Городецкий

Поэт, прозаик, переводчик и драматург, Сергей Митрофанович Городецкий, родился в январе 1884 г., в Петербурге, в семье действительного статского советника, сотрудника Министерства внутренних дел. После смерти отца девятилетний мальчик испытал нужду: мать осталась с пятью детьми, и с шестого класса гимназии он подрабатывал уроками. В 1902 г. Городецкий поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета. В его стенах он провел десять лет, однако, так и не смог окончить курса. Зато будущий поэт познакомился здесь с Александром Блоком, который стал его хорошим приятелем. "Все свободное время, - вспоминал позже Городецкий, - я проводил в народе, на свадьбах и похоронах, в хороводах, в играх детей. Увлекаясь фольклором еще в университете, я жадно впитывал язык, синтаксис и мелодии народных песен. Отсюда и родилась моя первая книга "Ярь"". В этой, изданной в 1906 г., и во второй своей книге "Перун" (1907) Городецкий разносторонне развивал новую в то время для русской поэзии языческую тему.

"Ярь, - объяснял поэт, - все то, что ярко: ярость гнева, зеленая краска - ярь-медянка, ярый хмель, ярь - всходы весеннего сева, ярь - зеленый цвет». Красоту и мощь природы, стихийную силу человека Городецкий воплотил через образы древнеславянской мифологии. Его Древняя Русь, многоцветная и полуреальная, была близка живописным произведениям  Кустодиева и Рериха. Поэт причудливо сплетал отголоски языческих верований с собственным вымыслом, творчески преобразовывал мотивы народных песен и заклинаний.  Эти ранние книги тяготели к звуковой изощренности, нарядности стиха, мажорному его звучанию. Вообще, молодой задор, избыток сил преобладали в раннем творчестве Городецкого. Символисты приветствовали его как «своего» поэта, однако сам он всерьез не принадлежал ни к одному из течений, хотя и примыкал формально на протяжении жизни к нескольким литературным объединениям.

В 1912-1913 г. вместе с Николаем Гумилевым Городецкий стал основоположником акмеизма.  Свои взгляды они изложили в первом номере «Аполлона» за 1913 г. В частности Городецкий в статье  "Некоторые течения в современной русской поэзии" объявил, что  акмеизм являлся выразителем борьбы "за этот мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время, за нашу планету Землю". В отличие от символистов, "у акмеистов роза опять стала хороша сама по себе, своими лепестками, запахом и цветом, а не своими мыслимыми подобиями с мистической любовью или чем-нибудь еще", - писал он. Свое понимание акмеизма Городецкий воплотил в сборнике "Цветущий посох" (1914).  (Позже, уже после революции, Городецкий примыкал к имажинистам).

Поэт бурно приветствовал начало Первой мировой войны, в которой увидел начало обновления мира. Он почувствовал себя бардом "великой державной России". "Я был захвачен ура-патриотическим угаром", - вспоминал он потом. Его патриотические стихотворения составили сборник "Четырнадцатый год" (1915). В ноябре 1915 г. Городецкий уехал корреспондентом газеты "Русское слово" на Кавказский фронт. Здесь он очень скоро осознал бессмысленность кровавой бойни. "Когда я, лихо оседлавший коня с экзотической кличкой Курд, очутился на дороге, покрытой трупами наших солдат, и увидел колеи, забитые ранцами, окровавленными бинтами и шинелями, - я впервые понял, куда привело меня петербургское легкомыслие. Я понял, чем расплачивается Россия за участие в этой войне", - писал Городецкий.

Февральскую революцию поэт встретил в Персии, где работал в лагере солдат, больных тифом. С Кавказом связано несколько последующих лет его деятельности Городецкого. Ко времени октябрьских событий Городецкий жил в Тифлисе, печатаясь в газете "Кавказское слово". В 1918 г. он переселился в Баку. В это время в стихи Городецкого властно входит социальная тематика. С установлением в 1920 г. на Кавказе советской власти, Городецкий редактировал бакинский журнал "Искусство", руководил отделом художественной агитации и пропаганды в Закавказском отделении РОСТА, рисовал плакаты и сочинял к ним агитчастушки.  В 1921 г. он переехал в Москву, где работал в литературном отделе газеты "Известия". В том же году он выпустил свой первый советский сборник "Серп", являвшийся, как отмечала критика, "сплошным гимном советской власти". За ним последовали сборники "Миролом" (1923), "Из тьмы к свету" (1926), "Грань" (1929).  Для детей Городецкий написал повести "Памятник восстания" и "Черная шаль", а так же роман "Алый смерч". Городу революции была посвящена его поэма "Красный Питер" (1928). В 30-е гг. Городецкий стал все реже выступать с оригинальными стихами. Он  работает в основном как переводчик и либреттист. Великая Отечественная война застала поэта в Ленинграде, где он сочинял либретто оперы "Орлеанская дева". Его военные стихи вошли в сборник "Думы", изданный в 1942 г. в Ташкенте, где автор находился в эвакуации.

Умер Городецкий в июне 1967 г. на 84-м году жизни.

x x x

Мое лицо — тайник рождений.
Оно металось в колесе,
В горящем вихре отпадений,
В огнепылающей красе.

Оно осталось зорким оком
Над застывающей землей,
И дышит в пламени высоком
В лицо вселенной молодой.

И от него на мертвом теле
В коре чуть тлеющей земли
Плоды багряные зардели
И злаки тучные взошли;

Зашевелились звери, гады,
И человек завыл в лесу,
Бросая алчущие взгляды
На первозданную красу.

1906

СИРЕНЬ

Сирень в цвету тяжелом,
И запах как дурман.
А там, по горам голым,
Седой, ночной туман.

Чуть виден месяц острый,
А светит на сирень,
На твой платочек пестрый
Из русских деревень.

Ты смотришь, как черница
В стенах святых скитов,
А тут сирень-синица
Поет без голосов.

Пойди ко мне поближе
Цветистое крыло
Сирень опустит ниже:
Для нас ведь зацвело.

Двуострый полумесяц
Всё небо обойдет...
Ты знала ли май месяц?
Узнай! Душа замрет.

1908

РЕКА ЖИЗНИ

Летят метели, снега белеют, поют века.
Земля родная то ночи мертвой, то дню близка.

Проходят люди, дела свершают, а смерть глядит.
Лицо умерших то стыд и горе, то мир хранит.

Роятся дети, звенит их голос, светлеет даль.
Глаза ребенка то счастье плещут, то льют печаль.

Смеется юный, свободный, смелый: мне всё дано!
Колючей веткой стучится старость в его окно.

Бредет старуха, прося заборы ей дать приют.
Судьба и память тупой иголкой ей сердце рвут.

И всё, что было, и всё, что будет, — одна река
В сыпучих горах глухонемого, как ночь, песка.

1909

x x x

Преодолей небытие,
Пройди игольные врата.
Мое несбытое — твое,
На изреченье — немота.

Смени меня, где не могу,
Во исполнение меня.
И на моем вздыми лугу
Цветы от твоего огня.

Скатилась семенем звезда:
Да будет сын. И ты еси.
Туга всемирная узда —
Свое звено в цепи неси.

ГОРОДЕЦКИЙ В ВОСПОМИНАНИЯХ СОВРЕМЕННИКОВ
 
Городецкому было тогда около двадцати четырех лет; очень высокий и худощавый, он своим птичьим лицом походил на египетского бога Анубиса. В его юношеской свежести и непосредственности, в его юморе было что-то очень привлекательное. Тогда он начинал свою поэтическую карьеру под крылом Вячеслава Иванова.
(Сабашникова)

***
Сергей Митрофанович такой милый человек, такой славный. Если бы и
захотел домовладелец сделать ему замечание, - как сделаешь? Тот ему - "к
сожалению моему, должен вас просить..." - А Городецкий, не дослушав,
хлопнет его по плечу. - Как поживаете, дорогой? Как драгоценное? Супруга
что, детишки...
 Детей обожает. Рисует им картинки - вот вроде как в лифте: "Чертик в
печке", "Девять мышек и кошечка Маня". Состроит страшные глаза, сделает
"козу", стишки тут же сочинит. - Как тебя зовут? Петя? Ну, так слушай:

 Жил на свете мальчик Петя,
 Много Петь живет на свете.
 Только Петя мой -
 Был совсем другой...

 Глаза светлые, взгляд открытый, "душевный". Волосы русые - кудрями.
Голос певучий. Некрасив, но приятнее любого красавца - "располагающая
наружность", и наружность не обманывает: действительно, милый человек.
Всякому услужит, всякому улыбнется. Встретит на улице старуху с мешком -
"бабушка, дай подсоблю". Нищего не пропустит. Ребенку сейчас леденец, всегда
в кармане носит...
 Помог, пошутил, улыбнулся и идет себе дальше, посвистывая или напевая.
Глаза блестят, белые зубы блестят. Даже чухонская шапка с наушниками как-то
особенно мило сидит на его откинутой голове.

***
...Вечером, во вторник - приемный день у Городецких. Перед закутком
для курильщиков - очередь. Чиркнут спичкой, глотнут наскоро дыму и, уступая
место другим, возвращаются в гостиную. Там - в центре комнаты - большой
круглый стол. На столе розы в хрустальном цилиндре, дынное варенье,
дымящиеся гарднеровские чашки. В окружении литераторских дам жена
Городецкого, "Нимфа", сияя несколько тяжеловесной красотой, разливает
пухлыми пальчиками чай.
Вдоль канареечных стен гостиной - в два ряда размещены поэты.
 В два ряда. Внизу на тахтах гости. На стенах их портреты в натуральную
величину, работы хозяина дома.
 Если вы познакомились с Городецким, начали у него бывать и вы поэт -
он непременно вас нарисует. Немного пестро, но очень похоже и "мило". И
обязательно на рогоже.
 Рисует Городецкий всегда на рогоже - это его изобретение. И дешево -
и есть в этом что-то "простонародное" - любезное его сердцу.

***
У Городецкого, при всей переменчивости его взглядов и вкусов, было одно
"устремление", которое не менялось: страсть к лубочному "русскому духу"...
Естественным дополнением пристрастия к "русскому духу" было стремление
Городецкого открывать таланты из народа и окружать себя ими.

 (Г. Иванов)

****
Он был шутом и эстрадником. И физиономия у него была соответственная: огромный кадык, крошечные припрятанные глазки и забавный кривой горбатый нос. Солнечная физиономия...

 (Н. Мандельштам)