Лучше не знать 4

Глава четвёртая

Полковник


Для начала они записали на диск небольшой, но содержательный рассказ обо всём, что случилось с ними за последние несколько часов, причём, Андрей настоял, чтобы и его признание в убийстве двоих похитителей так же было зафиксировано на записи, на что Марина со своей стороны повторила личное убеждение в том, что у него не было выбора, и что, если бы он не выстрелил, их бы самих убили – нож в руке Марты красноречиво говорил об этом. Потом они скопировали диск ещё на три таких же. Один решили отправить на адрес матери Марины с пометкой «Не вскрывать. Для Медины Марины». Второй на адрес полковника, а третий и четвёртый взяли с собой.
-Я не могу больше в чужих вещах ходить и без белья. Давай мы заедем в мою квартиру, и я переоденусь. Вдруг жена Фёдора ещё не добралась до неё. – Предложила Марина Андрею, когда, выполнив первую часть плана все вместе, Антон поехал на встречу к своему приятелю на телевидении, а Марина с Андреем собирались поехать сначала к полковнику, а затем по адресу, о котором говорила Геннадия Кондратьевна.
-Конечно. Извини. Нужно было сразу это сделать, а не тягать тебя по городу в чужих шмотках.
-Не извиняйся. Я даже не знаю, осталось ли в ней хоть что-то моё. Возможно, жена Фёдора её уже обнаружила и порядки свои навела. Но, если есть хоть малейший шанс…
-Я всё понял. Поехали, а там посмотрим и решим, что да как.
Поднявшись на третий этаж и подойдя к своей квартире, Марина с Андреем увидели, что дверь не заперта. Андрей достал пистолет и, отодвинув Марину за себя, осторожно ступая, стал проходить вглубь квартиры.
Жена Фёдора, распластавшись на Марининых вещах, залив их своей кровью, лежала в центре комнаты. Зрелище было… безобразным и Марину затошнило. Бросившись в ванную, её стало выворачивать наизнанку. Вид огромного тела на её лично выбранных ею самою вещах был апофеозом всего того, что с ней произошло меньше чем за сутки. Потом, когда желудок стал совсем пустым, она стала плакать то громко, то тихо поскуливая, словно хотела очистить всю себя от ужаса, страха и боли, полученных в таком количестве за столь короткое время.
Андрей дал ей время прийти в себя, потом зашёл в ванную, сел рядом с нею на пол и обнял.
-Ну, тише, тише… Мы выберемся из этого всего. И я обещаю, что не брошу тебя и не предам. Никогда.
-Правда, обещаешь? – Шмыгнув носом и заглянув, словно в душу ему в глаза, почти совсем успокоилась Марина.
-Правда.

Переодевшись и собрав не испачканные кровью вещи, которые прежде чем быть убитой, не успела выкинуть из шкафа на пол жена её бывшего любовника; а так же косметику, документы, бельё и самое ценное в небольшой саквояж, Марина в последний раз посмотрела на свою некогда уютную маленькую квартирку, а теперь испорченную таким грубым вмешательством чужих людей и смерти, что даже сожаления не осталось в её сердце.

К небольшому домику полковника на окраине Минска они подъезжали уже затемно. Полковник милиции Олег Вадимович Стретович встретил их приветливо.
-Проходите, жена как раз блинчиков с картошкой и мясом напекла, сейчас ужинать будем.
-Спасибо. Мы не голодны… - вежливо, как её всегда учила мать, отказалась Марина.
-Ха. Ну конечно. Оно и видно, как у вас слюнки текут от запахов. Не голодные они, как же! – Смешливыми глазами полковник посмотрел на Андрея и Марину. – А ты, Андрей, не зевай. Девушка хорошая, воспитанная…
-Я знаю, - как-то сразу начал смущаться в присутствии полковника Андрей, - но мы по делу пришли…
-Да, я знаю. Кохович говорил мне, что у тебя есть, что сообщить мне не для протокола. Но это после ужина. Голодный я не способен принимать мудрые решения, несмотря на то, что верующие люди как раз должны поста придерживаться перед принятием такого решения.
-А вы – верующий? – Заинтересовалась Марина.
-Да как тебе сказать… думаю, да.  Нет, я точно уверен, что да. Но я больше в душе верю. Не накладываются как-то все ритуалы церковные на моё представление о Боге, о вере.  Ну, да ладно.
Они прошли в небольшую, но в вполне просторную столовую, где на столе уже были расставлены столовые приборы на четыре персоны. По центру стола стояли небольшие салатники с маринованными грибочками, квашеной капустой и ещё всякими «маринованностями», которые напомнили Марине её родной дом, где всего этого она старалась не употреблять, считая пережитком прошлого от «старушечьей нищеты». Однако сейчас у неё действительно при виде всего этого слюнки потекли, а на душе потеплело.
-У меня мама всегда на зиму заготавливала всякие вкусности.
-А где твоя мама? – Войдя в столовую с дымящимися аппетитным ароматом блинчиками, сразу прониклась к Марине уже немолодая, но с благородной осанкой и правильными чертами лица, женщина.
-Она дома. – Совсем загрустила Марина.
-Познакомьтесь, это моя жена – Елена Владимировна.
-Марина. Очень приятно.
-А этот молодой человек – наш сотрудник, подающий надежды молодой лейтенант Андрей Сорокин.
Познакомились и обменялись любезностями все присутствующие.
-Хорошо, когда дочери с матерями недалеко друг от друга живут… - вернулась к теме Елена Владимировна, и Марине показалось, что она, коротко вздохнув, словно всхлипнула.
-Леночка, милая, да забудь уже. Это было недоразумение. – Полковник ласково посмотрел на жену и погладил ей руку. Конечно же, она приедет ещё. Извините нас, - обратился он уже к гостям, - она под впечатлением, всё равно расскажет, но лучше я за неё сделаю это менее эмоционально.
И, так как гости, молча, слушали и с аппетитом уминали необыкновенные блинчики с такими вкусными соленьями, полковник продолжил:
-Моя жена в детской поликлинике работает педиатром. А тут дочка приехала на день рождения из Парижа неожиданно – хотела матери сюрприз сделать. Зашла в кабинет с тортом огромным поздравить мать, а когда вышла, тут её сотрудники ОБЕПа на глазах у изумлённой публики и скрутили – руки заломили и в даче взятки обвинили. Мол, вошла с большим пакетом, а вышла без. Да. Это так коррумпированные чиновники решили с коррупцией бороться, начиная с нищей медицины… - полковник в сердцах, легонько стукнул своим огромным кулачищем по столу. Его жена, стараясь незаметно, стёрла с глаза слезу. – Ну, и сами понимаете: пока разобрались, пока отпустили… у нас действуют быстро, а вот соображают, к сожалению, не очень. День рождения был испорчен, и на следующий же день Татьяна уехала, хотя собиралась погостить неделю.
-Она не приедет, её муж после такого не пустит…
-Значит, ты к ней поедешь.
-Я без тебя никуда не поеду. А тебя за границу не выпустят…
Марина с Андреем слушали этих простых белорусских людей, которые и требовали для себя-то… что ничего. Они просто хотели жить, трудиться, приносить, пусть и за совсем небольшую зарплату, пользу людям. А тут… словно их хотели лишить и этого малого.
-Простите нас, вы ведь по делу пришли. – Первым взял себя в руки полковник.
-Да. Нам нужно кое-что вам рассказать и посоветоваться. – Приступил к своим обязанностям Андрей.
-Леночка, мы пройдём в кабинет. – Полковник встал и, поцеловав жену в щёку, вышел из столовой.  Гости проследовали за ним.  И лишь Марина обернулась:
-Спасибо большое. Было очень вкусно. Как дома.

В небольшом, заставленном книгами кабинете, расположившись в удобных кожаных креслах напротив кресла хозяина дома, Андрей начала свой рассказ. Когда же он его закончил, полковник ненадолго задумался, сдвинув брови. Марина с Андреем в ожидании тоже сидели молча. Через некоторое время полковник заговорил.
-Звонили утром, что Мацаль с травмой головы был доставлен в больницу. Мне сразу показалось странным, что люди, совсем не задумывавшись, стреляющие по мальчику из отделения, удовлетворились лишь оглушением милиционера, оставив его в живых… Я, кстати, давно подозревал, что Мацаль не так чист.  Однако когда я подошёл со своими сомнениями к генералу, тот мне явно дал понять, чтобы я не лез не в своё дело.
-Выходит, что Марта была права, говоря, что организация получила большой размах и поддержку в высоких кругах власти. – Подытожил Андрей.
-Самое интересное, что никаких сообщений не поступало, по поводу трупов в частном секторе, о котором вы говорили. – Как бы разговаривая сам с собой, произнёс полковник.
-Может, никто их пока не обнаружил?
-Или их просто «убрали», во избежание ненужных вопросов, как и того первого – Клауса. Ведь его уже не было, когда вы попали в дом второй раз?
-Нет. И что нам теперь делать? – Задала самый актуальный за последние сутки вопрос, Марина.
-Мне кажется, что начальство в курсе и, если пытаться в данный момент доказывать свою правоту слишком настойчиво, они найдут достаточно веский аргумент дискредитировать вас в глазах органов и общественности. А ещё проще – просто убрать. Придумать красивую историю, заставив молчать – ведь любого есть на что, точнее на кого, «приловить», чем или кем шантажировать. Хотя, постойте… есть у меня один хороший товарищ – мы с ним вместе в Афгане служили.  Он сейчас высокую должность занимает и, думаю, вам поможет. Я позвоню ему сейчас. – И полковник, достав из своего стола блокнот с, по старинке записанными номерами телефонов, надев очки и взяв трубку телефона, стал набирать номер своего боевого товарища.
-Привет, Петрович! Как жизнь, как жена? – Издалека начал вступительно-приветственную речь, полковник, а Марина с Андреем, услышав знакомое отчество, напряглись.
-А, спасибо. Тут вот какое дело… - в этот момент Андрей, можно сказать, беспардонно, поднялся со своего кресла и нажал кнопку отключения связи на старинном, ещё дисковом телефонном аппарате полковника.
-Простите, полковник, но вы не могли бы подробнее рассказать, кто такой ваш Петрович?
Прослушав коротенько боевую, полную подвигов историю товарища по службе, Бориса Петровича Коровина, Андрей с Мариной засомневались, мог ли человек с таким героическим прошлым возглавить или хотя бы участвовать в происходящем кошмаре, однако, ключевая фраза: «Он готов был на всё, ради выполнения поставленных задач», заставила Марину задуматься.
-Мой отец был военным. – Начала свои рассуждения она, всем своим видом как бы заранее извиняясь за произнесение очевидных глупостей с её стороны. – Он говорил, что настоящий солдат не должен ни на секунду сомневаться в правоте отдающих приказ начальников. Что если солдат начинает сомневаться (а значит думать), это чревато бунтом и неисполнением приказов, и это должно тут же жестоко наказываться. В семье он был тираном и часто бил мать именно за это – неисполнение приказов. Для меня его слова никогда ничего не значили. Моя бабушка говорила, что человека судят не по его словам, а по поступкам. Я его ненавидела. И сейчас ненавижу подобно ему рассуждающих. Извините, полковник, но я не доверяю вашему Петровичу. Он слишком похож на моего отца…
Раздался звонок телефона, заставив всех вздрогнуть.
-Нас прервали, Вадимыч, чуть нашёл твой телефон. Так что ты хотел мне рассказать? – По громкой связи, включённой полковником, несмотря на древность самого аппарата, всё же имеющуюся, стараясь говорить любезным голосом, однако выдавал плохо скрываемое нетерпение, Петрович.
-Да последнее время связь у нас тут не очень. Хотел вот пригласить вас с женой на день рождения своей, так сказать, сюрприз ей сделать. Только исключительно приятные люди…
-Спасибо, Вадимыч, мы обсудим с женой твоё предложение. А как ты сам? Как работа? Что нового слышно? – Напряжение в голосе не исчезло.
-Да что тут может произойти? Пенсии вот жду…
В этот момент в кабинет вошла Елена Владимировна и, не понимая, что включена громкая связь, обратилась к мужу:
-Что ж ты не предложишь нашим гостям чаю? Мариночка, Андрюша, пойдёмте скорее чай с пирогом пить.
-Значит, гости у тебя… - в трубку усмехнулся…, очень нехорошо усмехнулся Петрович. – Я думаю, что мы с Варварой обязательно придём на день рождения Елены. Привет жене. – И отключился.
В кабинете повисла тяжёлой надгробной плитой тишина. Елена Владимировна, закрыв лицо руками, заплакала:
-Я опять всё испортила… Я сделала что-то не так… Да что же это такое! ... – и жена выбежала из кабинета мужа, всхлипывая.
-Думаю, вам уходить нужно. – Обречённо выдохнув, произнёс полковник.
-Думаю, вам тоже… - ответил ему Андрей.
-Вы не понимаете. Человек живёт до тех пор, пока знает, что он кому-то нужен, что он необходим, что он может ещё принести пользу людям. Я хочу посмотреть ему в глаза и услышать, что он мне скажет. А вы уходите.
-Неужели, с этим ничего нельзя сделать?! – В сердцах произнёс Андрей.
-Каждый народ достоин того правительства, которому позволяет собой управлять. Каждый человек получает то отношение, на которое он добровольно соглашается. И всё будет происходить так как есть до тех пор, пока сам народ или человек не скажет: Стоп! Я больше так не хочу. Моисей евреев, думаешь, почему сорок лет по пустыне водил? Чтобы умер последний, помнящий свою жизнь в рабстве. Человеку сложно поменять свою жизнь на новый лад, отказавшись от того, в чём его целенаправленно убеждали всё детство, юношество и зрелость. Поэтому, именно мы, наше поколение должно поставить точку в этой борьбе за светлое будущее наших детей и внуков. Не вы - мы. Мы позволили свершиться тому, что происходит сейчас. Главное, вы не повторяйте наших ошибок.  А теперь уходите.
Полковник поднялся и торопливыми жестами стал выпроваживать гостей.
-Вы – мужчина, Андрей! Оставайтесь им всегда. И, главное, – никогда не идите на компромиссы с совестью – оставайтесь собой… - перед тем, как закрыть за гостями дверь, давал последние отеческие наставления старый полковник.