Вопрос на засыпку

Стеснительный и немного неуверенный в себе Фёдор Чесноков редко когда решался смотреть людям прямо в глаза. То ли дело автомобили!

 - Ты как себе машину выбираешь? – спросил он как-то Витька, единственного, потому и лучшего кореша. Они прогуливались по холлу техцентра, между рядами выставленных на продажу автомобилей. Витёк привёз свою забарахлившую «Мазду» на диагностику, а Чеснокова прихватил за компанию.

 - Ну, внешка чтоб солидная, внушительная, сама чтоб не сильно прожорливая. Высокая – коротышек не люблю. Соотечественниц тоже не люблю – динамщицы. Кароч, экстерьер плюс интерьер и чтоб за недорого. – заржал широкорото Витёк, обнажив два желтозубых ряда.

 - А я по глазам. Прищуренным не доверяю. Пучеглазые, как правило, глуповаты и простушки. Косоглазки интересны, но капризны и себе на уме. – делился Чесноков своими предпочтениями с другом, но тот качал головой и ухмылялся.

 - Ой. – то ли испуганно, то ли восторженно пискнул Чесноков и остановился как вкопанный напротив огромной чёрной машины.

Прямоугольной и неприступной.

 - Х*ясе у*бище! – присвистнул Витька. – Да ещё по такой цене! И с пробегом! Новую бэху можно купить.

 - Какие у неё грустные глаза! – Чесноков присел рядом с чёрным «Гелендвагеном» на корточки и нежно погладил, едва-едва касаясь, круглые умные фары.
 
 - Да я бы задарма в такой катафалк не сел! В нём даже тёлочек не покатаешь! Ни одна в такую не полезет. Решит, что за рулём бандюган.

Чесноков не удержался от хмыка: Витёк со своей косорылой рожей и верхом на осле выглядел бы как заправский абрек.

 - У него бронированные стёкла. – Объявил как из воздуха материализовавшийся менеджер и деликатно кашлянул.

 - А мы не слуги народа, да и в наркокартеле не состоим, нафига нам такие стёкла? – бросил ему через плечо практичный Витёк.

Чесноков поднялся с корточек и вгляделся в стёкла. Однако, почему нет? Так, должно быть, приятно ощущать, что твоя машина о тебе заботится! Оберегает тебя от опасностей внешнего мира!

 - Расширенный и удлинённый кузов, модификация с шестицилиндровым дизелем, принудительная блокировка всех трёх дифференциалов… - медоточиво перечислял менеджер основные достоинства автомобиля. – Конь норовистый и требовательный к наезднику, но умный и верный.

 - Кобыла. – веско вставил Витёк.

 - Простите? – переспросил менеджер.

 - Кони, жеребцы, мерины там всякие – у баб. У нас, мужиков – лошади, кобылицы.

 - Ааа, ну конечно! – закивал менеджер.


 - Ты чего реально запал на этот бревновоз? – прервал молчание Чеснокова беспардонный Витёк. Они ехали обратно – Витёк безостановочно тараторил, а Фёдор немигающе смотрел на дорогу.

 - Сдалась тебе эта колымага! Понтоваться на раёне? У тебя уже есть тачка. Ништяк – тачка.

У него уже есть, да.
 
Во она - толковая, симпатичная и ещё не старая внедорожница «Тойота» с выразительными ксеноновыми глазами. Верная его подруга. Ну, бывает, ворчит на колдобинах, хоть и клялась в своей любви к бездорожью. И «голова» иногда болит. Как у всех женщин, впрочем. Ну рассердится иной раз из-за невнимания и заглохнет, но стоит спешиться, огладить привычные рельефы, шепнуть пару ласковых слов – как она снова заводится. Да, большевата, грузна и покушать любит, так он её не за фигуру выбрал и полюбил, а за глаза и доброе бензиновое сердце. И маме она нравится!

А гараж у него только на одно машиноместо…

А эта чёрная «немочка» из головы не выходит. Ну и пусть с пробегом! Кто не без него? Зато красавица такая – на любителя, но красавица. И умница, вне всяких. Такую увидишь и не забудешь больше. Чего уж и помечтать нельзя?

Мечтал Чесноков и на следующий день, и неделю мечтал напропалую, и месяц и два. Даже сниться стала. Как мчатся они вдвоём, как отрываются от земли и летят вверх, к небу, в недостижимые ранее космические дали. И глядит Чесноков из окна своей брюнетки на земной шарик и дивится: как безмятежен, спокоен, как тих и безвинен мир, если смотреть на него с космической высоты. И ни один метеорит им не страшен – стёкла-то непробиваемые!

Не в силах больше сопротивляться искусу, Чесноков наведался в техцентр. Стянул брелочное кольцо от ключей Тойоты с пальца и засунул брелок поглубже в карман куртки. Крадучись, точно вор, пробрался между рядов полусонных автомобилей и нашёл свою гелендвагеншу. Обошёл её кругами, как шаман, что-то вдохновенно бормоча, любовно коснулся дверных ручек – те, показалось ему, сразу потеплели, робко погладил упругий чехол «запаски», послал воздушные поцелуи наружным зеркалам. После резко сорвался с места и покинул здание.

 - Прости, прости, прости! – горячечно шептал, сидя уже в своей внедорожнице.

Наведывался он в техцентр ещё многажды. Брал теперь такси, чтоб не так стыдно было потом глядеть в глаза своей.

 - Не желаете тест-драйв? – снова откуда ни возьмись из-за спины вырос менеджер. – Я вас давно заметил.

Чесноков вздрогнул, как пойманный на месте преступления злоумышленник, и попятился к выходу, потом вдруг вернулся.

Один раз прокатиться – это ещё не измена.

 - Хочу! – решился он.

Менеджер ободряюще оскалился.

 - Тогда держите ключи – я вам доверяю. И наслаждайтесь поездкой!

Положенные полчаса на тест-драйв показались Чеснокову секундой, тикнувшей, словно её и не было вовсе – так томительно было ожидание, так велико было предвкушение. Они же показались Чеснокову вечностью – так безразлично стало всё остальное вокруг, так слилось, скомкалось, перемешалось в большую малозначимую и бестолковую суету.

Были только он и она – Фёдор и его «Геля», слившиеся в одно мчащееся слаженное целое.

У дверей техцентра Человекомашина вынужденно и понуро распалась надвое. Чесноков, всё ещё трясущийся от экстаза, отдал менеджеру ключи, а машина, на мгновение почувствовавшая счастье своего предназначения, вновь вернулась к своим товаркам.

Прежде чем пойти домой, Чесноков завернул в шинсервис, где, подспудно винясь, потратился на новые крутые литые диски для своей Тойоты. Дома принял душ – смыл с себя запах другого салона – и отправился в гараж. Вилять хвостом.

 - Нравятся? – заискивающе вертелся он в гараже, демонстрируя машине обновку. – Наденешь, и съездим куда-нибудь, прокатимся.

А после, уже вечером в постели, ворочался, силясь уснуть. Но воспоминания о прошедшем незапланированном рандеву с Гелей напирали непрошено, теснили сон и совесть.

Её тёплый, принимающий и ласковый салон с карбоновыми вставками. Не очень удобное, но крепкое и упругое водительское кресло с соблазнительными изгибами. Зазывно подмигивающий полированный металл на центральной консоли, чувствительные сенсорные зоны на панели приборов, отзывчивые на каждое прикосновение. Безупречные и правдивые камеры кругового обзора – паркуйся хоть в спичечном коробке! Чесноков мучительно застонал от сладостных воспоминаний и кое-как уснул.

На следующий день он ехал на работу на своей внедорожнице, рассеянно слушал радио и поклёвывал носом. Машина тоже вела себя тихо, смирно, как-то даже незаметно. Словно ехал Чесноков не в автомобиле, а сам по себе, за счёт неведомой инерции.

 - А сейчас наша постоянная рубрика «Вопрос на засыпку» - объявил тягучий низкий голос ведущей радиопередачи. Свой вопрос нам прислал наш постоянный слушатель Антон: вообразите, что некая вещь, о которой вы давно мечтаете, но по какой-то серьёзной причине не можете её приобрести, тоже мечтает о вас! Именно о вас! Что вы сделаете? Повлияет ли эта новость на вашу покупательскую инициативу?

Чесноков от неожиданности со всей дури долбанул по клаксону и нажал тормоз.
«Тойота» обиженно взвизгнула.

Повлияет ли эта новость на вашу покупательскую инициативу?

 - На мою точно повлияет! – взревел Фёдор.

И как я сразу не догадался? – сокрушался Чесноков. Она ведь так на меня смотрела, застенчиво исподлобья! Как ответно потеплели её дверные ручки, стоило только их коснуться. Как сжала в своих кожаных объятиях, утопила, ласково обвила тело ремнём безопасности! Никто не бывает вполне уверен в том, что понимает другого. Но теперь всё изменится! После работы поеду в техцентр и внесу задаток, решил Фёдор и вмиг повеселел. «Тойота» по-прежнему вела себя смирно, только тихонько вздыхала на поворотах.

*

 - Я тебя предупреждал: он использует тебя один раз и больше не вернётся! Я и так сделал всё, что мог. Отпустил вас, рискуя нарваться на штраф, одних, без меня на тест-драйв, наедине оставил – думал, сговоритесь-слюбитесь. Но ты, видите ли, гордая! Но тот ли случай, чтобы строить из себя недотрогу! Очевидно, что ты не в его вкусе, да и не классическая красавица, если быть честным. У него вон «Тойота» новёхонькая, я видел, они отличная пара. Зачем ему ты? Хочешь, чтобы он тебя вечно прятал? Парковал в соседних дворах? Пользовал на окольных дорогах? Ты слишком специфична и недешева, чтобы к тебе очереди выстраивались.

Менеджер техцентра Антон часто общался со своими «подопечными». Он понимал автомобили лучше, чем любого из людей. Чувствовал, как они тоскуют, тяготятся невостребованностью и одиночеством. Пресекал их ссоры между собой, ободрял, успокаивал, смешил. Особенно горько делалось Антону, когда он явно видел, как не подходят друг другу машина и покупатель. Он знал, что ничего хорошего из такого союза не выйдет. На Чеснокова, как на покупателя, он поначалу не возлагал особых надежд. «Культовой Геле», как он считал, подошёл бы совсем другой водитель. Более солидный, что ли, более харизматичный, решительный, энергичный. Но потом присмотрелся и понял, что кажущаяся между ними несхожесть – и не несхожесть вовсе. А то самое.

Антон давно заметил по системе видеонаблюдения, что Чесноков практически регулярно приезжал в салон, воровски прокрадывался к «Гелендвагену» и любовался своей зазнобой. Просто стоял молча и смотрел. А потом и сама «Геля» в приватной беседе призналась ему, Антону, в своих чувствах к Чеснокову. «Хоть бы разок он на мне прокатился!» - мечтательно вздыхала она.

К другим автомобилям тоже приходили их тайные воздыхатели, не могущие по тем или иным причинам воссоединиться со своими «возлюбленными». Они тянули руки к желанным изгибам, мысленно и взаправду целуя машину во все места, уединялись в салоне - никому из них Антон не препятствовал. И как велико было его счастье, когда рано или поздно предназначенные друг другу автомобиль и водитель покидали салон вместе.

*

Вечером Чесноков, загнав «Тойоту» в гараж, выскреб со всех сусеков свои сбережения, взял такси и помчался в знакомый техцентр. Там, где раньше горделиво красовалась его милая «Геля», раскорячился массивный лимузин «Шевроле». Он оценивающе, даже снисходительно взирал на Чеснокова холодными безжизненными глазами. Не распознав в мужчине своего потенциального хозяина, «Шевроле» равнодушно отвернулся.

 - Где чёрный «Гелендваген», что стоял тут? – метался Чесноков по залу и отчаянно взывал к стенам, к людям, к взбудораженным автомобилям.

-  Её сегодня утром купили. – сообщил подошедший Антон и виновато опустил глаза.

 - Кто? – заорал Фёдор ему прямо в лицо.

 - Ваш друг. – стихшим до полушёпота голосом доложил Антон.

- Витёк? - Чесноков непонимающе вытаращился на Антона.

Тот кивнул, по-прежнему стараясь не смотреть в глаза Чеснокову.

 - Сегодня почти половину машин раскупили! – добавил он с чуть заметной гордостью и обвёл рукой полупустой зал. – Приезжайте завтра, у нас будет новое поступление.

- Других автомобилей для меня не существует! – пискнул Фёдор, моментально сдувшись, и поплёлся к выходу.

На улице он вызвал такси и на всех парах полетел к предателю Витьку. Тряская езда на раздолбанном «Форде» и безмерно говорливый таксист довели Чеснокова до умоисступления.

Прибыв на место, он осмотрелся вокруг, оббегал соседние дворы, но нигде не обнаружил «Гели».

А вдруг они в этот самый момент где-то ездят вместе? – негодовал Чесноков.

В воображении замелькали гадостные картинки: как Витькины руки, вечно испакощенные, с дубовыми, пожелтевшими от табака пальцами беспардонно лапают руль, впиваются в его нежную мякоть, хватают или даже гладят; как елозит он своей дряблой жирной задницей и междуножьем по кожаному сидению, как варварски и нетерпеливо царапает ключом замок зажигания. Как кормит её дешёвым бензином, а её тошнит, бедняжку. И уж наверняка поскупится на сезонную обувку.

Чеснокову сделалось муторно и зло.

Он вошёл в нужный подъезд и позвонил в Витькину дверь. Тот, на его удивление, оказался дома. По всей квартире громоздились картонные коробки, валялось кучами тряпьё, на подоконнике белёсо поблёскивали на солнце пустые бутылки – пахло переменами и пивной отрыжкой.

Чесноков набросился на приятеля с обвинениями.

 - Ну взял и купил, чего – нельзя? Откудова я знал, что ты в натуре на неё залип! Проезжал мимо, дай, думаю, зайду, а она стоит ещё. – искренне недоумевал Витёк.
 
 - А деньги где взял? Она же почти три ляма стоит! – кипятился Фёдор.

 - А я в лотерею выиграл, прикинь! На новую хату переезжаю, видишь? – Витёк кивнул на бардак.

 - Но тебе же она не понравилась! Ты сам сказал, что она страшная и непрактичная.
 
 - Так и было. А приехал с баблом – и ничо так кобылка.

 - Продай мне её! У меня небольшой задаток с собой. Остальное выплачу в рассрочку, ты ж богатый теперь. Или в кредит возьму.

 - Скажешь тоже! Да я б тебе её даром отдал, но только нету её у меня больше. – Витёк многозначительно выпучил глаза и в подтверждение сказанному продемонстрировал Чеснокову желтопалую фигу.

 - Как нету? А где она? – побагровел Чесноков и двинулся на Витька.

 - Уехала. – Витёк пукнул ртом и развёл руками.

 - Что ты несёшь? Как уехала?

 - А так! Она, знаешь, какая строптивая оказалась? Гнал я на ней, значит, а у неё тормоза заело, я чуть в стену не влетел, успел руль вывернуть, только тогда тормознула, стерва немецкая. И всё – не с места больше. Я газую – а она хоть бы хны. Ну, я слез с неё от греха и давай звонить знакомому пацану с эвакуатором. А эта немчура как рявкнет колёсами – и только я её видел!

Чесноков схватил приятеля за грудки и затряс. Будь у Витька душа, Чесноков вытряс бы её на пол, а заодно и его косный, пропащий мозг - и раздавил бы обоих ногой, как парочку тараканов.

 - Ты чего, Чеснок? Офонарел? – захныкал Витёк, когда Фёдор отшвырнул его от себя.

 - Где это было, говори!

Витёк, заикаясь, назвал место и отполз на всякий случай за шкаф.

До самого утра, истоптав ноги в кровь, Чесноков носился по дорогам, спускался во все овраги, заглядывал в кюветы, приглядывался к зыбунам, но обесчещенная Витьком «Геля» точно сгинула.

Изнурённый, он опустился на какой-то камень, и обратил молитвенный взор к небу.

Пересекая его сумрачную предрассветную гладь, неторопливо, но прицельно летело вверх чёрное продолговатое пятнышко. В недостижимые космические дали. Пятнышко коротко подмигнуло и бибикнуло остолбеневшему Чеснову. На прощание.