Глава 19. Берег левый, берег правый...

Берег левый, берег правый – у моста, у переправы
или
ВСЕ НА ШТУРМ ГОРОДА!
( Продолжение )


*   *   *
Двадцать четвёртого февраля первый батальон 946-го полка, действовавший четырьмя штурмовыми группами, получил очередную боевую задачу.

Взаимодействуя со взводом огнемётчиков и взводом подрывников из 1-й гвардейской штурмовой инженерно-сапёрной бригады, предстояло совместно со вторым батальоном овладеть жилым кварталом южнее железной дороги Грауденц – Группе. После чего, оседлав дорогу и зачистив от врага огромный квартал севернее неё – с жилыми домами и предприятиями в районе городского порта, выйти на южный берег канала Гросс-Геррманн (Рув Германа).

Легко начальству отдавать боевые приказы и распоряжения, как это выяснилось вскоре, совершенно нереальные для быстрого их исполнения. А солдату попробуй-ка выполнить их на деле! Особенно после того, как стало понятно, что линия обороны, организованная противником сразу за насыпью железной дороги и перед жилыми домами за ней, была просто чертовски сильно укреплена.

Указанный в приказе жилой квартал южнее железной дороги, который батальону нужно было штурмом взять в первую очередь, не был большим и плотно застроенным. Северными окраинами он примыкал к железной дороге и состоял из трёх двухэтажных домов в один подъезд и четырёх трёхэтажных домов в два подъезда. Но для овладения этими семью домами батальону понадобились целые сутки!

Зачистив этот квартал, штурмовые группы ещё четыре дня бодались с противником, закрепившимся на рубеже железной дороги. А к Руву Германа подразделения дивизии вышли только на шестые сутки – рано утром первого марта. Вот тебе и срочный боевой приказ, в котором все эти действия нужно было выполнить в течение суток!

Днём, ещё до начала штурма, все очень обрадовались новости о том, что в резерв комдива поступило большое пополнение в количестве двух стрелковых рот. Командиру первого батальона, то есть, усатому капитану Степанченко, было поручено из этого пополнения сформировать две штурмовые группы и усиленно заниматься с ними боевой подготовкой для ведения ночных штурмовых действий.

В связи с этим первый батальон снова попал в резерв комдива, но своего боевого участка никому не передал. Другими словами, штаб батальона был поставлен перед фактом, что на время обучения вновь поступившего пополнения занятый батальоном рубеж предстояло оборонять в светлое время суток, а с наступлением темноты продолжать штурмовать жилые дома за линией железной дороги.

Не зная об этом, штурмовики слишком рано обрадовались предстоящей передышке в боях:
- Наверное, наш вислоусый, но остродумный комбат нравится не только нам, но и комдиву! – шутили бойцы.
- А комполка его недолюбливает.
- Зато все в полку любят комроты Быстрова!
И снова смеётся повеселевшая солдатская братва.

А сержант Литовченко, узнав о пополнении, вообще надумал, что третий батальон вскоре будет вновь сформирован. И он оказался прав. Через четыре дня четверо бойцов из этого батальона убыли в расположение своего подразделения. Один стрелок погиб…

А ещё через два дня с прибывшим в первый батальон очередным пополнением в отделение младшего сержанта Сабирова попали трое красноармейцев. В их числе был Иван Павлов, в скором времени надолго закрепившийся в «основном» составе отделения.

К тому времени в штурмовой группе лейтенанта Тушинича произойдёт много разных событий, в том числе и очень печальных. Обо всём этом будет рассказано по порядку. А пока бойцов весьма потешило очередное приятное сообщение о том, что начало общего штурма дивизии назначено на двадцать седьмое число. Значит, у них всё-таки будет ещё несколько дней относительного спокойствия в боях. Ведь немцы сами не лезли в атаки, только оборонялись и контратаковали.

Но благие мечты на фронте только таковыми и остались. Потому что окружённый в городе противник, вокруг которого всё сильнее сжималось кольцо советских войск, продолжал оказывать хоть и бессмысленное, но очень сильное и упорное сопротивление продвижению наших подразделений, зачастую переходя в огневые и штыковые атаки. Потери в личном составе с обеих сторон были очень большие.

*   *   *
25 февраля – первый день боёв всё у того же железнодорожного моста, но уже на восточном берегу Вислы

В ночь на двадцать пятое февраля второй батальон 588-го полка сдал свой участок обороны ротам 422-го отдельного пулемётно-артиллерийского батальона 91-го укрепрайона и под покровом темноты форсировал Вислу в районе южных окраин города. К утру батальон сосредоточился в лесу, расположенном южнее стрельбища.

Из-за хрупкости льда полковую артиллерию за исключением одной сорокапятки пришлось переправлять по понтонному мосту, действовавшему южнее в районе Кульма. В этот день на реке началась подвижка льда, которая становилась всё сильнее. Местами отмечалось образование торосов. А назавтра начался ледоход. Так что второй батальон 588-го полка накануне вечером очень даже вовремя успел переправиться.

А штурмовые группы 946-го полка продолжали выполнять поставленную ранее задачу по овладению расположенным южнее железной дороги жилым кварталом. В течение дня отразили шесть контратак силой от взвода до роты пехоты, наступавшей из-за железной дороги на участке Грауденц – Группе. И только с наступлением сумерек, а затем и ночной темноты, овладели, наконец-то этим злополучным кварталом и вышли на его северные окраины.

Здесь они снова были неоднократно атакованы штурмовыми группами противника, которые для наступления выдвигались из-за крайних домов в южной части квартала, примыкавшего к железной дороге с севера, а так же из фортификационных сооружений, построенных сразу за железнодорожной насыпью. Контратаки отбивали огнём из всех видов пехотного оружия с применением ручных гранат. Но, слава богу, до рукопашных схваток дело не доходило.

Слева виднелся железнодорожный мост через Вислу. И он не раз напоминал Алексею Удалову о мерзком объятии умиравшего фашиста. Невесело вспоминали о боях в районе фольварка Михелау и другие бойцы. А теперь они воюют у этого же самого моста, но только на восточном берегу Вислы. И тоже очень тяжело воюют. По этому поводу даже вечный оптимист и балагур Сеня Цымбалюк невесело пошутил:
- От перемены берегов местами сумма жарких боёв не изменяется.

И тут кстати будет отметить, что ефрейтор Цымбалюк временно находился в большом фаворе.
Дело в том, что в ходе очередной атаки противника и последующей нашей контратаки с незначительным продвижением группы вперёд на плечах отступавших немцев лейтенант Тушинич был ранен пулей в грудь справа. Она прошла по касательной, зацепила два ребра, срикошетила в трицепс и прошила его насквозь. При этом были задеты крупные кровеносные сосуды руки. Пока штурмовики отбивались от наседавших фашистов, несколько бойцов по очереди перевязывали комвзвода и всё пытались унять сильное кровотечение. Но Тушинич слабел прямо на глазах.

А всё потому так глупо получилось, что первым перевязавший комвзвода Уваров ничего не соображал от ужаса из-за того, что его уважаемого командира так сильно ранило. И трясущимися руками наложил жгут... ниже раны! Другие бойцы в пылу боя не сообразили, что жгут наложен неправильно. Поэтому кровотечение продолжало оставаться очень сильным.

Цымбалюк, когда глянул на это дело, очень громко и очень некрасиво в цензурном отношении рассвирепел на идиотов, ничего не соображающих в медицине. После чего быстро и грамотно сделал всё, как положено. Наложил жгут на руку выше раны и ещё одним бинтом поверх промокшей от крови повязки из нескольких бинтов перевязал руку. Кровотечение сразу же начало униматься.

К этому времени уже плохо соображавший от кровопотери Тушинич забыл о предыдущем своём назначении сержанта Литовченко заместителем комвзвода на случай своего отсутствия или выбытия. И приказал Цымбалюку принять на себя командование штурмовой группой.

Но из сержантов ни Литовченко, ни Сабиров не обиделись на командира взвода за такое решение. Потому что Сеня вскоре показал себя просто молодцом! Он первым вскочил для контратаки противника и таким властным и уверенным голосом подал команду «В атаку за мной!», что вмиг увлёк за собой группу автоматчиков и подрывников. Умело организованными им действиями группа довольно быстро выбила немцев из дома, который они смогли отбить у наших бойцов, оставшихся без отца-командира. При этом Цымбалюк лично уничтожил троих немцев – одного заколол штык-клинком, а двух застрелил из автомата.

За личную храбрость и умение командовать в сложной боевой обстановке, командир роты старший лейтенант Быстров подтвердил решение комвзвода лейтенанта Тушинича и официально назначил ефрейтора Цымбалюка временно исполняющим обязанности командира взвода.
Вот вам и Сенька-хохмач!
 
А немного позже дважды отличился Алексей Удалов.
Вначале, заняв выгодную огневую точку на чердаке дома, из своей снайперской засады он уничтожил четверо немецких солдат, пытавшихся зайти в тыл штурмовой группы. Остальные обратились в бегство. Вскоре мелким осколком мины он был ранен в правое плечо. Но, слава богу, коварный кусочек металла только процарапал ему кожу и поверхностно  повредил мышцы возле плечевого сустава. Ни кости, ни сустав не были задеты. Правда, кровь сильно пошла. Попросив Триколича перевязать себя, он продолжил бой и до сумерек уничтожил ещё троих солдат противника.

А под утро Алексей Удалов уничтожил немецкого пулемётчика, который очень надёжно укрылся в развалинах на треть разрушенного дома, стоявшего на самой окраине квартала у железной дороги. Своим метким огнём из развалин на уровне первого этажа он надолго остановил ночное продвижение штурмовой группы. В темноте уничтожить пульточку из орудий прямой наводки никак не удавалось. И, как назло, ни одной бутылки с «коктейлем Молотова» в группе не оказалось. Так что штурм здания и зачистка квартала застопорились.

Перед рассветом рядовой Удалов и младший сержант Сабиров по крыше соседнего здания, примыкавшего к развалинам, пробрались во фланг огневой точки и засекли, откуда вёлся огонь. Спустя недолгое время Алексей через прицел увидел голову пулемётчика, когда тот выглянул для обзора местности. И из своей верной подружки-винтовки с оптикой с первого же выстрела поразил его насмерть.

Продолжая подавлять пульточку и не подпуская к пулемёту других солдат противника, Удалов с Сабировом позволили штурмовой группе ворваться в это полуразрушенное здание и начать его зачистку снизу. При этом, воспользовавшись отвлечением внимания противника на разгоревшийся бой на первом этаже, Удалов с Сабировым продвинулись по крыше, спрыгнули на стену полуразрушенного здания и попали в него сверху. В ходе короткого гранатного боя сопротивление зажатого с двух сторон противника было ликвидировано.

Продолжение здесь: http://proza.ru/2020/05/05/1987