Поэма о Баюне

Оле Лукойе делал размашистые сеющие движения, громогласно при этом декламируя:

И будь Баюном я преклонных годов,
И то, без унынья и лени,
Я Сидорова усыплял бы только за то,
Что спать наступило время.

Сидоров услышал только первое слово, потом под воздействием песка заснул. Дослушивали и оценивали приносящего сон Домовой и компания.

"Не ново", — хмыкнул Домовой, ставя тройку.

"Зато старался, — возразили бабайки, — Твердая четверка".

"Как музыкант вам говорю, — сказал призрак Оскар Соломонович, — этот гекзаметр таки совершенно не подходит для усыпления. Это что-то бравурное, вивасе кон мото, а в данном случае нужно лентаменте и медленнее. Двойка несомненно".

"Главное — результат, — сказало покинувшее Сидорова сознание. — Я сплю? Сплю. Значит, пятерка".

Бараны, обрадованные тем, что сегодня их не будут считать, развернули плакат "Плюс стопитсот".

И только Баюн, ошеломлённо застыл на пороге, не зная, как быть: то ли фейспалмить из-за явной пародийности виршей и нарушения авторских прав, то ли принять напыщенную позу Наполеона от того, что его увековечили в стихе.

27.02.2020 г.