3 У Райских Врат

У Райских врат.

Недрёманая стража положена райским вратам, даже если сами врата занесло в неблагополучный район. В этих местах не водятся львы и гремучи змеи. И уж тем более тут не встретишь единорога или мантикору. Их место в сказках. А Вавилон давно не верит сказкам. Доминантны хищники этих районов куда опаснее любых реальных и вымышленных животных.

Тощие крысы городских трущоб. Таращится тьма огоньками их сигарет или зрачков. Их хриплое дыхание шуршит пеплом навеки рухнувших надежд. Они так бледны, не заглядывает солнце в щели между этими бетонными стеллажами, в которых они живут и размножаются. Но, и это делает их опаснее, они разумны. Тем особым липким пачкающим разумом, который позволяет им выжить и процветать в этой экологической нише.  Они так похожи на людей.

Они неустанно бдительно патрулируют проулки пятиэтажных утесов, чтобы в гнилом подшёрстке хрущоб найти добычу. А их изломанные кривые тонкие тени неустанно обшаривают самые темные углы. И даже их сутулые тени похожи на крыс. Любой чужак, застигнутый ночью в этих местах, станет ею.
 
Впрочем, дело тут было вовсе не в райских вратах. Совершенно такие же твари обитали на всех окраинах моего любимого Города. Города, которому фантомные боли так и не совершенных подвигов, так и не свершившихся побед, мешают спокойно впасть в забытьё от удушья.

Можно прикинуться одним из них. Натянуть на себя серую крысиную шкуру и скользить, растворяясь в ночи и не оставляя следов. Но трущобные крысы умны, и чувствуют фальшь. Они узнают друг друга по родственному запаху. А симулировать их аромат, да лучше попасть на их ржавые ножи. Это более гуманная смерть, чем задохнутся вонью их гниющих заживо мечтаний и надежд. Да и наличие велосипеда ставит большой жирный крест на легенде. Велосипед сам по себе завидная добыча. Его всегда можно выменять на пару флаконов огненной воды. А если смыть с него кровь, то и на деньги.

Можно попытаться прикинутся местным, давно умеющим выживать среди крыс. Но это не всем по плечу. Видели бы вы здешних людей. Даже в детских глазах уже не осталось уголька надежды. Все тлен. Такой взгляд нельзя сыграть. Для такого взгляда надо тут родится и умереть в тот же самый миг. И продолжать существовать. Не всякому по плечу.

Поэтому мы с Бабаевым выбрали более легкий путь. Мы притворяемся более опасными тварями, которые сами вышли на охоту на крыс. Хотя, не так уж мы и притворяемся. Это позволяет добраться до подъезда без приключений. Чаще всего.
 
Хотя именно в этом дворе мне пришлось узнать какое это чудесное приспособление – висячий замок на стальной цепи. Им можно не только пристегивать велосипед, но и надолго отвадить любопытный. Цепью гораздо проще менять мнение оппонента по дискуссии. Менять вместе с количеством зубов и очертаниями носа.

Но путь в Рай и не должен быть безопасным и светлым. В рай должно прорываться сквозь шипы, развешивая кровавые клочья шкуры на терниях, преодолевать тяготы и терпеть лишения. Чем труднее – тем лучше. Ведь все светлые прямые пути давно исхожены, и достоверно известно, что ведут они не в рай, а в совершенно другом направлении.
 
Но, будь на нашем с Бабаевым пути полчища чудищ, роняющих с клыков шипящую кислоту, нас бы это не остановило. Рай стоит того, чтобы сдохнуть на половине пути. В век социальных сетей и пара искривленных навсегда носов вполне может сойти за подвиг Рыцаря Круглого Стола.

Мой персональный рай находится в хрущебе на Рыбзаводе.  На четвертом этаже, за черной стальной дверью. Я вхожу туда один. Бабаев остается ждать меня за дверью подъезда. В отличие от меня он все еще жив, хотя бы по документам. Поэтому он еще не имеет право на посмертное блаженство. А я уже так давно пропал без вести, что по всем законам считаюсь мертвым. А в положении мертвеца нужно находить плюсы. Ведь только они могут переступить порог райских врат. Живым Рай не светит.  Он так никогда и не попал в рай.

Бабаев остается курить у подъезда. Сам - то он не курит. Более того, я ведь прекрасно понимаю, что физически его просто не существует, но я все равно вижу, как он удобно устраивается на лавочку и закуривает. Он будет ждать меня тут столько, сколько мне удастся продержаться в раю. Однако велосипед я ему не отдаю на хранение.

С велосипедом на плече медленно крадусь по этажам. За дверями квартир притаилась ночная тишина, которую я не тревожу ни единым громким выдохом или шагом. Я теку, как течет вода, только вверх. Потом останавливаюсь у черной двери. Слушаю. Мне интересно, что происходит в моем раю, без меня. Может быть, там и вовсе нет ничего, может быть все, что за той дверью плод моего больного разума?! Потом дверь открывается. Я снова обнаружен, опознан и допущен в рай.

Продолжение http://proza.ru/2020/04/15/2349