Чей пакет?

         Прелюбопытнейшие, надо признать, ситуации случаются иногда в связи с несознательностью наших граждан. Что уж скрывать, некоторые из них, как их только ни стараются убедить умные люди, всё равно не понимают сложности текущего момента. Прямо-таки совершенно не верят они в тот самый терроризм, который якобы давно прёт изо всех щелей. А неверие их заело потому, что за свою долгую жизнь, как они сами это объясняют, никогда не видели, как именно прёт. Потому-то они, ясное дело, – несознательные, – и не доверяют, когда умные люди им заботливо проповедуют.
         Зато другие граждане, их теперь, может быть, ещё больше, нежели предыдущих, во всём действуют совсем даже наоборот. Потому их несознательными уже никак не назовешь! Они не только полностью доверяют телевизору, но и сами проявляют инициативу в борьбе с таким вездесущим злом. И этим они всем гражданам заранее очень помогают! Они пассивно защищают нас от неминуемого кошмара.
         Правда, для полноты картины следует дополнить, что всем известна еще одна категория граждан. Они где-то хорошо устроились. И потому нам не понять, что эти граждане думают по такому насущному поводу, как терроризм, поскольку они никому отвечать не обязаны. Но точно известно, что они добросовестно исполняют свои служебные обязанности. Значит, ревностно и без лишних размышлений делают всё, что требуется по инструкциям. Они, можно сказать, совсем ни о чём не думают, потому что на должности это совсем даже не обязательно. Потому они не обязаны весь день напряжённо думать, потому что они должны только работать!
         По всем трём перечисленным причинам в одной замечательной поликлинике случился такой вот необычный угрожающий инцидент. Там, знаете ли, на каждом этаже коридор очень длинный имеется. А в каждом коридоре слева и справа от узкого прохода идут подряд белые двери. Прямо-таки, одна за другой. И каждая дверь имеет свою табличку с названием врача. А рядом с кабинетами в том узком коридоре впритык втиснуты стулья. На них в ожидании сидят очень грустные больные. Они сидят и ждут, когда станут здоровыми.
         А коридор действительно очень уж узкий. Не только из-за кабинетов, но и из-за стульев. Особенно из-за ног. Их больные в коридор непременно вытягивают. Потому как иначе на таких странных стульях сидеть не получается. И ещё затылок в стену упирается.
         Но и это не вся история!
         Потому что в самом конце коридора замечательно сооружена пластиковая перегородка. А в ней проделана прозрачная дверь. За той перегородкой слева и справа прячутся всякие нужные больным лаборатории. Они от больных всякие анализы всегда принимают. А больные их всегда сдают. Потому два кабинета принимают кровь из вены. Два кабинета – из пальца. А один кабинет, который сразу за перегородкой, едва войдешь, принимает только биологические материалы. Это по-научному так моча называется, значит.
         Рядом с тем кабинетом приделан к перегородке крохотный столик, чтобы больным удобнее было с биологическими материалами справляться. Замечательный, надо сказать столик, если вы сами понимаете! Очень он больным в их тяжёлой жизни всегда помогает.
         Но на двери того кабинета, где должен происходить прием биологических материалов, как назло, висит замечательная и очень даже большая табличка, чтобы все больные без исключения ее сразу замечали. А на табличке всего одно научное слово очень крупно написано: «Кварцевание». И дверь туда, понятное дело, потому закрыта.
         Потому напрасно всё новые больные за перегородку постоянно прибывать хотят. А заодно они стесняются своих баночек с биологическим материалом, но не знают, куда эти баночки можно приспособить. И кому, и когда их материал еще может вдруг понадобиться? Потому что дверь закрыта. И так далее.
         В общем, растерянные больные всё прибывают. А дверь всё закрыта. Потому готовые биологические материалы девать совсем некуда, и они никому, значит, пока как бы и не нужны. Но все больные на что-то сильно надеются. Потому никто никуда со своими материалами не уходит, а рассчитывает на месте дождаться, когда дверь однажды всё-таки откроется. А дополнительные больные, между тем, всё прибывают. И уже, как будто, не все они очень довольны происходящим. И некоторые, которым стоять в тесноте уже никак невозможно, потому что пола на всех не хватает, даже своё собственное мнение имеют.
         Как раз в тот решительный момент из заветной двери, которая называется «Кварцевание», в коридор вдавилась некая дама в белом халате. Это значит, она здесь работает. Это, скажем так, пусть себе! Это всем здесь, значит, так надо, чтобы в белом халате. Но эта дама всех очень сдавила.
         А дело в том, уж не знаю, как это сказать наиболее деликатно, только ее середина оказалась настолько негабаритной, что нескольким больным от тесноты, сразу усилившейся, стало плохо. Но мы же с вами понимаем, что сама женщина в белом халате в том никак не виновата, если она вся такая! Однако и больных надо пожалеть. Им-то как быть с биологическими материалами, если они совсем не помещаются?
         Но женщина в белом халате намётанным глазом заметила какой-то непорядок в доверенном ей хозяйстве. Она сразу заметила его и потому, конечно, строго спросила, глядя на тот замечательный столик, который под напором больных пока держался в углу изо всех сил:
         – Чей это пакет, я вас спрашиваю? – выпалила она в массы таким коротким залпом, будто это было единственное слово.
         Ответа от масс, разумеется, не последовало, потому, как в тех массах всякий считал себя к этому пакету ни при чём. Тогда она опять тем же манером повторила свою нервную фразу:
         – Чей это пакет, я вас спрашиваю? – и только тогда, не дождавшись откровения от скрывающегося где-то хозяина пакета, решительно заявила. – Всё! Раз пакет ничейный, я действую по инструкции. Сейчас же вызываю ссыкурите!
         Сдавленный теснотой народ безропотно молчал, не понимая, какие последствия ему грозят. А, может, кто-то и понимал, что такое «ссыкурите», потому робко предположил:
         – Наверное, оставил тот, кто сейчас в кабинете…
         Женщине в белом халате это показалось вполне возможным. Потому она, поскольку двери в остальные кабинеты были распахнуты настежь, чтобы поток больных не сдерживался открыванием и закрыванием дверей, закричала во весь голос, обращаясь к тем, кто в кабинетах:
         – Чей это пакет, я вас спрашиваю?
         – Да к чему вы так волнуетесь, женщина? – удивился кто-то, кто по собственной несознательности ещё слабо верил в терроризм в этой поликлинике. – Кто-нибудь, да заберёт его!
         – Много вы знаете! – похвалила его женщина в белом халате, но тут же заглянула в кабинет, из которого сама недавно вышла, и громко спросила кого-то там. – Тамара Петровна! Тут бесхозный пакет! Что мне с ним делать?
         – А что в пакете? – поинтересовалась Тамара Петровна, не выглядывая за пределы кабинета.
         – А я знаю? – странно ответила женщина в белом халате, но в тот же миг не столько сама заметила, сколько почувствовала на себе острое желание некоторых больных тоже попасть за перегородку, хотя это было невозможно по причине абсолютного переполнения. Потому она заохала и требовательно спросила:
         – Больные! Ну, куда вы все подряд сюда ломитесь, в самом деле? Разве не видно, что здесь некуда?
         – Так вы откройте дверь для анализов… – посоветовал кто-то. – Всё и рассосётся!
         – Больные! Не лезьте через раз со своими всякими предложениями, пожалуйста! У меня же есть инструкция! И вообще! Чей это пакет, я вас опять спрашиваю?
         Кто-то, придавленный другими больными к столику, робко заглянул в чужой пакет и сразу поведал в стесненное больными пространство:
         – Тут только баночка с анализами, паспорт и вязанная шапочка… И больше ничего! Напрасно вы так всполошились!
         – Нет! Вы поглядите на него! – констатировала женщина в белом халате. – Больной, а всё знает! У меня же инструкция! Как вы этого не понимаете! А ещё – больной, называется! Тамара Петровна! – опять закричала она в дверь с табличкой «Кварцевание». – Так что мне с бесхозным пакетом делать?
         – Да оставьте его в покое, раз уж в нём, как я слышала, ничего опасного нет! – здраво рассудила Тамара Петровна, не показавшись из-за двери.
         – Э, нет! – возразила женщина в белом халате. – А баночка? А что в ней? Может, там динамит в жидком виде? Ведь в Турцию такие баночки проносить в самолёт не положено! Нет, Тамара Петровна, вы как хотите, а вся ответственность за больных на мне! Потому я вызываю ссыкурите! – и она действительно нажала какую-то кнопку, запрятанную за дверью с табличкой.
         Мучительно тянулись минуты нервного ожидания. Потому заволновались даже те больные, которые не смогли втиснуться за перегородку, чтобы сдать свои биологические материалы. И их, таких больных, в коридоре накопилось очень много. И они тоже не знали, как быть с их материалами и потому отчаянно волновались.
         Наконец перед перегородкой появился долгожданный пенсионер в черной форме с нашивкой «Охрана» на нагрудном кармане. Это и был тот самый ссыкурите, которого все ждали. И он сразу официально спросил тех больных, которые не смогли пройти за перегородку, а только заглядывали в прозрачную дверь:
         – Что здесь случилось?
         – Не знаем! – ответил кто-то недовольно. – Нас не пускают! А сами битком набились!
         Тогда пенсионер в черной форме потребовал:
         – Разойдитесь, товарищи больные! Сейчас разберёмся!
         Но расходиться никто не хотел. Особенно сопротивлялись те больные, которые уже пристроились совсем рядом с дверью. Они очень боялись утратить на нее своё влияние.
         Всё же пенсионер в черной форме сумел протиснуться к прозрачной двери и узнать, что случилось за перегородкой.
         Ему из-за перегородки так и сказали:
         – Ничего не случилось! Просто здесь ничейный пакет кто-то оставил! Вот она и испугалась…
         Тогда он очень разволновался, потому что напрасно поднимался на последний этаж и с горя уже хотел уйти, но женщина в белом халате сразу возмутилась:
         – Как это – ничего не случилось? Как это ничего? И зачем вы только на должности всяких больных слушаете? Я вас вызвала по инструкции, раз пакет бесхозный! Как это в нём ничего нет, если там очень даже конкретная баночка запрятана! Вполне возможно, она даже с жидким динамитом там!
         Пенсионер в черной форме протиснулся к столику, заглянул в пакет и сказал:
         – Эта банка с анализами! Это никакое не самодельное взрывное устройство! И напрасно я к вам поднимался на последний этаж. Сами тут со своими анализами разбирайтесь, а я пошёл! У меня что, других дел без вас нет, что ли?
         Но не тут-то было! Женщина в белом халате очень сильно распереживалась по той простой причине, что бесхозный пакет и банку никто не собирается срочно обезвреживать. Она так и сказала:
         – По какому такому полному праву вы станете здесь инструкцию нарушать? Тут бесхозные пакеты никак нельзя оставлять! А я из-за них не буду всякие биологические материалы в банках принимать, поскольку больные могут банку подменить, а взамен ее динамит подложить!
         – Ну, это уже слишком! – ответил пенсионер в черной форме. – Мне еще только с вашей мочой осталось разбираться!
         Уж неизвестно, как бы дальше развивались столь драматичные обстоятельства, если бы из того кабинета, в котором всегда берут кровь из вены, пошатываясь, не вышел очень бледный больной, как-то неприлично согнув руку в локте, зажимая ватку. Только тут и выяснилось, что бесхозный пакет всегда принадлежал ему.
         – И почему вы всюду прячетесь, в самом деле? – сразу возмутилась женщина в белом халате. – Что у вас теперь там в банке?
         Тут бледный больной сконфузился и сказал, что только сейчас он сдал кровь на анализ, и потому ему там стало плохо, а теперь он совсем уже готов сдать и всё остальное.
         На это кто-то в толпе рассмеялся. Смех поддержали остальные больные. И тогда женщина в белом халате успокоилась и строго, но уже миролюбиво сказала:
         – Сами сейчас заберите свой бесхозный пакет, и давно бы так! Теперь я по инструкции имею полное право у больных, которые по очереди, принимать биологические материалы! – она сняла табличку с научной надписью «Кварцевание» и распахнула дверь лаборатории.
         И скоро толпа больных, а вслед за ними и угроза терроризма, окончательно рассосалась.
                *


Рецензии