Во всех наших вчера In all our yesterdays

Посвящаю группе Blackmore's Night и своему счастливому детству,
что сделало возможным эту встречу с героями мечты


И снова пришел на землю вечный жизнелюб – апрель. Он опустился на Лонг-Айленд и раскрасил яркими красками сады-питомники Хиксов. Анютины глазки, гортензии, альпийские колокольчики, орхидеи, розы… Все источало красоту и жажду жизни.
 
Красивая белокурая дама в нежно-лиловом шелковом пеньюаре любовалась из окна садом и, более всего, своей любимой английской розой насыщенного бархатно-пурпурного цвета с красноречивым названием «Уильям Шекспир», которая в этом году зацвела намного раньше, чем обычно. Апрель, розы, Шекспир – это пробуждало новые надежды и одновременно возвращало в прошлое, к самым светлым размышлениям, уносящим в магию сонетов, утверждающих победу над холодами:

…И только аромат цветущих роз -
Летучий пленник, запертый в стекле, -
Напоминает в стужу и мороз
О том, что лето было на земле.
Свой прежний блеск утратили цветы,
Но сохранили душу красоты!*

Дама улыбнулась своим мыслям, ласково провела рукой по длинным волосам с золотистым оттенком. Затем, медленно пересекая гостиную, она остановилась на мгновение перед большим старинным зеркалом и тут же перевела взгляд на картину, что располагалась над камином – репродукцию «Возлюбленной» Данте Габриеля Россетти.

Было в этой картине что-то мистическое. Она неизменно притягивала взгляд, проникала в душу, углублялась в забытые лабиринты подсознания, из которой бурным весенним потоком хлынули воспоминания детства: «Возлюбленная» превратилась в Деву Мэриан, самоотверженно подарившую свое пылкое сердце отважному Робину из Шервуда. Как давно это было! А может, когда-то не так давно или просто очень далеко. Упоительная энергия внезапно заполонила все вокруг, словно приглашая Леди Весну в дом, в жизнь, в грезы…



В лесу начало темнеть. Робин со своей веселой ватагой еще где-то пропадал – где-то там, на необъятных просторах Шервуда. Ужин из жареной на вертеле сочной оленины был уже почти готов. Вкусный аромат приготовленного на костре мяса вкупе с пряностями и вечерняя прохлада, окутывающая изумрудный океан густого смешанного леса, слегка кружили голову. Мы ждали парней втроем: я, Мэриан и красивая смуглая цыганка с фиалковыми глазами и весьма подходящим ей романтичным именем - Виоланда.

Мэриан – прелестная веснушчатая девушка – танцевала у костра. На ней было длинное холщовое платье темно-зеленого цвета. Ее рыжие косы извивались вокруг стройной фигуры в такт движениям под мелодию ребека, на котором довольно искусно играла Виоланда, прислонившаяся к могучему стволу высокого дуба справа от меня. На Виоланде очень гармонично смотрелось полушерстяное черное платье изысканного силуэта с благородным квадратным вырезом и расклешенными к низу рукавами, плотно облегающее фигуру от груди и до талии. Ее широкий набедренный пояс из многочисленных круглых металлических пластин отражал языки танцующего пламени.

Мэриан, смеясь и разрумянившись от оживленного танца, опустилась на землю и села напротив меня, аккуратно расправив подол платья. «Я хочу спеть песню, которую ты подарила мне сегодня»,   -  обратилась она ко мне. Я улыбнулась и кивнула ей.

Виоланда начала подбирать новую мелодию. Все это время Мэриан смотрела на костер, и было заметно, как она пытается восстановить сбившееся дыхание. Постепенно, под звуки новой мелодии, выражение ее лица становилось все более задумчивым. Наконец, звуки горящего костра вплелись в нежную песню девушки, как бы становясь неотъемлемой частью ее романтических чувств:

Пусть не все пока ясны ответы.
Пусть томит меня внутренний спор.
Что услышу – зов или смех твой?
Ждет ли жалость твоя иль укор?
Может, вспомнишь об этом: кого-то
Развлечет мимолетный рассказ…
Или тайна навек благородно
Озарит глубину твоих глаз…
Но я знаю одно: нет порока
В том, что нежностью дышит куплет.
И мне сладостно так отчего-то
Осязать твой магический свет.
Если б знал ты, какой необъятный
Вокруг каждого в мире обрыв! –
Вся печаль моя стала б понятной;
Весь мой дерзкий и нежный порыв.
И все золото хрупкого мира
Меньше капли одной – теплоты…
Наперед я тебе все простила –
Напоит благодать твои дни.
Пусть тебя не терзает тревога.
Пусть под стражем ангелов сны.
Ты из тех, поцелованных Богом.
И твой свет – от далекой звезды.

Закончив песню, она вновь улыбнулась мне и промолвила: «Какое чудо, что менестрели умеют читать в наших душах. Ты написала песню так, будто не я, а ты сама влюблена в Робина».
«Да, - ответила я, немного смутившись и сильнее ощутив жар костра на своем лице. – Я влюблена в Робина с самого детства»…



Открыв глаза, я окинула взглядом роскошную спальню загородного поместья, и постаралась осознать происходящее со мной. Что это было? Ну, конечно, это был тот самый сон. Сон, который может приходить только к тем, кто однажды чувствовал безнадежную влюбленность в Майкла Прейда**, а точнее в его Робина Гуда, навечно запечатлевшегося в сердцах девочек, взрослевших вместе с наступлением «миллениума». Сон, который вновь ожил в стенах дома, где менестрели являются постоянными обитателями.
«Предъяви билетик этот поздно или рано,
У судьбы получите счастье без обмана…
Счастье без обмана…
Счастье без обмана…***», - я вспомнила песню из детского фильма, которая навсегда вселила в меня неодолимое желание стать путешествующим поэтом и музыкантом.

Дверь спальни весело отворилась, и я увидела златоволосую прелестницу – хозяйку дома – в роскошном лиловом пеньюаре.
«Доброе утро, леди из племени трубадуров», - поприветствовала она меня с улыбкой.
«И я рада видеть тебя, леди эпохи бродячих певцов… Мне опять снился тот сон о Мэриан».
«Очень мило, что нам с тобой даже сны снятся одинаковые. Будто мы – сестры… Наверное, так и есть. Мы обе мечтали об одном и том же. В одно и то же время. Просто по разные стороны океана… О, это такое счастье, что мы – в числе тех немногих баловней судьбы, сумевших осуществить свои детские мечты!»

Через мгновение пьянящий атлантический бриз ворвался в комнату, всколыхнув белоснежные занавески и струны наших душ – вечно молодых, безумно счастливых и горящих любовью к свободе. Сердца менестрелей поют в такт в любые времена и на любых языках, особенно, когда появляется свежий ветер, раздувающий костер счастливых мыслей. Он неизменно живет там – во всех наших «вчера»:

"Hey hey, hey hey
We dance the night away
I wish that we could stay
In all our yesterdays".****




23 апреля 2020 года



Из серии "Легенды белокурой Розанны"




Примечания:

*Сонет 5. У.Шекспир. Перевод С.Маршака.

**Майкл Прейд (Michael Praed) – британский актер, исполнитель главной роли в легендарном сериале «Робин из Шервуда» (Robin of Sherwood, 1984-1985).

***Песня бродячих музыкантов из художественного фильма «Не покидай…» (СССР, 1989 г.), снятого по пьесе Георгия Полонского, написанной по мотивам сказки Уильяма Теккерея «Кольцо и роза».
https://www.youtube.com/watch?v=8Umipd5Gh4k

****All our yesterdays (Все наши «вчера») – песня британского фолк-рок проекта Blackmore’s Night.
https://www.youtube.com/watch?v=SiLqAcpCdnk