Мы льем чувство обаяния

Мы льем чувство обаяния — не скупо, не по капле, не оглядываясь на то, хватит ли на завтра. Льем, как воду, как вино, как тот самый свет, который не жалко. В приманки сладости витая — не обманывая, не завлекая, а просто — делясь. Тем, что есть. Тем, что накопилось. Тем, что переполняет. С пустынно в порожнее — не в расчёт, не в долг, не в обмен. В никуда, в пустоту, в ту самую «порожнее», которая не ответит, не поблагодарит, не вернёт. В этом себя даже не утруждая — не задумываясь, не взвешивая, не гадая: «А стоит ли?»

Эх, мой Господь правый, ох же остались мои нравы — не ушли, не испарились, не перевоспитались. Словно в нем соловей воркует, воробьиным роем мне толкует — и красиво, и суетливо, и очень по-живому. Не академично, не гладко, не выверенно — как есть. Со всеми шероховатостями, срывами, неожиданными паузами.

У сердечных дел вереницы, душевным порывам топчется, в намедни себя в них не находя — ищет, но не находит, потому что ищет не там. Или там, но не видит. Где сонные грезы у ресницы — те, которые не сбываются, но и не исчезают. Дремлют, ждут своего часа, когда мы проснёмся и вспомним, что они — тоже часть нас.

Что смеюсь и плачу у темницы, в жизненных образах границы. Затмили вечные её слёзы, ветерком растущей дозы. Слёзы, которые не высыхают, не заканчиваются, не перестают быть нужными. Они — как полив для сухой земли, как дождь после засухи, как напоминание, что мы — живы.

Мы льем чувство обаяния. Не потому, что у нас много, а потому, что делить — это единственный способ не окаменеть. Не зачерстветь. Не превратиться в сухарь, который сам не ест и другим не даёт. С пустынно в порожнее — это не потеря, не растрата, не бессмысленность. Это — посев. Который когда-нибудь прорастёт. Может быть, не для нас. Может быть, не сейчас. Но прорастёт. Потому что добро — оно живучее. И обаяние — оно не кончается, когда его льют. Оно умножается. Правда, не сразу. И не всегда заметно. Но мы — льём. Не утруждая себя. Не ожидая благодарности. Не подсчитывая прибыль. Просто — потому что так надо. Потому что без этого — не жизнь, а существование.

Спасибо тем, кто льёт. И тем, кто принимает. И тем, кто просто смотрит и не мешает. Спасибо этому чувству, этому обаянию, этой способности быть щедрым, когда в кармане пусто. И — не переставайте. Лейте. Себе, другим, пустыне, которая вдруг зацветёт. Это — единственное, что спасает мир. Не оружие, не законы, не деньги. А это. Чувство обаяния. Которое мы льём, не жалея. И не утруждаясь. Пока есть что лить. А когда кончится — найдём ещё. Потому что источник — внутри. И он не иссякает, пока мы живы.

Эх, мой Господь правый,
Ох же остались мои нравы,
Словно в нем соловей воркует,
Воробьиным роем мне толкует.

У сердечных дел вереницы,
Душевным порывам топчется,
В намедни себя в них не находя,
Где сонные грезы у ресницы.

Что смеюсь и плачу у темницы,
В жизненных образах границы.
Затмили вечные ее слезы,
Ветерком растущей дозы.

Мы льем чувство обаяния,
В приманки сладости витая.
С пустынно в порожнее,
В этом себя даже не утруждая.