на воду. Понял?
Среди публики пронёсся невнятный рокот, со вполне понятным смыслом.
- Разумеется, мы потонем, – злобно ухмыльнулся тот, - Вы сами этого хотели. Долго добивались. Думаете, я сдамся полиции? Надо было делать так, как вам говорили. С самого начала.
Катька кричала, чтобы я не делал этого, садился на землю, хоть куда-нибудь, но только на землю. Клементий орал, что убьёт её. Она визжала, чтобы я не обращал внимания, пусть он делает с ней всё что хочет. Она виновата в случившемся, только она, так ей и надо. В кабине Михаил дёргался, извивался, орал, чтобы я не выполнял требования Клементия. Он, Михаил, тоже не хочет тонуть. Надо поскорее его развязать. А его, Клементия, срочно обезвредить. Любым способом. Можно даже убить.
Снежана с Диной попытались кинуться на Клементия, им помогал Колька. Но даже втроём они не справились с ним. Да что же он за супермен-то какой, ребята. А?
Все остальные тоже орали кто что. Полный шалман, короче.
Клементий снова придвинул нож к горлу девушки. Заявил, что ничего уже не поможет. Ему, видите ли, терять уже нечего. Зарежет сначала её, и глазом не моргнёт, потом всех остальных. В её глазах запылал такой ужас, что я…
Что я невольно повернул в сторону моря. Раздалось всеобщее «Нет». Пилоты истребителей тоже заволновались. Без предупреждения выпустили ракету, которая прошла в опасной близости от нас. Даже две ракеты.
Я кинулся объяснять фонарём, что у нас пошёл полный бедлам, но запутался. Сбился. Словно бы напрочь позабывал все сигналы Морзе. Бросил фонарь.
Корабль и самолёты понеслись вдоль береговой линии. Клементий и остальные продолжали истошно орать.
Я всё же посадил шаттл. В прибрежной зоне. По моим расчётам, и по мнению Алёны, внизу должен быть дикий песчаный пляж. Жилья в округе вроде бы не должно быть.
Космосудно медленно, величаво опустилось… на воду. Стало погружаться.
Я ошибся. Промахнулся. Не увидел воду. Или рука дёрнулась, не знаю. Думал-то, что сажусь на песок. А когда увидел, было уже слишком поздно. Вот засада так засада! Двигатели на прощание яростно взвыли и замолкли. Надолго. Возможно – навсегда.
Всё, уважаемые, милые, хорошие дамы и господа. Наш полёт окончен. Надеемся, у вас остались только приятные впечатления. С нетерпением ждём вас снова на борту.


Я наконец-то вышел в салон. Меня встретила тишина, да суровые взгляды совершенно неподвижных туристов. Кто стоял в проходе, кто сидел. Хорошо избитый Колька валялся на двух креслах. Меня не ругали, не кидались с кулаками. Никто не истерил. Из комнаты экипажа вывалились Клементий с Катей. Тот по-прежнему держал нож у её горла, но уже как бы по привычки. Без злобы. Весь пыл его куда-то ушёл, словно бы утонул вместе с нами.
Я протянул руку:
- Дай.
И тот покорно отдал нож. Хороший нож, отметил я, большой, охотничий. Очень острый. Удобная большая ручка.
Он выпустил и обессиленную Катерину, которая рухнула на пол, и застыла недвижима.
Шаттл, между тем, медленно погружался. Корпус жалобно затрещал. Стало совсем темно.
Самуил Ефремович простонал:
- Что ты наделал, юноша. Тебя ж просили!
Снежана прошептала:
- Как выбраться?
Даже Клементий помрачнел. С чего бы? Он же так хотел потонуть со всеми. Но сейчас радости на его лице я не заметил. Только немой вопрос, который озвучил старый еврей.


Дабы не мучать вас, друзья мои, скажу сразу – мы выбрались. Все. Сами, без посторонней помощи. И без потерь, что удивительно. Через багажный шлюз, который пришлось затопить. Хорошо помогли скафандры. Они, конечно, космические скафандры, не водолазные. Не для глубины. Но всё же какое-то время выдержали. Да и глубина не такая большая оказалась по счастью, – метров десять.
Эвакуацию организовала Тося. Быстро, без паники, очень и очень быстро надели скафандры, которых действительно хватило на всех. Закрыли переборку между салоном и багажным отсеком, открыли шлюз наружу, поплыли.
Нахлебались воды, намёрзлись. Море хоть и Чёрное, но на дворе-то март месяц, понимаете? Кольку пришлось на руках выталкивать.
Но всё это неважно. Главное – мы вернулись.
Не, потери всё-таки были. Не могу врать вам. Даня… Большой, мощный, красивый парень всё же не выдержал. Его вытащили, но…
Дина пыталась реанимировать его на песке. Катя со Снежаной тоже помогали. Его спасли, но на здоровье это путешествие ещё скажется.


Меня никто не благодарил. Ни тогда, ни потом, хотя прошло уже полгода. Историю эту я никому не рассказывал. Не знаю даже – расскажу ли внукам. У меня и детей-то нет. Пока. В интернете тоже ничего не выкладываю. Там много что можно накопать на тему «что случилось с шаттлом КРУИЗ-1814», чаще всего домыслы и предположения. Только вы знаете всю правду, по большому секрету.
Там, на пляже Катька почти сразу подползла ко мне, просила её простить. Не говорить, что она помогала бандитам. Она, мол, жутко переживает. Ни за себя, за старушку-мать, видите ли.
Раньше надо было думать, девочка, раньше!
Да, эта сладкая парочка – никакие не спецагенты. Обыкновенные бандюги. И вовсе не собирались они возвращать миру шаттл и пассажиров. Это и раньше мне стало понятно, ещё на борту.
Луритий так и ушёл на глубину. Вместе с шаттлом. Вроде бы корабль подняли. Вот только минерал этот не нашли, насколько я знаю. Куда он делся – загадка.
Спасли нас довольно быстро – истребители засекли точное место падения. Потом началось следствие – жёсткое, дотошное, агрессивное. Меня допрашивали несколько раз, да так, что я долго потом не мог очухаться. Чуть ли не наизнанку выворачивали. Обвиняли в намеренном разрушении космического судна, сотрудничестве с террористами, даже самовольный захват шаттла. И то, что я, недоделанный пилот, полез управлять космосудном. Не имел никакого права. Только недавно отпустили, все обвинения сняли.
Про роль Катьки я ничего им не сказал. Прикинулся полным валенком.
Таисие Афанасьевне тоже досталось, как командиру космического судна. Хотели с треском её уволить, но в итоге отделалась она строгим взысканием и понижением в должности. Мы сумели доказать суду, что в сложившейся ситуации на борту она не могла поступить иначе.
Впрочем, это уже совсем другая история. И я хочу поскорее её забыть.
Происшествие это мало-помалу забывается. Новые сенсации затмевают его. Мне же только лучше. Слишком много внимания к моей мелкой персоне совсем не нравится.
С попутчиками больше не встречаемся. Никто знать никого не хочет. Вижусь только с Колькой, да и то гораздо реже, чем раньше. Он теперь с Анжелой и её сыном. Они – не против. Анжела одна растит ребёнка, точнее – растила, до Колькиного появления на горизонте. Сына же натурально души не чает в дяде Коле. Виснет на нём, не слезая. Даже порой сбивается на «папу». Я сам слышал.
Уже сыграли свадьбу. Все трое счастливы. И Колька – тоже. Он быстро изменился, посерьёзнел, растерял способности молоть языком всякую симпатичную чепуху. А жаль. Тот Карпов мне куда больше нравился.
Ну а Тося на меня обратила внимание. Время от времени заглядывает в холостяцкую мою берлогу, пытается навести порядок, придать немного уюта. Присматривает за мной, как сама говорит. Старается бывать чаще, и дольше, но не всегда получается. Из космофлота не ушла, даже после понижения. Не смогла жить без космоса. Вот я и жду порой её из рейса по две недели, а то и больше. Волнуюсь. Мало ли, вдруг случится ещё раз похожая история.
Смею думать, она меня ценит. Во всяком случае, несколько раз заявляла, что только я и понимаю её полностью, и могу терпеливо ждать сколько угодно.
Сам-то я вверх ни ногой, я уж говорил вам. Обещание чётко выполняю. Хотя…
Хотя знаете, ребята, порой мне становится тоскливо. Просто дико тоскливо. Хочется туда. С ней. Вверх. Снова пережить невероятные, невозможные ощущения, даруемые только пилотским джойстиком. Ты словно бы на голову выше всех тех, которые там, внизу. Ты смог сюда забраться, а они – нет. Мало того, ты даже круче остальных космонавтов – далеко не каждого из их допускают до управления космосудном.
Нет, не так. Глупо. Не знаю, как сказать, не могу передать. Но могу сказать точно – я уже пожалел, что ушёл из космолётки. Уверен. Стопроцентно.
Эх, слышал бы меня сейчас батя!