Тотем Волчица глава 10

    Глава 10

     Сергеич сидел в своём кабинете. За последние несколько дней накопилось очень много бумаг, которые необходимо было отработать.

     Открылась входная дверь. Порыв ветра поднял несколько бумаг, и они оказались на полу. Сергеич тяжело вздохнул, провожая эти несколько листков уставшим взглядом. 

— Марина. Я же просил меня не беспокоить ближайшие несколько часов, — сказал Сергеевич спокойным, обыденным голосом, не отрывая взгляд от лежащих на полу бумаг.
     Чьи-то руки подняли упавшие листки и положили их на край рабочего стола Сергеича.   
— Петя! Только не ты, — с болью в голосе простонал Сергеевич.
— Извини. Но это я. А точнее, мы, — сказал Петрович, садясь с Вадимом без приглашения на рабочий диван, расположенный напротив стола. 

 Сергеевич тяжело вздохнул, посмотрел с тоской на кипу белеющей бумаги и уставился на пришедших недобрым взглядом.
Двое вошедших сидели на диване как школьники: ровные спины, ноги вместе, руки опущены на бедра, локти упираются четко в корпус туловища,  взгляд опущен.
Сергеевич помотал головой. Тяжело вздохнул. Медленно открыл верхний ящик рабочего стола, вытащил оттуда наградной пистолет самозарядный малогабаритный и совершенно спокойно произвел два выстрела. Затем так же спокойно убрал пистолет на его законное место.

— Что ж, совершенно справедливо, — сказал Петрович почти не дрогнувшим голосом, после того как  над ним и его молодым подопечным просвистели пули. — Патроны хоть холостые?
— Обижаешь.
— Ну, тогда не обессудь, — сказал Петрович, и в тот же миг боевой нож «Маэстро» чёрный серии «Каратель» пролетел мимо правого уха Сергеевича и застрял в стене.
— Красивый ножичек, — сказал, улыбаясь, Сергеевич.
— Пистолет у тебя не очень, — сказал Петрович. — Будет что на день рождения подарить.
Вадим облегченно выдохнул и сказал:
— Так, ну всё. Письками померились, пора решать, что делать дальше.
— Петрович! Можно я его пристрелю? — спросил Сергеевич совершенно серьёзно. — Он же уже не нужен. Она вошла в свою половозрелость и совершенно свободна. Что ты его таскаешь? 
— Не так-то всё просто. Ты, мой старый, закадычный, серый волк, должен принять одну очень важную истину. Этот милый юноша – Альфа-самец. А мы этот год живём по закону стаи. По славянскому календарю – год волка. А твоя юная подопечная, как ты успел выразиться, половозрелая и совершенно свободная – Альфа-самка. С чем я тебя и поздравляю!
— Кем был отдан приказ об её устранении? – спросил Сергеевич, внимательно наблюдая за реакцией Петровича.
— Это был её личный спецзаказ, — ответил Петрович без какой-либо эмоции.
— Петя, это невозможно. Мы держали её ровно месяц. Месяц, Петя!
30 ночей подряд я и мои ребята не давали ей спать. А всё потому, что в ней разыгралась «Сицилийка». Мать её за ногу. И она решила умереть во сне, найдя способ отключать своё сердце. Месть, Петя, – это блюдо, которое подается холодным. В прямом смысле этого слова. И если бы не мы, Петя, проснулся бы наш любимый муж с хладным телом под бочком.
— Сергеевич, успокойся, мужик!
— Успокойся, говоришь? Я спокоен. Кто нарушил её приказ?
— Сергеевич, это молодняк. Она с нами «письками» не меряется, потому что у неё его нет. И с женщинами «сиськами» тоже – потому что альфа-самка. Отделилась от старшего поколения и занялась воспитанием младшего. Она – мама, и это самый лучший статус в мире.
— Кто её словил в ночь с 20 на 21 марта?
— Девчонки молодые, не старше 30  лет. Студентки.
— Её выбесил муж, – начал быстро рассказывать Вадим,  воспользовавшись моментом, пока его старшие товарищи замолчали.  – Под воздействием эмоций её дар возобладал над сознанием. Это было подобно трансу. Я видел её глазами. Мужики – это страшно. Если бы ей позволили уйти в ту ночь, то на территории старого света был бы дождь из крови. А на нашей земле обетованной  «Параграф 78», вторая часть, фильм такой. Смотрели? Первая шеренга – орудия к бою. Та-та-та из автоматов. 
— Это понятно. Не простили бы друг друга, — сказал Сергеевич с усмешкой. –  Мужики, я устал. Я не знаю, как привязать её к этой грёбаной жизни. Знаю одно: она должна, просто обязана жить. Пройти этот временной отрезок в это время на этой планете. Бля, мужики, вы в курсе, что она не с нашей планеты?
— В курсе, – ответил Вадим. – Видел за две недели до происшедшего тарелочки –  три штуки с разным таким свечением. Бля. Я не знаю, как я буду жить с этими знаниями дальше. 
– Не знает он, — сказали, усмехнувшись, одновременно Сергеевич и Петрович. – Мы как-то живём.
– Что ей передали? – спросил Сергеевич. 
– Полная деградация. Деволюция – обратная стадия эволюции, – ответил Петрович и, улыбнувшись, продолжил. – Старая спецсвязь. На этот раз мой человек словил. Слава яйцам, малой не промах.
— Повышение точно должен получить, – отреагировал Сергеевич.
— Обижаешь.   
— Вопрос остаётся открытым. Как привязать человека, который хочет сдохнуть и который может сдохнуть, к его земной жизни?
— Не знаю, Сергей, – ответил Петрович.
— А я знаю, – ответил Вадим.
— Как? — спросил устало Сергеич.
— Я сделаю ей ребенка.
— Что? — спросил Петрович.
— А что вы слышали. Меня это тоже всё уже достало. Мужики, я слышу её мысли с трех лет. Не все, конечно, только некоторые. У вас не возникало вопросов: почему именно я её аватар, почему именно в последние шесть лет я им являюсь и почему я теперь не удел, а? А вот у меня возникали. И я тут совсем недавно занялся изучением зоологии, психологии и тотемизма. Так вот, мой тотем с некоторых пор – волк. Она –  волчица.  Молодняк – её стая. А она моя невеста, и я хочу, чтобы от меня она была беременна. Как-то так. Первого родим сына. Дочка у неё уже есть.
— Ух ты. А милый ублюдок мужиком становится, — констатировал факт, смеясь, Сергеич. 
Вскоре  его подхватил Петрович. И от стен просторного кабинета стал отскакивать рокот мужского грудного смеха.
— Вот вы, суки, — ругнулся не зло Вадим К.
— Извини, пацан. Надо было тебя довести до этих слов, — сказал Петрович, отсмеявшись.
— Сука, пока ты, Вадим. Пока она не найдет, кому передать полномочия, — сказал Сергеевич, не так благонадежно относясь к молодому человеку. 
— Уже нашла, — ответил Петрович.
— И кто он? Мощный?
— Мощнее не бывает. Из её рода, точнее, почти.
— Бля, мужики. Что ещё? — спросил Вадим.
— Извини, малец. Всего рассказать не можем, — сказал Сергеевич.  — Что ж, Петя. Граница на замке. Ворота открыты. Зачистку начать.
— Принято. Чтим закон…— начал Петрович, а Вадим продолжил: 
— Нарушаем правила.
— В пол–лица мужики, в пол–лица.