Как я профессора съела или история одного конфликт

Елену Васильевну Борзенко взяли на кафедру травматологии медицинского института как биохимика для проведения научных исследований.
Эксперимент состоял в разработке дезинтоксикационной терапии при синдроме длительного сдавления.
Роль Елены Васильевны состояла в исследовании биохимических реакций, происходивших при СДС и после проведения лечения.
Данная методика проводилась с помощью инновационного аппарата, который хотела "запотентовать" некая фирма "Тонус". Проект был хозрасчетный и на него  профессор кафедры Костанян Левон Давидович имел, как говорится, большие виды. Но Елена Васильевна так не считала. У нее был свой интерес к этому делу.
Она хотела использовать данные, полученные в ходе опытов, для своей будущей диссертации. Естественно, это не могло устраивать профессора и его команду. И когда он узнал о планах Елены Васильевны, его горячая южная кровь закипела.
Между ними начались конфликты. Сначала потихоньку, вяло, интеллигентно. Шуточки, "подколы", взаимные претензии. Профессор требовал от Елены Васильевны выполнения обязанностей, ради которых она  и была и взята на работу.Елена Васильевна так легко  сдаваться не хотела. Она оказалась крепким орешком и уже действовала просто из вредности.
Каждый день в одно и то же время она приходила на работу и так же пунктуально уходила домой. На кафедре она выполняла какую-то незначительную работу или просто сидела, ничего не делая, тупо "высижывая" время, так как профессор, будучи руководителем кафедры, лишил ее возможности вести любую полезную деятельность.
Сам Левон Давидович делал вид, что просто не замечает Елены Васильевны, будто она не существовала для него.
По кафедре поползли слухи, что профессор не проявлял к ней мужского интереса, поэтому она и мстила ему, как обиженная женщина. Было ли или не было это на самом деле, никто точно сказать не мог, но конфликт стал обрастать слухами и вышел за пределы кафедры. Когда дело дошло до ректората, на кафедру нагрянула профсоюзная комиссия. Дальше больше. Слухи докатились до горздрава, затем до облздрава и неприятности приняли более масштабные формы. Комиссия проходила за комиссией.
Конфликт трансформировался в столкновение личных интересов. Профессор включил тяжелую артиллерию - тактику запугивания. Дело приняло криминальный оборот. Однажды на улице, в темном проулке, Елену Васильевну остановил какой- то незнакомец сомнительного вида и дал ей понять, что следует  и чего не следует делать. Но она не изменила линию поведения. Следующий раз ее чуть не сбила машина. И опять холостой выстрел. Но когда на Елену Васильевну в подъезде собственного дома набросился какой - то неизвестный субъект, обхватив сзади ее шею, она немного дрогнула. Но, находясь с профессором "один на один", дала ему понять, что в долгу не останется. 
В ответ Левон Давидович сказал, что думает о Елене Васильевне на своем родном языке. Но так как она его поняла частично, благодаря эмоциональной окраске, пришлось перевести это на русский язык, ненормативный диалект. Борзенко тут же воспользовалась моментом, и профессор получил первый выговор. Но это только усугубило конфликт. Кафедра бурлила. Большинство, конечно, были на стороне Костаняна. Но несколько человек, в основном те, кто был обижен им когда- то, или те, кто желал смены власти, поддерживали негласно Елену Васильевну или держались от всего этого на расстоянии.
Профессору с трудом удавалось сдерживать гнев. При виде соперницы у него, как у собаки Павлова, начинали тряслись руки и сжиматься губы. При всем этом Елена Васильевну держалась спокойно и уверенно и даже с улыбочкой отвечала на его выпады. Это еще больше выводило профессора из себя.
Однажды профессора снова подвел кавказский темперамент, и он применил "физическую силу" - задел рукой Елены Васильевну. В итоге состоялся первый суд. Профессора оправдали, не найдя состава преступления. Другой раз он в ярости размахивал зажженной сигаретой перед лицом Елены Васильевны, сквозь зубы произнося очень много плохих слов. Естественно, ей это не понравилось. Опять суд, свидетели, разборки. 
Следующий раз Левон Давидович опять  не сдержался и гневно высказал Елене Васильевне то, что думает о ней. Соответственно, последовали очередные стычки.
Жестокая, непримиримая борьба, как ржавчина, разъедала его мысли, жизнь, время и его работу.
И наконец, к радости Елены Васильевны, профессор не выдержал и сдался, уволился из института и уехал в другой город.
А Елена Васильевна  осталась работать на кафедре, стала старшим лаборантом. Она повысила свою самооценку, ее распирало от гордости и собственной значимости.
Ей казалось, что это величайшая победа в ее жизни, что все теперь уважают ее и бояться. И отчасти это соответствовало действительности.
Новый руководитель и сотрудники кафедры сделали выводы из этой истории и не связывались с Еленой Васильевной ни при каких обстоятельствах. А она смеялась и говорила всем "Я профессора съела".