Марии

Крупная компания, в которой работал Джон, перевела его с официальным повышением в один из своих процветающих филиалов в небольшом уютном городе. Ему тогда исполнилось двадцать девять лет, и он всё еще оставался холост. По характеру Джон был человеком исключительно коммуникабельным, обладал тонким чувством юмора и неизменно пользовался успехом у женщин. К тому же он был привлекателен внешне, подтянут и всегда одевался с безупречным вкусом. Время от времени он ловил себя на мыслях о женитьбе и внутренне пребывал в твердой уверенности, что судьбоносная встреча с будущей невестой произойдет в самое ближайшее время. Его родители жили далеко, так что навещать их удавалось лишь раз в год, традиционно на Рождество.
Переехав на новое место, Джон снял уютную квартиру в нескольких минутах ходьбы от места службы. Город оказался не слишком большим, но и не настолько маленьким, чтобы жизнь каждого горожанина протекала у всех на виду. Уже на следующей неделе парень обустраивался в офисе, где его официально представили новому коллективу. Обязанности были ему прекрасно знакомы, разве что уровень ответственности теперь стал на порядок выше. Впрочем, и жалование предлагалось весьма достойное, так что жаловаться на судьбу не приходилось. Огромное окно его личного кабинета выходило на тихий, залитый солнцем проспект. Напротив возвышалось старинное здание строгой архитектуры, а на самом углу располагался большой и приметный магазин канцелярских товаров.
В обеденный перерыв Джон неизменно выходил на неспешную прогулку, заглядывая в местные кофейни, чтобы выпить чашку хорошего кофе и перекусить. Жизнь текла размеренно и спокойно до того самого дня, пока он ради чистого любопытства не переступил порог того самого углового магазина. Из-за прилавка ему навстречу приветливо улыбнулась стройная девушка с мягким, естественным цветом светлых волос. Она была удивительно мила, если не сказать по-настоящему красива, и Джон на мгновение даже замер, завороженно разглядывая незнакомку. Быстро придумав предлог для покупки, он обратился к ней, и, едва девушка вернулась с товаром, между ними завязался непринужденный шутливый разговор. Слово за слово, и уже несколько минут спустя парень узнал, что её зовут Мария.
— Джон, — представился он в ответ, тепло улыбнувшись. — Я работаю в офисе почти напротив ваших окон.
Они обменялись понимающими взглядами, и молодой человек покинул магазин. Он всегда отличался легкостью на подъем, и Мария искренне запала ему в душу с первой же секунды.
Сразу после окончания рабочего дня Джон без колебаний направился обратно. Он заговорил с девушкой так непринужденно, словно они были знакомы по меньшей мере целый год.
— Во сколько закрывается ваш магазин? — поинтересовался он, облокотившись на стойку.
— В восемь вечера.
— В таком случае я подожду тебя на улице, если ты, конечно, не возражаешь против компании?
Мария в ответ лишь широко и открыто улыбнулась, что красноречивее любых слов означало её полное согласие. Джон вышел на проспект и около часа дышал свежим вечерним воздухом, коротая время за прогулкой. Ровно в восемь он вернулся к дверям и встретил её. Они неспешно пошли по городским улицам, увлеченно болтая обо всем на свете. В какой-то момент Мария естественно и доверчиво взяла его под руку, и Джон принял этот робкий жест с затаенной радостью. Проводив её почти до самого центра и повернув обратно, они успели рассказать друг другу достаточно для того, чтобы завтрашнее приглашение в уютное кафе выглядело абсолютно естественным шагом. К слову, прекрасная Мария оказалась всего на один год младше него.
— Я живу совсем рядом, буквально за этим углом, — тихо произнесла Мария, когда они остановились на их первом общем перекрестке.
— Ты мне сегодня очень понравилась, — искренне признался Джон, глядя на её освещенное фонарем лицо. Девушка смущенно приняла комплимент, и они тепло попрощались до завтра.
На следующий день в обеденный перерыв парень снова переступил порог канцелярского магазина. Мария встретила его сияющей улыбкой. Они перекинулись несколькими легкими фразами, и Джон официально пригласил её на вечернее свидание. Как и накануне, её губы тронула широкая, согласная улыбка, и ровно в восемь часов вечера он уже преданно ожидал её у крыльца. Они выбрали небольшое приличное кафе на тихой улочке и заняли уютный столик.
— Джон, расскажи мне, пожалуйста, что-нибудь интересное о себе, — попросила она, подперев подбородок ладонями.
— Позволь, но я ведь только вчера в деталях изложил тебе всю свою биографию, — искренне удивился он.
— Ах, ну да, конечно... — Мария на секунду отвела глаза, будто смутившись. — Но, может быть, ты вспомнишь что-нибудь еще?
Юноша охотно добавил пару забавных историй из своего далекого детства, а затем мягко поинтересовался в ответ:
— Мария, а почему такая прекрасная девушка до сих пор не замужем?
— Попросту еще не встретила того самого человека, — скромно улыбнулась она. — А ты сам почему один?
— По той же причине. Но я свято верю, что моя судьба может повстречаться мне в абсолютно любой момент.
Дальнейший вечер пролетел в легкой болтовне и искреннем смехе. По сияющему взгляду Марии Джон безошибочно читал, что он ей глубоко симпатичен. И это чувство было абсолютно взаимным. Парень бережно проводил её до того же перекрестка и окрыленный вернулся в свою квартиру.
Так в приятных встречах незаметно пролетел целый месяц. Джон начал отчетливо понимать, что их отношения вышли на тот уровень, когда он имеет полное право на первый поцелуй. Тем более что его полуденных визитов Мария теперь ждала с явным нетерпением — он не раз замечал, как она заранее высматривала его фигуру через стекло витрины. В тот вечер они сначала неспешно прогулялись по городу, а затем снова устроились в их кафе. Когда пришло время возвращаться назад, Джон внезапно остановился на полуслове, мягко развернул её к себе за плечи и крепко, но нежно поцеловал в губы. Девушка не сделала ни единого движения против, лишь послушно замерла, а когда он отстранился, на её лице расцвела удивительно светлая улыбка.
— И что же всё это означает, Джон? — тихо спросила она.
— Только то, что ты мне безумно нравишься.
— Ты мне тоже, — прошептала она. Мария доверчиво взяла его под руку, и они привычно дошли до угла. Перед тем как скрыться в темноте двора, она грациозно приподнялась на цыпочках, подарила ему легкий ответный поцелуй и быстро ушла.
«Ну вот и всё, Джон, — с улыбкой подумал парень, глядя ей вслед. — Похоже, у тебя наконец-то появилась настоящая невеста».
Он поймал себя на мысли, что и сам начинает всерьез и глубоко увлекаться Марией. В рабочее время он ловил себя на том, что подолгу смотрит из окна своего кабинета на вывеску канцелярского магазина, думая только о ней.
Назавтра они проделали точно такой же маршрут, и Джон снова поцеловал её на прощание. Однако в этот раз никакого ответного, робкого поцелуя от Марии он так и не дождался.
«Может быть, я чем-то обидел её?» — в легком недоумении размышлял он по дороге домой.
Однако на следующий вечер робкий ответный поцелуй вернулся к нему снова. И так продолжалось всю последующую неделю. Джон с легким замешательством стал замечать странную, почти мистическую закономерность: по четным числам месяца Мария дарила ему нежное прикосновение своих губ, а по нечетным — лишь загадочно улыбалась на прощание.
«Пора бы уже узнать друг друга поближе», — твердо решил парень. В один из дней он встретил её у магазина и увлек на прогулку в тихий городской парк. Какое-то время они неспешно бродили под сенью деревьев, а затем устроились на уединенной скамейке. Джон мягко обнял девушку и принялся со всей нежностью целовать её. Она ответила ему тем же пылким, искренним порывом. Они провели так, кажется, целую вечность, совершенно позабыв о времени, а после просто сидели обнявшись, слушая дыхание друг друга. Джону было так хорошо, что назавтра он, разумеется, захотел повторить этот волшебный вечер. Всё прошло в точности так же, но, отстранившись, Мария вдруг тихо произнесла:
— Так крепко ты меня, кажется, еще ни разу не целовал.
— А как же вчерашний вечер? — искренне удивился он.
— Сегодня... сегодня ты был намного нежнее, — она смущенно потупила глаза, уходя от прямого ответа.
С момента их первой встречи незаметно пролетело уже полгода. С каждым днем их невидимая связь становилась всё глубже и крепче. Джон ловил себя на мысли, что его мимолетное увлечение перерастает в нечто гораздо большее, и в его сознании всё отчетвее формировался образ будущей женитьбы, хотя вслух он свои планы пока не озвучивал.
В один из будней их маршрут пролегал совсем рядом с его новым домом.
— Мария, ты не обидишься, если я приглашу тебя на чашку хорошего кофе? — мягко предложил парень, остановившись у подъезда. — Я живу прямо здесь. К тому же ты до сих пор так ни разу и не была у меня в гостях.
Девушка на мгновение задумалась, будто взвешивая какое-то важное решение, но затем доверчиво кивнула. Они устроились на уютной кухне, пили ароматный кофе и увлеченно болтали обо всем на свете. Позже разговоры уступили место бесконечной нежности, и в этот раз Мария впервые осталась в его доме до самого рассвета, доверив ему свои чувства.
Утром Джон поднялся первым и осторожно разбудил любимую.
— Мария, просыпайся, тебе ведь уже через полчаса нужно быть на рабочем месте!
— Ах, боже мой, да! Спасибо, что разбудил, — встрепенулась она. Девушка стремительно оделась и, подарив ему быстрый поцелуй, буквально выбежала за дверь.
Днем, находясь в своем кабинете, Джон окончательно утвердился в своем решении: «Определенно, я на ней женюсь». Мария больше не была для него просто симпатичной знакомой — он поймал себя на мысли, что уже физически не может дышать без её присутствия.
Вечером, на исходе очередной долгой прогулки, он снова пригласил её к себе. Мария опять на секунду замешкалась, прежде чем согласиться. Ночь была наполнена той же трепетной близостью, однако наутро молодые люди случайно проспали. Проснувшись позже обычного, Джон взволнованно объявил ей, сколько сейчас времени. Но, к его удивлению, Мария осталась абсолютно спокойна. Она не спеша поднялась, плавно оделась и с легкой улыбкой покинула квартиру.
«Надо же, неужели в их магазине хозяева совсем не ругают сотрудников за опоздания?» — в легком недоумении подумал парень.
К концу этой недели он наконец набрался смелости для самого главного разговора. Сегодня был долгожданный выходной, и они договорились встретиться днем. Едва Мария подошла к назначенному месту, Джон увлек её в глубину парка и усадил на их привычную скамейку.
— Мария, можно я задам тебе один очень важный для меня вопрос? — парень бережно взял её за руки. — Скажи, как ты на самом деле ко мне относишься?
Девушка замолчала, и это задумчивое молчание затянулось на непривычно долгое время.
— Наверное... как к своему будущему жениху. Прости меня, Джон, — тихо произнесла она и смущенно опустила глаза.
Сердце парня затопило волной искренней, безудержной радости.
— Мария, в таком случае я хочу официально сделать тебе предложение стать моей женой, — твердо сказал он, пытаясь заглянуть в её милое лицо.
Вместо ожидаемой улыбки Мария вдруг горько заплакала, а секунду спустя и вовсе безутешно зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Поначалу Джон наивно списал эту бурю эмоций на переизбыток девичьего счастья, однако мгновение спустя чутко уловил: за этими слезами кроется какая-то глубокая, пугающая тайна, о которой он пока не имел ни малейшего представления. Он молча сидел рядом, крепко обнимал её за плечи и терпеливо ждал, пока утихнет этот неожиданный порыв.
— Джон... я бы всем сердцем хотела принять твое предложение, но... — она прервалась, судорожно глотая воздух.
— Но что, Мария? Пожалуйста, скажи мне чистую правду.
— Я с самого первого дня, едва завидев тебя у нашего прилавка, отчетливо знала, что рано или поздно всё закончится именно так.
Юноша решительно ничего не понимал, а Мария продолжала тихо всхлипывать. Наконец она нашла в себе силы взять волю в кулак и поднялась со скамьи.
— Джон, если бы я не любила тебя так сильно, я бы ни за что в жизни не решилась на этот шаг, — глухо произнесла она. — Идем со мной.
Напряжение и интрига достигли своего апогея. Они безмолвно дошли до их привычного перекрестка, свернули в незнакомый переулок и приблизились к парадному входу высокого жилого здания. Мария уверенно толкнула массивную дверь, они вошли в кабину, и лифт плавно поднял их на шестой этаж. Оказавшись в пустынном общем коридоре, девушка внезапно обернулась.
— Пожалуйста, прости меня, Джон, если только сможешь. Я безумно тебя люблю.
Эти слова глубоко тронули его сердце, однако предчувствие скорого и ошеломляющего сюрприза становилось почти осязаемым. В голове парня промелькнула внезапная робкая мысль: «Может быть, она скрывает от меня своего ребенка?»
Мария повернула ключ, и они переступили порог небольшой, безупречно чистой квартиры. Перед ними предстала уютная гостиная с мягким диваном, журнальным столиком и выключенным телевизором. От входа в глубь квартиры вел узкий коридор, где Джон заметил две абсолютно одинаковые двери. Спальни было две. Но зачем одинокой девушке две отдельные комнаты?
— Присядь на диван, пожалуйста, — мягко попросила Мария и торопливым шагом скрылась за одной из дверей.
Буквально полминуты спустя она вернулась обратно, нежно коснулась своими прохладными губами его губ, присела рядом на корточки и, преданно заглядывая ему в самые зрачки, прошептала: — Я так сильно люблю тебя, Джон.
В голове у молодого человека окончательно всё перепуталось.
— Но... милая, ты ведь только что, буквально минуту назад на пороге сказала мне эти самые слова. Что с тобой происходит?
— Я тебе этого еще ни разу не говорила, Джон, — раздался за его спиной абсолютно идентичный, певучий голос. — До этой секунды перед тобой была она.
Джон резко обернулся и на мгновение лишился дара речи. Из соседней комнаты в гостиную плавно вошла абсолютная, идеальная копия Марии. Парень переводил ошеломленный взгляд с одной девушки на другую, поражаясь этому невероятному зрелищу. Это было совершенное зеркальное отображение: неотличимы были не только черты лица и цвет волос, но и малейшие жесты, тембр голоса, манера держаться и даже неуловимая грация движений. Перед ним стояла одна неделимая тайна, обретшая два земных воплощения.
— Вы... вы близняшки? — наконец хриплым от волнения голосом спросил он.
— Как видишь, — в один голос, созвучно ответили сестры.
Одна из них мягко подошла к столику и бережно положила перед ним два официальных свидетельства о рождении. Документы шли за разными порядковыми номерами. На первом бланке четко значилось имя Мария, а на втором красовалось имя Мариа, где финальная гласная завершалась изящным каллиграфическим росчерком, похожим на легкий воздушный хвостик.
— Но как же мне вас различать? — растерянно спросил Джон, переводя взгляд с одной на другую. — У вас ведь даже одежда совершенно одинаковая.
— Мы и на работу в магазин ходим по очереди: один день она, на следующий — я, — тихо объяснила та, что стояла ближе. — И на учебные курсы тоже.
— А встречался я... все эти месяцы с кем из вас?
— С обеими, — сестры созвучно склонили головы и покорно уставились в пол.
— И все те минуты высшего доверия и нежности... тоже были с обеими?
Девушки не поднимали глаз, безмолвно подтверждая его догадку. Только теперь до Джона начал доходить истинный смысл всех странностей прошлого. Он наконец понял, почему Мария иногда напрочь забывала темы их вчерашних бесед и заставляла его повторяться. И почему робкие поцелуи на их перекрестке случались строго по четным числам. «Вот это я попал, — пронеслось в его воспаленном мозге. — И что мне теперь со всем этим делать?»
— Девушки, — парень тяжело вздохнул, опустившись обратно на диван. — И как нам быть дальше? Что мне сейчас делать с вами обеими?
Вместо ответа к нему одновременно приблизились две хрупкие фигуры и синхронно опустились перед ним на колени.
— Джон, я безумно тебя люблю и всем сердцем согласна стать твоей законной женой, — тихо произнесла одна.
Вторая мгновенно повторила те же слова, а затем едва слышно добавила: — Выбирай любую из нас, если сможешь.
— Но как, скажите на милость, я могу выбирать, если вы абсолютно, до малейшей черты одинаковые?! — в отчаянии воскликнул он. — Даже если я прямо сейчас назову одну из вас, я ведь никогда в жизни не смогу быть уверен, с кем именно я в данный момент разговариваю, гуляю по улицам или делю близость.
— Но что же нам делать, Джон, если мы родились такими? — со слезами в голосе спросила одна из сестер. — И если мы обе до беспамятства любим тебя?
— И вы... вы правда были готовы и дальше делить одного мужчину на двоих?
— А какой у нас оставался выход, если это чувство одно на двоих? Разве за эти полгода тебе было хоть раз плохо или неуютно с нами? Разве кто-то из нас тебя обделил лаской или обидел? Разве то, что ты видишь нас вместе, способно в один миг перечеркнуть и погасить ту любовь, которую мы кропотливо создавали все вместе?
Тут обе девушки одновременно заплакали, совершенно одинаковым, зеркальным жестом закрыв лица ладонями.
«Это какой-то безумный, фантастический сон», — подумал Джон и решительно поднялся с дивана, чувствуя, как кружится голова.
— Мне нужно подумать, — коротко бросил он притихшим сестрам и поспешно покинул квартиру.
На улице он поймал первое попавшееся такси и уехал к себе. Ничком устроившись на кровати, Джон часами предавался мучительным размышлениям. Он мысленно перелистывал каждый день, каждый час их полугодового знакомства, но так и не находил между Мариями никакой объективной разницы. Лишь едва заметные, крошечные сбои в памяти, не более. Если бы он официально женился на одной из них, в глазах закона это не было бы двоеженством — ведь брак заключался бы с одной конкретной девушкой. Но жить им всё равно пришлось бы втроем. И он никогда, ни одной секунды в жизни не знал бы наверняка, кто именно сейчас находится рядом с ним — его законная супруга или её родное отражение. В этих изнуряющих мыслях он незаметно и уснул ближе к рассвету.
На следующий день в обеденный перерыв Джон принципиально остался в своем кабинете и никуда не пошел. Вечером, возвращаясь со службы, у самого своего подъезда он внезапно обнаружил одну из сестер.
— Джон, милый, пожалуйста, не обижайся на нас, — она робко шагнула ему навстречу, заглядывая в лицо. — Мне невыносимо тоскливо без тебя. Я уже настолько привыкла быть рядом, что сегодня за всю ночь не сомкнула глаз.
Они молча развернулись и вместе пошли по тихой улице прочь от дома.
— Если ты захочешь, поставь нам абсолютно любое, самое жесткое условие, и мы беспрекословно согласимся на него, — тихо продолжала девушка. — Только, умоляю, не уходи от нас вот так, в никуда.
Джон остановился и внимательно вгляделся в её черты.
— Скажи... ты которая из них? Та, что была со мной в самый первый день у прилавка?
— Нет, я та, что пришла на свидание на второй день, — кротко призналась она. — Моя сестра сейчас как раз заканчивает смену в магазине. Приходи к нам сегодня вечером, пожалуйста. Давай просто поговорим?
Джону стало по-настоящему интересно, к чему приведет этот странный разговор, и он твердо пообещал, что обязательно придет. Девушка ушла, а он медленно направился к своему дому. Однако у самого подъезда его уже преданно дожидалась вторая Мария — по крайней мере, парень искренне надеялся, что это была именно она.
Она без лишних слов доверчиво положила голову ему на грудь и тихо заплакала.
— Джон, умоляю тебя, не будь так неоправданно жесток ко мне... Ведь я безумно тебя люблю.
— Ты... ты ведь та самая Мария, что была со мной в самый первый день? — тихо спросил он, приподнимая её подбородок.
— Да, это я. И я безоговорочно согласна на любые твои условия, только, пожалуйста, не оставляй меня.
«И что же мне теперь делать с ними обеими? — в смятении размышлял парень, глядя в её полные слез глаза. — Ведь я и сам уже не мыслю своей жизни без этого невероятного союза».
Он не выдержал, притянул её к себе и ответил глубоким, долгим поцелуем.
— Джон, пожалуйста, приходи к нам сегодня вечером, — прошептала она, отстраняясь.
— Меня уже официально пригласили, — с легкой усмешкой отозвался он.
Ближе к ночи Джон уже сидел в их уютной гостиной. Они казались ему прекрасными как никогда. Молодые люди пили ароматный кофе и увлеченно беседовали, постепенно стирая былую неловкость. Затем они вместе переместились на мягкий диван. Одна из сестер порывисто обняла его и подарила страстный поцелуй. Но едва они устроились рядом, Джон поймал себя на мысли, что совершенно перестал понимать, которая из девушек сейчас находится перед ним. Обе Марии нежно прижались к нему с двух сторон, доверчиво склонив головы на его плечи. Такой удивительный букет искренних чувств и ароматов он ощущал впервые в своей жизни.
— Джон, ты ведь останешься на эту ночь у меня? — тихо спросила та, что сидела справа.
— А у меня? — эхом отозвалась стоявшая слева.
— И как же вы двое себе это представляете? — парень растерянно перевел взгляд с одной сестры на другую.
— Пожалуйста, не волнуйся ни о чем, мы сами во всем разберемся.
И Джон остался. Когда он обнимал Марию в полумраке спальни, у него кружилась голова от переизбытка нахлынувших чувств. Ночь превратилась в бесконечное, завораживающее таинство нежности и страсти, в котором время полностью потеряло свое значение. Когда первая волна близости утихла, девушка на минуту покинула комнату. Возвращаясь обратно, она бесшумно скользнула под прохладное одеяло. Джон бережно гладил её упругое тело, замирая от счастья, и думал о том, что судьба подарила ему уникальный, невероятный шанс, который выпадает лишь раз в жизни. Эта загадочная женщина казалась ему идеальной спутницей. Он снова крепко прижал её к себе, растворяясь в ласке до самого рассвета.
Утром одна из сестер, торопливо собираясь на службу, лукаво шепнула ему уже на самом пороге:
— Джон, как мужчина ты оказался еще более прекрасен, чем я думала. — И стремительно убежала.
Однако та Мария, с которой он разделил эти предутренние часы, нежно обняла его со спины и тихо произнесла: — Джон, спасибо тебе за эту невероятно горячую и счастливую ночь.
«Значит, они всё-таки тайно поделили меня этой ночью между собой, — внезапно осенило парня. — Но я ведь так и не сумел почувствовать между ними абсолютно никакой разницы».
Вечером, когда рабочий день подошел к концу, у ворот офиса его уже преданно ожидала одна из Марий.
— Джон, — тихо спросила она, преданно заглядывая ему прямо в глаза, когда они поравнялись. — Скажи честно, тебе действительно было хорошо со мной этой ночью?
— Очень хорошо, — искренне признался он. — Я был по-настоящему счастлив.
— Милый, ты накануне сделал мне официальное предложение руки и сердца, но я от волнения так и не смогла на него ответить, — девушка понизила голос. — Я прекрасно понимаю всё твое внутреннее состояние и непростое положение, в котором мы все оказались. Поэтому я с радостью принимаю твое предложение, но пока — без всякой официальной регистрации в муниципалитете. Когда со временем ты сам захочешь повторить свои слова нам обеим, вот тогда мы всё и решим.
Джон напряженно размышлял, и на текущий момент такое компромиссное решение его вполне устраивало — ему требовалось время, чтобы мысли окончательно пришли в порядок после столь ошеломляющего известия о двух невестах.
— Я согласен, — твердо ответил он, сжимая её ладонь.
— Раз мы отныне считаем себя мужем и женой, давай снимем просторную квартиру побольше, где-нибудь посредине между твоим офисом и нашим магазином? — тут же предложила девушка.
— А как же твоя сестра? — поинтересовался парень.
— Она вовсе не станет нам помехой, поверь. Мы всю сознательную жизнь делим одну крышу над головой и бесконечно любим друг друга.
Джон отчетливо осознавал: если они начнут жить под одной крышей, он окончательно запутается и никогда в жизни не разберет, кто именно находится перед ним.
— Мария, я совершенно не против, — мягко улыбнулся он. — Только, пожалуйста, хорошенько подумайте вдвоем, как сделать так, чтобы я мог вас хоть как-то различать.
Она ушла, растворившись в вечерних сумерках, но вскоре у подъезда появилась её точная копия, и их разговор развивался ровно в том же русле.
Прошло несколько дней. Каждый вечер Джон неизменно встречал одну из сестер у дверей своего дома. Наконец в один из будней Мария встретила его с сияющим от радости лицом и объявила долгожданную новость:
— Джон, мы наконец-то подыскали прекрасную квартиру! Уверена, она тебе безумно понравится. Сегодня утром мы уже перевезли туда все вещи. Сдавай свое прежнее жилье, вот тебе новый адрес. Завтра вечером я буду преданно тебя ждать. — Она порывисто обняла его и наградила крепким, долгим поцелуем.
Парень еще раз тщательно взвесил все за и против и решился на этот отчаянный шаг. Утром он официально расторг договор аренды, а после работы с легким чемоданом направился по новому адресу. Дом действительно располагался в очень приятном и близком районе.
Сестры уже взволнованно поджидали его на пороге, и нежные поцелуи мгновенно посыпались на него с обеих сторон. К его приходу они приготовили по-настоящему шикарный ужин, в комнатах царила безупречная чистота, да и сама планировка квартиры оказалась исключительно удачной. Едва с трапезой было покончено, обе Марии уютно устроились по бокам от него на мягком диване.
— Ну что, мои дорогие, вы всё-таки придумали, как именно я буду вас различать? — с улыбкой спросил Джон, переводя взгляд с одной на другую.
Девушка, сидевшая слева, тихо произнесла: — Отныне для тебя я буду Марией.
А её зеркальное отражение справа лукаво добавило: — А я буду Мари.
Джон искренне рассмеялся, качая головой.
— Что ж, это великолепный выход, но только для вас двоих — когда мне нужно будет позвать кого-то по имени. А как быть мне самому в моем восприятии? Как визуально понять, кто передо мной?
— Джон, милый, если кто-то из нас кардинально сменит привычную прическу, стиль одежды или цвет волос, нас тут же раскроют и на работе в магазине, и на лекциях, — вздохнула Мари.
— А на какие курсы вы сейчас ходите? — поинтересовался он.
— Офис и современное делопроизводство.
«Да уж, тут разве что татуировку делать одной из них втайне от работодателей», — с иронией подумал парень. Так этот сложный вопрос и остался пока висеть в воздухе неразрешенной загадкой природы.
— Джон, неужели тебе по-человечески неприятно, когда тебя одновременно окружают заботой и целуют две абсолютно одинаковые прекрасные девушки? — лукаво прищурилась Мария, прижимаясь к его плечу.
— Мне просто безумно нравится целоваться с Марией, — уходя от прямого ответа, абсолютно неопределенно и загадочно отозвался Джон.
Та девушка, что сидела слева, плавно пододвинулась ближе и порывисто впилась в его губы. Поначалу Джон почувствовал легкую неловкость: это был первый раз, когда интимный жест происходил прямо на глазах у её сестры. Однако смущение быстро растаяло — он крепко обнял её в ответ, и они слились в долгом, непрерывном поцелуе. Краем глаза парень заметил, что Мари сидит рядом и мягко, одобряюще улыбается. Стало очевидно, что между сестрами не существовало абсолютно никакой ревности. Едва этот пылкий поцелуй завершился и Джон вернулся к реальности, Мари тут же повторила маневр сестры. Молодой человек не мог нацеловаться — в порыве нежности они втроем даже со смехом повалились на мягкие диванные подушки.
По крайней мере, благодаря этой поочередности Джон теперь точно знал, что дарил ласку двум разным девушкам, а не одной и той же дважды. Ночные часы в тишине спальни вновь принесли ему двойную радость, и уловить хоть малейшее различие между сестрами в полумраке было по-прежнему невозможно, хотя юноша и подозревал между ними молчаливый заговор.
Так незаметно пролетел целый месяц. Джон окончательно и гармонично привык к Марии в двух её восхитительных, зеркальных земных воплощениях. Он искренне и глубоко полюбил их обеих, хотя визуально так и не научился безошибочно определять, кто именно сейчас находится рядом.
Если ему требовалось обсудить какой-то важный семейный вопрос, он просто ставил девушек рядом и обращался к обеим сразу. Когда же они планировали выбраться вдвоем в кино или уютный ресторан, сестры без малейших споров сами решали между собой, чья очередь сегодня идти на свидание.
Быт их маленького союза наладился удивительно быстро. Джон всегда чувствовал себя окруженным невероятным теплом: он был ухожен, накормлен, а все его вещи всегда были безупречно выстираны и выглажены. В отношениях сестер никогда не возникало ни малейших разногласий или недомолвок. Было видно, что они не только бесконечно преданы друг другу, но и всем сердцем любят своего избранника. А он отвечал им столь же искренним, неделимым чувством.
Разумеется, Джон с радостью взял на себя все основные материальные заботы. Сестры трудились в магазине вдвоем, но официальное жалование начислялось только на одну ставку, и этих денег скромно не хватало на все их девичьи нужды. В одни из выходных парень предложил устроить небольшое путешествие и выехать погулять в соседний крупный город. Обе Марии бурно обрадовались этой затее, но на прогулку оделись, как и всегда, абсолютно одинаково. Тогда Джон пошел на хитрость: он взял яркую вязаную шапочку одной из них и мягко заменил её на нежно-розовую. Затем с улыбкой уточнил, кто из них Мария с первого дня, а кто — Мари со второго. Наконец-то в его руках оказался надежный ориентир. Всю дорогу в поезде и во время неспешной прогулки по чужим улицам девушки доверчиво держали его под руки с обеих сторон. Они вместе со смехом катались на головокружительных американских горках, подолгу сидели в оживленных кафе и даже успели сходить на вечерний киносеанс. Домой они вернулись измотанными, но абсолютно счастливыми.
Утреннее время в их квартире всегда было наполнено легким весельем. Едва проснувшись, сестры порхали по комнатам в одних легких домашних сорочках. Как-то раз, выходя из кухни, Джон в шутку шлепнул пробегавшую мимо девушку. Буквально минуту спустя в его комнату с победными криками ворвались обе Марии и принялись яростно закидывать его подушками. Шутливое детское сражение закончилось тем, что сестры дружно завалили его на ковер и полностью зацеловали, заставив капитулировать.
Эта веселая игра им безумно понравилась. На следующие выходные девушки стали нарочито громко шуршать сорочками, проходя мимо его приоткрытой двери, увлекая его на новую охоту. Едва Джон открыл дверь и поймал одну из них, в ход пошел весь арсенал мягких диванных пуфов. На протяжении двух часов в квартире гремела задорная шуточная война: можно было толкаться, щекотать друг друга и устраивать засады, пока вконец уставшая и обессиленная троица не повалилась на ковер, не в силах даже поднять руки от смеха.
Временами на сестер одновременно накатывало прилив нежного, романтического настроения, и тогда они могли часами сидеть втроем, обнявшись, и дарить друг другу бесконечные поцелуи. Скучать в этом удивительном доме Джону не приходилось совершенно.
В один из будней Джона неожиданно вызвал к себе начальник отдела кадров. Они давно знали друг друга, поэтому руководитель без лишних предисловий сразу приступил к делу.
— Джон, на твое имя пришло официальное приглашение вернуться в центральный офис компании, — кадровик внимательно посмотрел на него, ожидая увидеть бурную реакцию. Однако лицо парня не изменилось, и мужчина продолжил: — Но мы на нашем местном совете всё тщательно взвесили и пришли к единогласному выводу: нам бы очень не хотелось тебя отпускать. Поэтому мы готовы предложить тебе весомое повышение здесь, на месте, ну и, разумеется, соответствующий новый оклад. В общем, перед тобой два отличных предложения, а не строгий приказ. Выбирай сам, время есть. — С этими словами он спокойно откинулся на высокую спинку кожаного кресла.
Джон сидел в глубоком раздумье. Ситуация требовала холодного рассудка, и он мягко поинтересовался:
— Я могу озвучить свое решение завтра утром?
— Разумеется. Вопрос действительно серьезный, на твоем месте я бы тоже взял паузу, прежде чем сделать окончательный выбор.
Весь оставшийся рабочий день Джон неотступно взвешивал все за и против. Возвращение в мегаполис сулило блестящие карьерные перспективы и стремительный взлет по служебной лестнице. Если же он принимал решение остаться в филиале, его тоже ждала хорошая должность и солидная прибавка к жалованию, но масштаб и престиж здесь были совсем не те, что в главном офисе. Парень мысленно воображал старинные весы: на одну чашу он уверенно ставил амбиции, и она резко перетягивала. Но стоило ему мысленно добавить на вторую чашу его прекрасных девчонок, как ситуация кардинально менялась. Он отчетливо понимал, что без его финансовой поддержки сестры просто не смогут потянуть аренду этой просторной квартиры и будут вынуждены вернуться к своей прежней, полуголодной и серой жизни.
Домой он вернулся непривычно погруженным в себя. Мария, которая в этот вечер занималась хозяйством, мгновенно уловила его тревожное настроение.
— Джон, милый, что-то случилось на работе? — она нежно обняла его за шею, заглядывая в самые зрачки.
— Всё в порядке, дорогая, — парень ласково погладил её по теплой щеке. — Давай мы дождемся твою сестру, соберемся вместе и спокойно обо всем поговорим.
Вскоре смены в магазине закончилась, и в прихожую вошла Мари. Джон приветствовал её привычным нежным поцелуем. Пока она переодевалась в домашнее платье, Мария, по всей видимости, успела шепнуть ей о своих подозрениях. Сестры одновременно вошли в гостиную, приблизились к дивану и синхронно опустились перед ним на колени. Подобный жест случался в их доме крайне редко — девушки интуитивно чувствовали, что им предстоит исключительно важная, судьбоносная беседа.
— Мои любимые, — начал Джон тихим, немного грустным голосом. — Сегодня руководство официально предложило мне вернуться в главный офис нашей фирмы, обратно в мегаполис.
— И... что же ты им ответил? — робко спросила одна из них.
— Я должен дать окончательный ответ завтра утром. Что бы вы сами мне посоветовали в этой ситуации?
— Джон, — с нескрываемой печалью в голосе произнесла Мария. — Неужели это всё? Это конец нашей сказки?
— Скажи, мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы ты передумал и остался с нами? — с надеждой добавила Мари.
Парень на секунду замялся, не зная, что сказать, и сестры, сочтя его молчание за сомнение, тихо поднялись и ушли к себе в спальню, решив не давить на него. Конечно, центральный аппарат компании — это был престиж мирового уровня. Но Джон невольно вспомнил свою прежнюю одинокую, холодную квартирку в большом городе, и ему до боли в сердце не захотелось туда возвращаться. К тому же рабочий график в главном офисе всегда был в разы жестче и изнурительнее, чем здесь. Он пребывал в полной растерянности, а ведь точка в этом споре с самим собой должна быть поставлена именно сегодня. От нахлынувшего стресса не хотелось ни есть, ни пить. В конце концов Джон устало прикрыл глаза и постарался полностью отключить логику и разум. Сидя в уютном кресле своего нового дома, он внезапно ощутил невероятную, разливающуюся по телу теплоту. Сердце самым явным образом упрямо твердило ему остаться здесь, в то время как холодный рассудок протестовал. «Кому же из них доверять в этот решающий миг?» — пронеслось в его голове.
В этот момент дверь спальни снова бесшумно отворилась. В гостиную плавно вошли сестры и вновь зеркальным, трепетным жестом опустились на ковер перед его креслом.
— Да что с вами сегодня такое? — мягко спросил Джон, протягивая им руки. — Пожалуйста, присядьте на диван, а то со стороны это выглядит так, будто вы истово молитесь на меня.
— Джон, когда-то ты сам сделал нам официальное предложение, и мы его безоговорочно приняли, — тихо произнесла одна из них. — Ты ведь не планируешь теперь отказываться от своих собственных слов?
— Нет, — парень невольно улыбнулся, глядя на их серьезные лица. — И в мыслях не было.
— В таком случае сейчас мы сами делаем тебе встречное предложение: пожалуйста, будь нашим законным мужем. — Обе сестры смотрели на него не мигая, и в их глазах застыло бесконечное ожидание.
— И что же мне делать с вами обеими, мои две прекрасные красавицы?
— Мы со своей стороны готовы принять абсолютно любые твои условия, Джон.
— Какие еще условия? — с легкой ухмылкой покачал головой юноша. — Я ведь, как ни крути, никогда в жизни не смогу точно знать, кто именно сейчас находится передо мной.
— А разве это действительно так важно? — Мари лукаво прищурилась. — Если твое сердце всё равно не отличает одну из нас от другой.
Время близилось к полуночи, и Джон, устав от изнуряющих мыслей, просто отправился спать. В эту ночь в его спальню не пришла ни одна из сестер, однако, проснувшись на рассвете, он с удивлением обнаружил, что с двух сторон его нежно обнимают обе Марии. Они спали удивительно созвучно, зеркально, даже слегка приоткрыв губы во сне. От созерцания этой чистой, безмятежной идиллии у парня болезненно и сладко сжалось сердце. Бережным поцелуем он сначала разбудил одну, а затем и вторую. Девушки тут же со смехом порывисто уткнулись в его плечи с двух сторон, заблокировав его так крепко, что он какое-то время просто не мог подняться с постели.
Когда он уходил на работу, в прихожей его провожали обе Марии. Чего он только не услышал на прощание: любимый, дорогой, родной, единственный и неповторимый. Однако ни одна из них даже вскользь не упомянула о том сложном решении, которое он был обязан озвучить руководству именно сегодня.
Переходя через шумную городскую улицу по дороге в офис, Джон вдруг отчетливо вспомнил мудрые слова, которые когда-то встречал на страницах книг великих писателей и философов: «Всегда доверяйте своему сердцу».
Решительно переступив порог кабинета начальника отдела кадров, он уверенно опустился на стул и произнес: — Я принял решение остаться здесь, в филиале.
— Отличный выбор, Джон! — искренне улыбнулся руководитель, крепко пожимая ему руку. — В таком случае я прямо сейчас отправляю в центральный офис официальный отказ. А твои документы мы на днях полностью подготовим, и ты займешь новую, весьма перспективную должность.
Всё. Самый главный шаг в его жизни был сделан, и обратного пути у этой истории уже не существовало. Возвращаясь вечером со службы домой, Джон намеренно придал своему лицу максимально угрюмый, озабоченный вид. На этот раз в квартире его дожидались обе сестры одновременно — по всей видимости, Мари как-то умудрилась отпроситься со своей смены в магазине. Обе девушки порывисто поцеловали его прямо у порога и замерли, напряженно вглядываясь в его притворную маску.
— Мои милые девчонки... мои прекрасные невесты, — наконец с трудом выдавил из себя Джон, едва сдерживая победную улыбку. — Я просто не сумел вас бросить. Я остаюсь.
Что тут только началось! Счастливые девушки буквально лавиной обрушили на него всю свою нежность, без конца целуя и увлекая в победный танец прямо посреди гостиной. Джон едва успевал отвечать то Марии, то Мари, а временами они обе одновременно крепко прижимались к нему. Сестры выглядели настолько ликующими и воодушевленными, словно только что выиграли главный приз в лотерее. Весь этот праздничный сумбур продолжался до самого позднего вечера, так что парню не удалось даже толком поужинать в этой счастливой суете. Ночь была наполнена бурным, неудержимым приливом страсти. Сестры полностью завладели его вниманием, и если бы не мягкие лучи рассвета, окрасившие комнату, это упоительное таинство близости не завершилось бы еще очень долго.
Джон и сам был бесконечно рад: созерцая их счастливые лица, он отчетливо видел, насколько сильно и искренне он им нужен. Единственное, что подспудно беспокоило его в глубине души, — это естественная возможность скорого отцовства. Однако, поскольку за прошедшее время ничего подобного не случилось, парень со спокойным сердцем заключил, что девушки самостоятельно и строго заботятся о женском здоровье.
Шли месяцы, и вскоре их маленькая семья торжественно отпраздновала первую годовщину своего знакового знакомства.
— А между прочим, я узнала его ровно на день раньше, чем ты, — с шутливой гордостью напомнила сестре Мария, разливая чай.
— Зато я на следующий день гуляла с ним на свидании намного дольше, — парировала Мари, и обе девушки весело рассмеялись.
В один из выходных Джон застал дома непривычную картину: обе сестры взволнованно и сосредоточенно что-то искали по всей квартире. Они увлеченно перерывали шкафы на кухне, заглядывали под диван в зале и перебирали коробки в своей спальне.
— Мои дорогие девчонки, что за важную вещь вы умудрились потерять, раз ищете её с таким упорством? — с улыбкой поинтересовался парень. — Скажите мне, может быть, я случайно видел её вчера?
— Нет, Джон, ты точно не мог её видеть, — уклончиво отозвалась Мария, убирая тетради со стола.
По всей видимости, таинственная пропажа в тот день так и не обнаружилась. Впрочем, вечер и ночь прошли в привычной гармонии чувств. Назавтра у троицы наступил долгожданный выходной, и они уехали на экскурсию в соседний старинный городок, где снова чудесно и безмятежно провели время, наслаждаясь обществом друг друга.
На следующей неделе Джон официально вступил в свои новые права, заняв перспективную должность руководителя небольшого отдела. В те дни, когда работы оказывалось непривычно много, он слегка задерживался в кабинете, а затем шел домой под руку с той из сестер, чья смена в магазине как раз подходила к концу. Мария неизменно сияла от гордости, доверчиво прижимаясь к его плечу в потоке вечерних прохожих.
Не прошло и месяца, как привычный уклад их жизни вновь перевернулся. Вернувшись однажды со службы, Джон застал обеих сестер в гостиной. Они сидели на диване, и на их бледных лицах читалась крайняя степень озабоченности и тревоги.
Парень аккуратно поставил их перед собой, взял за руки и мягко спросил, что произошло. Обе девушки робко повесили головы, избегая его взгляда.
— Ну же, рассказывайте, что вы вдвоем успели натворить? — постарался весело подбодрить их он.
— Джон... ты помнишь тот день, когда мы в панике перерыли абсолютно всю квартиру? — тихо спросила Мария, не поднимая глаз.
— В той коробке лежали наши медицинские таблетки. И мы... мы их тогда так и не сумели найти, — едва слышно закончила Мари, уставившись в ковер.
От этого признания у Джона буквально подкосились ноги, и он в полном оцепенении опустился в ближайшее кресло. Суть произошедшего мгновенно дошла до его сознания, и внутри у него всё замер от осознания масштаба этого невероятного известия. В голове настойчиво бился один-единственный вопрос.
— Обе? — хриплым от волнения голосом выговорил он.
Сестры продолжали покорно молчать, и это безмолвие красноречивее любых слов подтверждало: да, обе. «Ну что ж, прекраснее и удивительнее ситуации просто не придумаешь, — потрясенно констатировал про себя парень, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Отныне ты не просто готовишься стать отцом. Судьба решила подарить тебе двоих детей одновременно, от двух прекрасных половинок одной великой и неделимой тайны».
Марии стояли перед ним, словно две робкие ученицы перед строгим директором. Но в голове у самого «директора» это известие укладывалось с огромным трудом, и он попросту не знал, как правильно себя вести. Рано или поздно нечто подобное, наверное, должно было случиться, но парень подсознательно ожидал, что это произойдет как-то запланировано и осознанно. Ругать девушек было бы несправедливо и совестно, ведь этот факт напрямую касался и его самого. Он никогда прежде не заводил с ними серьезных разговоров на тему предохранения. Вина в случившемся лежала на всех троих, и теперь следовало думать исключительно о будущем.
— Хорошо, — как можно спокойнее произнес Джон. — Для начала я хочу поговорить с каждой из вас по отдельности. Пожалуйста, пусть одна пока останется в гостиной, а вторая подождет в спальне.
Одна из сестер послушно вышла, а вторую он мягко усадил рядом с собой на диван. Девушка упорно не поднимала головы, пряча полные слез глаза.
— Ты уверена в этом? Абсолютно точно? — ласково спросил он.
Она робко кивнула.
— Скажи, ты действительно хочешь этого ребенка?
Девушка на секунду задумалась, а затем тихо, но твердо ответила: — Я хочу его всем сердцем, Джон. Просто потому, что он зародился от тебя.
— А само чувство материнства... ты ощущаешь его в себе? Любовь к детям вообще?
— Думаю, да, — едва слышно отозвалась она. — Но у меня ведь никогда раньше их не было.
— А что, если я, к примеру, испугаюсь ответственности и уеду в другой город? — решил проверить её парень.
— Я всё равно оставлю этого малыша, — без колебаний произнесла она, взглянув на него. — Как самую прекрасную память о тебе.
Что еще можно было сказать после таких слов? Джон мягко попросил её позвать сестру и сразу же взял вошедшую за руку, чтобы они случайно не поменялись местами в его восприятии. Однако ответы второй Марии оказались практически идентичными; менялись лишь некоторые малозначительные слова. Парень окончательно осознал: то, что уже свершилось по воле природы, изменить невозможно, и ни в коем случае нельзя винить в этом любящих женщин.
Он попросил первую сестру вернуться и прямо спросил обеих: — Вы обе твердо решили рожать?
Девушки согласно кивнули в один голос. Тогда Джон поочередно обнял каждую из них и наградил крепким, нежным поцелуем. Тревога в глазах сестер мгновенно сменилась облегчением, настроение поднялось, и ближе к ночи в их уютном доме воцарилась привычная гармония чувств.
На следующее утро у Джона уже созрел четкий план — возможно, слегка сумасшедший и дерзкий по своей сути, но абсолютно легальный. Пока изменения в фигурах девушек еще не стали заметны окружающим, он твердо вознамерился узаконить их союз. Дома он внимательно изучил их личные документы.
— Скажите, это свидетельство о рождении чье именно? — парень поднял бланк и показал его сестрам.
— Джон, мы и сами не знаем, — грустно улыбнулась Мария. — Когда наши родители трагически погибли, мы нашли всю эту стопку бумаг в старом шкафу. Это свидетельство с одинаковой вероятностью может принадлежать как ей, так и мне.
Да уж, подобная мистическая путаница не снилась ни одному юристу. Всё в их жизни было абсолютно идентичным: свидетельства, паспорта, удостоверения и прочие личные бумаги.
Прошел месяц. В один из будней во время обеденного перерыва Джон целенаправленно отправился в центр города. Городской отдел бракосочетаний располагался на главной площади, и парень официально подал заявление, записавшись на ближайшую субботу на самый полдень — другого свободного времени в графике не нашлось. Покинув ведомство, он неспешным шагом дошел до центральной церкви и записался на таинство венчания на ту же самую субботу, но ровно на три часа дня.
Вечером, получив свою законную порцию нежных поцелуев от обеих хозяек дома, он усадил девушек на диван и торжественно объявил:
— Мои дорогие девочки... Мои прекрасные невесты. Когда-то вы сами предлагали мне стать вашим мужем, да и я заговаривал с вами о браке. В эту субботу мы наконец-то официально женимся. — От такой внезапной новости у обеих сестер буквально перехватило дыхание от изумления.
— Но, поскольку официальное многоженство строго запрещено гражданскими законами нашей страны, — с легкой улыбкой продолжил Джон, — мы поступим мудрее. С одной из вас мы заключим законный брак в муниципалитете, а со второй в тот же день пройдем священное таинство венчания в церкви.
Что тут только началось! Две влюбленные девушки — это вовсе не одна, и силы в этом шутливом противостоянии оказались явно неравными. Джон мгновенно и безоговорочно растворился в этой сладкой лавине нежности, окончательно перестав сопротивляться их ласкам.
— Распределяйте сами, кто из вас пойдет в муниципалитет, а кто в храм, — с улыбкой выдохнул он, когда ему наконец дали перевести дух.
— А какая, собственно, разница? — лукаво переглянулись сестры. — Любой официальный документ идеально подойдет как ей, так и мне. Мы просто станем меняться, вот и всё.
— Один день одна из нас будет твоей законной гражданской супругой, а на следующий — другая, — со смехом подтвердила Мари.
А ведь действительно, мысленно согласился Джон. В их уникальном случае, когда все анкетные данные, внешность и голоса абсолютно идентичны, штамп в паспорте становился лишь условной формальностью для внешнего мира.
— В общем, ладно, — парень достал бумажник. — Вот вам деньги, выберите и купите себе самое роскошное свадебное платье и туфли на двоих. Главное, чтобы наряд был один, и чтобы он безоговорочно понравился жениху. И не забывайте, что до субботы осталось всего три дня.
Весь остаток недели девчонки пребывали в состоянии искреннего, ликующего предвкушения. Столько неподдельной радости и чистого счастья светилось в их зеркальных глазах! Разумеется, вся эта лавина девичьего восторга в итоге обрушивалась на Джона в виде бесконечных объятий, и он уже даже не пытался держать оборону.
Но вот наступила долгожданная суббота. Парень заранее с математической точностью просчитывал маршрут, соображая, как успеть вовремя доехать из муниципалитета домой, помочь переодеться второй невесте и вовремя явиться на церковное таинство. Пришлось изрядно раскошелиться: он арендовал представительское такси на весь день, подробно объяснив водителю сложный график перемещений, и вежливо попросил шофера лично выступить в роли свидетеля. Заказ сулил отличные чаевые, поэтому руководство фирмы заверило, что всё пройдет без единой заминки.
Первая Мария увлеченно наряжалась в своей спальне, принципиально не показываясь жениху раньше времени. Джон с волнением ожидал её появления в гостиной, и когда дверь наконец отворилась, он буквально замер. Белоснежное платье сидело на ней безупречно, и выглядела девушка просто бесподобно.
— Ну как, жениху нравится его суженая? — кокетливо улыбнулась она, поправляя легкую фату.
— Жених просто влюбился в свою невесту до полной потери памяти, — искренне и горячо отозвался Джон.
Из глубины квартиры тут же раздался звонкий, счастливый хохот второй сестры. Вскоре у подъезда послышался короткий сигнал автомобиля, и молодые люди спустились к машине. Водитель-свидетель в зеркало заднего вида с нескрываемым любопытством присматривался то к одной спутнице, то к другой. Если бы не подвенечный наряд, у бедного мужчины голова определенно пошла бы кругом от такого абсолютного сходства.
В муниципалитете их приняли строго по графику. После соблюдения всех стандартных юридических формальностей и вопросов регистратор торжественно объявил их законными мужем и женой. Свадебный поцелуй, закрепивший этот союз, был исполнен молодоженами великолепно и чувственно. Вторая Мария и предупредительный водитель скрепили бланки своими подписями в графе свидетелей.
Они оперативно вернулись обратно в свою квартиру. Едва переступив порог, Джон решительно произнес:
— Так, а теперь переодеваться вы будете строго при мне. Я хочу на сто процентов быть уверен, что в церковь со мной едет именно вторая Мария.
Обе сестры весело задорно рассмеялись, но спорить не стали и послушно согласились на его условие. Затем снова были салон такси, торжественные своды центрального храма, священное благословение, строгий и благообразный батюшка, и вот наконец они счастливые вышли на залитую солнцем паперть. Таинство венчания свершилось.
— Вечером мы все вместе идем в лучший ресторан города праздновать нашу общую свадьбу, — шепнул Джон своим спутницам по дороге к машине. — Только, пожалуйста, наденьте свои обычные вечерние наряды. Я категорически не хочу, чтобы кто-то из вас чувствовал себя сегодня в чем-то ущемленным.
Вечером они уютно устроились за праздничным столиком в глубине зала. Поднимая очередной тост за их семейное счастье, парень с одинаковой нежностью поочередно целовал то Марию, стоящую слева, то Мари, сидевшую справа.
У Джона в жизни никогда прежде не было настоящей первой брачной ночи. И сестры устроили ему такое невероятное, бурное и сладостное таинство любви, что весь последующий воскресный день молодые люди провели в умиротворенной неге, восстанавливая силы. Ближе к вечеру парень сидел в кресле, с улыбкой созерцая своих прекрасных хозяек дома, и увлеченно размышлял: «Вчера я официально и перед Богом, и перед законом связал себя узами брака. Но вот на ком именно из этих двух половинок одного целого я всё-таки женился?»
— Мария, — ласково позвал он ту из сестер, что как раз вышла из кухни в гостиную. — Скажи мне, кто из вас двоих на сегодняшний день является моей официальной законной женой?
— Конкретно сегодня — это я, любимый, — просто и естественно отозвалась она, присаживаясь на подлокотник его кресла.
— А кто из вас вчера в полдень расписывался со мной в муниципалитете? — не унимался Джон.
Девушка загадочно улыбнулась и нежно погладила его по волосам:
— Если честно, я уже и сама не помню. Или я, или она. Какая разница?
Джон тепло обнял её за талию, не зная, чего ему хочется больше в эту минуту — искренне рассмеяться или заплакать от избытка чувств. Расскажи кому-нибудь эту удивительную историю — ведь ни за что на свете не поверят.
Но вскоре праздники сменились привычными буднями. Жены с нетерпением дожидались Джона дома каждый вечер. После обеих свадеб в их жизни ничего кардинально не изменилось, разве что парню начало казаться, что втроем они сблизились еще сильнее и теперь физически не способны существовать друг без друга.
Время неумолимо шло вперед, и вскоре Джону исполнился тридцать один год. Беременность сестер стала уже отчетливо заметна окружающим, и он часто с нежностью гладил их округлившиеся животы. Девушкам к этому моменту тоже исполнилось по тридцать лет, и они обе со дня на день готовились подарить миру новую жизнь.
— Джон, дорогой мой, скажи, кого бы ты больше всего хотел от меня? — ласково спросила одна из них, устраиваясь у него на коленях.
— Прекрасную дочку, — улыбнулся он.
— А от меня? — поинтересовалась её зеркальная копия.
— Богатыря-сына.
Поскольку официальная медицинская страховка из-за путаницы в документах имелась только на одно имя, Джону пришлось пойти на хитрость: по этому единственному полису он поочередно водил обеих жен к разным врачам-гинекологам в противоположные концы города. Наконец настал день, когда оба доктора солидарно подтвердили, что срок беременности достиг восьми месяцев и будущим мамам пора потихоньку собирать вещи в роддом.
В одно туманное утро первой из сестер внезапно стало плохо. Она побледнела и без сил опустилась на кровать, крепко прижимая руки к животу от резкой боли.
— Джон, милый, скорее, у неё начались настоящие схватки! — взволнованно крикнула вторая Мария из коридора.
Парень торопливо вызвал скорую помощь, и медики оперативно забрали роженицу. Джон едва успел уточнить у бригады название госпиталя. Однако ближе к вечеру того же дня в квартире раздался новый тревожный стон: вторая сестра охала от боли, а на её бледном лбу выступили крупные капли пота. Поскольку первую Марию госпитализировали по официальной страховке, оформление второй уже шло полностью за счет личных сбережений Джона, но в этот судьбоносный момент финансовый вопрос его не волновал совершенно. Вторую роженицу экстренно увезли уже в совсем другую городскую больницу.
Джон быстро отыскал в справочнике номера телефонов приемных покоев обоих ведомств, но понимал, что звонить в первые же часы бессмысленно. Напряжение и волнение зашкаливали. На следующее утро он наконец набрал первый номер, и дежурная медсестра усталым голосом сообщила, что ни одна из женщин пока не разродилась, но роды могут произойти в самое ближайшее время. Не находя себе места от тревоги, парень отпросился со службы и вернулся в пустую квартиру намного раньше обычного. Снова набрав номер первой больницы, он внезапно услышал в трубке радостный голос: его искренне поздравили с рождением здоровой девочки. Родила та из сестер, которую скорая забрала самой первой. От избытка чувств Джон принялся петь и танцевать прямо посреди пустой гостиной. У него наконец-то появилась долгожданная дочка! На радостях он впал в такое эйфорическое состояние, что на несколько минут совершенно позабыл обо всем на свете. Лишь немного успокоившись, он дрожащими пальцами набрал номер второго госпиталя. На том конце провода ответили сухо и строго, попросив отца немедленно лично приехать в ординаторскую. У Джона внутри всё мгновенно оборвалось. Тревожные, мрачные предчувствия лавиной накрыли его сознание, а сердце бешено и учащенно заколотилось в груди.
Он практически не помнил, как наспех накинул пальто и пулей вылетел из подъезда на улицу. Поймав первое попавшееся такси, он приказал водителю гнать на предельной скорости. В регистратуре больницы ему коротко велели разыскать дежурного врача, и парень стремительно промчался по стерильным коридорам. Доктор встретил его с исключительно серьезным и хмурым лицом. Ничего не объясняя, он молча взял Джона за локоть и отвел в сторону, в небольшой уединенный больничный закуток.
— Роды выдались исключительно тяжелыми, — негромко произнес доктор и усталым жестом закурил, глубоко затянувшись. — Не каждый месяц в нашей практике случаются подобные кризисы. Осложнения начались с самого первого момента, нам пришлось экстренно вызывать дополнительную бригаду хирургов. Поначалу мы отчаянно пытались спасти и новорожденного, и мать. Но вскоре стало очевидно: промедление смерти подобно, мы запросто можем потерять обоих. Я не стану утомлять вас сложными медицинскими деталями и терминами. — Он снова сделал затяжку, глядя куда-то в сторону. — Встал вопрос о спасении хотя бы одной жизни. Состояние младенца было критическим, шансов выжить у него практически не оставалось. Нам удалось спасти вашу супругу. Однако, к огромному моему сожалению, она больше никогда не сможет иметь детей.
Джон стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Рассудок твердил, что он обязан о чем-то спросить, но все слова намертво застряли в горле. Он мысленно представил Мари на операционном столе, и по его щекам покатились жгучие слезы. «Почему это страшное испытание должно было выпасть именно на нашу долю?» — в отчаянии спрашивал он себя. Парень еще очень долго стоял в пустом больничном коридоре, потеряв счет времени, — наверное, около двух мучительных часов.
Слегка придя в себя, он спустился к стойке регистратуры и хриплым голосом поинтересовался, когда ему позволят навестить супругу.
— Только послезавтра, не раньше, — сухо ответила дежурная.
Джон поймал такси и вернулся в их опустевшую квартиру. Всю ночь он провел без сна, меряя шагами темную гостиную. Юноша с ужасом думал о том, как Мари перенесет это сокрушительное известие. Ситуация усугублялась тем, что у её сестры роды прошли абсолютно благополучно — по крайней мере, именно так ему лаконично сообщили по телефону в первом госпитале.
На следующий день парень снова отпросился со службы пораньше и немедленно поехал к Марии. Переступив порог светлой палаты, он застал удивительно трогательную картину: молодая мама светилась от счастья, а рядом с ней на тумбочке лежал крошечный сверток, бережно завернутый в легкое младенческое одеяло. Поставив принесенные цветы в стеклянную вазу, Джон нежно поцеловал жену, а затем на секунду прижался щекой к теплому свертку.
— Ты ведь очень просил у неба девочку? — с гордостью прошептала Мария, сияя. — Смотри, я в точности выполнила твое желание.
— Ты у меня невероятная умница, и я безумно тебя люблю, — Джон еще раз трепетно прикоснулся губами к её лбу.
— Расскажи, как там дела у сестры? — в её певучем голосе вдруг отчетливо прорезались нотки сильной тревоги. — Знаешь, Джон, мне сегодня под утро приснился какой-то жуткий, темный сон. Я уже даже пыталась сама отсюда обзванивать соседние больницы...
Парень понял, что скрывать страшную правду не имеет никакого смысла. Еще один звонок в справочную — и Мария всё равно бы всё узнала. Набравшись мужества, он постарался как можно мягче и деликатнее рассказать ей о трагедии, разыгравшейся в соседнем госпитале.
Едва дослушав, Мария тихо разрыдалась, уткнувшись в подушку. Джон прекрасно понимал, какой сокрушительный удар пришелся по её сердцу: для нее сестра была не просто родственницей, они являлись единым целым, одной душой, которую природа зачем-то разделила надвое.
— Мария, милая моя, то, что уже свершилось, мы вернуть не в силах, — тихо успокаивал её парень, поглаживая по руке. — Пожалуйста, постарайся взять себя в руки. Подумай о нашей дочке, ей сейчас очень нужна здоровая и спокойная мама.
Однако девушка лежала неподвижно, безучастно глядя в окно. В таком тяжелом, гнетущем молчании они провели около часа.
Внезапно Мария решительно повернулась к нему. Слезы на её щеках уже высохли, а во взгляде появилась странная, взрослая твердость.
— Джон, милый мой, родной... Пожалуйста, выслушай меня и не обижайся, — она крепко перехватила его ладонь. — Ты сможешь выполнить одну мою огромную, самую важную просьбу?
— Ну конечно, Мария. Абсолютно любую. Что ты хочешь?
— Когда врачи официально выпишут меня домой... скажи, ты сможешь в самое ближайшее время подарить мне еще одного малыша?
Джон на секунду буквально опешил от неожиданности, и лишь мгновение спустя до его сознания дошел весь великий и жертвенный замысел жены: ради спасения сломленной сестры она была безоговорочно готова отдать ей эту новорожденную девочку, а самой — пройти через весь этот тяжелый путь заново. Сердце парня в этот миг переполнилось невероятным, благородным трепетом перед силой духа этой женщины.
— Разумеется, я сделаю для тебя всё, что в моих силах, — твердо пообещал Джон, целуя её ладонь.
— Спасибо тебе, родной. Я всегда твердо знала, что лучше тебя никого на свете нет.
— Когда тебя официально выписывают из палаты?
— Завтра утром.
— Прекрасно. А её, согласно графику, — послезавтра.
Они побеседовали еще немного, и парень с облегчением заметил, что на душе у Марии наконец-то стало заметно легче. Она приняла решение, и это вернуло ей силы.
На следующее утро Джону предстоял самый тяжелый визит. Он до глубины души боялся этой встречи в соседнем госпитале, поэтому, наскоро отпросившись со службы, приехал в приемный покой к самому открытию. Медсестра молча провела его в палату. Мари грустно и неподвижно лежала на кровати, безучастно глядя в стену. Завидев мужа, она медленно повернулась на бок, уткнулась лицом в его ладони и горько расплакалась.
— Пожалуйста, прости меня, дорогой... Прости, если сможешь, — сквозь тяжелые, удушающие всхлипы выдавила она.
— Любимая моя, — Джон бережно погладил её по волосам, прижимаясь губами к её виску. — Ты ни в чем, абсолютно ни в чем не виновата перед небом. И я люблю тебя сейчас еще сильнее, чем прежде, поверь мне.
— Но ведь я теперь...
— Никаких «но», слышишь? Пожалуйста, выбрось все эти горькие думы из своей прекрасной головы и будь прежней. Если ты меня действительно ценишь и любишь, ты обязана справиться с этой бедой. Скажи, если бы я сам завтра попал в автокатастрофу и со мной случилось бы нечто непоправимое, ты стала бы любить меня меньше?
— Нет, Джон, конечно же нет... То чувство, которое я испытываю к тебе, останется со мной до самого смертного часа.
— Вот и договорились. Кстати, Мария просила передать тебе огромный и самый нежный привет.
— Как она себя чувствует? — в глазах Мари промелькнул робкий интерес.
— Всё в порядке. Сегодня к полудню я забираю её домой, а завтра в это же время мы приедем за тобой.
— А кто... кто у неё родился? — тихо спросила она, затаив дыхание.
— Узнаешь обо всем сама, уже завтра, — загадочно улыбнулся парень.
Они побеседовали еще какое-то время, после чего Джон поспешил на выписку в первый госпиталь. Наконец Мария вышла к нему в вестибюль. Юноша крепко обнял её и запечатлел на её губах долгий поцелуй. Они поймали такси и благополучно вернулись в свою квартиру. Дома в детской комнате уже заранее стояли две одинаковые новенькие кроватки; парень без лишних слов аккуратно разобрал одну из них и надежно спрятал на антресоли, чтобы не ранить чувства Мари. Молодая мама бережно уложила спящую дочку во вторую колыбель, и малышка мгновенно погрузилась в безмятежный сон.
Назавтра они уже вдвоем взволнованно ехали на машине за второй сестрой. Мария сидела на заднем сиденье, трепетно баюкая в руках маленький розовый конверт, из которого наружу любопытно поглядывали только крошечные глазки.
Джон с пышным букетом цветов преданно ожидал у дверей выдачи. Наконец в дверях показалась Мари; завидев их дружную пару, она робко и вымученно улыбнулась. Едва она приблизилась, Мария решительным, непреклонным жестом бережно вложила ей в руки розовый сверток, а Джон в ту же секунду укрыл ошеломленную Мари охапкой ароматных цветов. Они тепло обнялись, празднуя воссоединение, после чего Мари рефлекторно протянула руки обратно, пытаясь вернуть младенца сестре.
— Даже не думай, это твой ребенок, — с притворным возмущением отрезала Мария. — Я уже, считай, снова почти беременна и в самом скором времени рожу себе другого.
Джон заранее прекрасно догадывался, что этот великий миг жертвенности не обойдется без бури девичьих слез, и его предчувствия оправдались сполна.
— Но ведь это не мой малыш... — тихо рыдала Мари, прижимая сверток к груди и не веря собственному счастью.
— Нет, именно твой. Мы с твоим мужем официально забрали тебя из больницы вместе с ней.
В конце концов две сестры слились в одном крепком, безмолвном объятии, и парень окончательно понял: их общая, тайная семейная дипломатия завершилась безоговорочной победой любви. Материнское молоко чудесным образом прибыло у обеих сестер, пусть и в небольшом количестве, и они с нескрываемым удовольствием кормили дочку по строгой очереди. Джон же, уютно устроившись вечером на диване и наблюдая за этой идиллической картиной, так и не знал до конца, кто же из этих двух прекрасных женщин является биологической матерью его ребенка. Да это было и не важно.
— Джон, милый мой, — лукаво шепнула ему одна из Марий на ухо перед сном, когда они остались наедине. — Врачи строго-настрого запретили мне в течение ближайшего месяца разделять с тобой таинство близости. Скажи, ты выдержишь это испытание? Твои чувства не остынут?
— Мои чувства вечны, — со смехом отозвался парень, крепко прижимая её к себе. — Но знай: обратный отсчет на дни в нашем календаре я официально уже запустил.
Шло время, и вскоре в их счастливом доме раздался плач второго ребенка — Мария снова подарила мужу дочку. Разница в возрасте между девочками составляла меньше года. Малышки росли удивительно похожими друг на друга и, разумеется, унаследовали черты своей прекрасной матери. Старшую назвали Джесси, а младшую — Дженни. Когда пришел срок отлучать младшую от груди, Джон по привычке поймал себя на шутливых размышлениях о том, как теперь различать своих жен. Он наивно полагал, что материнство внесет хоть какие-то коррективы в их фигуры, но поскольку обе сестры увлеченно кормили новорожденных по очереди, их формы оставались абсолютно идентичными, словно две капли чистой воды. Несмотря на то что с момента их первой встречи миновали годы, мужчина не уставал искренне поражаться этому природному чуду. Стоило ему заметить у одной из Марий едва уловимую новую морщинку возле глаз, как у её зеркального отражения в точности в том же месте и в тот же день появлялся точно такой же едва заметный след времени. К этому периоду сестры успешно завершили обучение на курсах делопроизводства и получили официальный диплом — как всегда, один на двоих. Джон переговорил с руководством отдела кадров, чтобы подыскать им спокойное место в офисе, и вскоре ему улыбнулась удача. Пожилая секретарша из самого простого по документообороту отдела ушла на заслуженную пенсию, и на её место требовался человек для подшивания бумаг. Эта кабинетная работа была несравнимо легче прежней службы в магазине, где бедные девушки были вынуждены целый день проводить на ногах.
К этому счастливому моменту их подросшая семья уже успела сменить прежнее жилье на просторную, светлую квартиру в благополучном районе.
Вечером в гостиной Джон подробно изложил Мариям свое предложение. Сестры с искренней радостью и воодушевлением приняли эту новость. И теперь одна из Марий — парень даже не пытался угадать, какая именно, — ежедневно трудилась с ним в одном административном здании. Они часто вместе обедали в местной кофейне, увлеченно беседуя о домашних делах. Самого Джона вскоре снова ждало официальное повышение по службе и солидная прибавка к жалованию.
Дочки подрастали не по дням, а по часам, и старшей, Джесси, исполнилось уже пять лет. Но в одном обе девочки оказались абсолютно похожи на своего отца: никто из них даже не пытался различать мам. Для малышек мамой всегда являлась именно та из сестер, которая в данный момент находилась к ним ближе. Как-то раз в выходной день в их дверь раздался вежливый звонок — с визитом пришла их детсадовская воспитательница. Джон приветливо проводил гостью в гостиную и пригласил присесть на мягкий диван.
— Вы меня, пожалуйста, великодушно извините, — с легким смущением начала женщина, оглядывая уютную комнату. — Я пришла к вам сугубо из личного любопытства. Дело в том, что когда в группе я заговариваю с вашими дочками о маме, девочки неизменно переглядываются и спрашивают в ответ: «Которая именно?» Я всегда перевожу это в шутку и спрашиваю, неужели у них их много? А малышки с абсолютной серьезностью отвечают: «Две».
Джон прекрасно знал, что сестры в этот момент заговорщицки подслушивают их разговор в коридоре и с секунды на секунду появятся в комнате.
— Мария, любимая, зайди к нам, пожалуйста, — с улыбкой позвал он.
Из двери спальни плавно вышла Мария и спокойно опустилась в мягкое кресло прямо напротив изумленной гостьи. Следом за ней, в точности в такой же домашней одежде и с той же грациозной улыбкой, появилась вторая сестра и заняла соседнее кресло.
Воспитательница несколько минут в полном, онемевшем шоке переводила взгляд с одной женщины на другую, пока наконец окончательно не сдалась перед этой загадкой природы.
— Джесси, доченька, иди-ка сюда, — позвал Джон игравшую в углу старшую дочь. — Скажи нашей гостье, кто из этих двух прекрасных дам твоя мама?
Маленькая Джесси подбежала к креслам, с одинаковой нежностью поочередно указала ручкой сначала на одну сестру, а затем на вторую, весело рассмеялась и убежала обратно к игрушкам.
— Они близнецы, сэр... Их физически невозможно разделить, — потрясенно прошептала женщина, поднимаясь со своего места. — Но вы-то сами... вы ведь наверняка точно знаете, кто именно из них является вашей законной супругой?
— Ну разумеется, знаю, — с абсолютной, непоколебимой уверенностью в голосе ответил Джон и с теплой улыбкой указал рукой на первую попавшуюся из сестер.
— Настоящие чудеса! — восхищенно воскликнула воспитательница, вежливо попрощалась с хозяевами и поспешно покинула квартиру.
Их маленькая, уникальная семья продолжала упоенно наслаждаться каждым прожитым днем, подрастающими детьми и преданностью друг другу. Они были бесконечно и глубоко счастливы в своем союзе. Даже спустя столько лет совместной жизни они не переставали искренне радоваться мелочам, дарить друг другу нежные поцелуи и разделять минуты трепетной, счастливой близости.
В один из редких дней, когда дома никого не было и в комнатах царила благодатная тишина, Джон сидел на диване в гостиной и увлеченно предавался размышлениям: «Какие же невероятные, удивительные сюжетные повороты и сюрпризы способна порой преподнести человеку жизнь? Но более прекрасного, чистого и волшебного подарка судьбы, чем этот, невозможно было даже вообразить». И за это великое, неделимое счастье он каждую секунду был исполнен самой искренней и глубокой благодарности.