Эх, дороги 16... Командировка

            
   Олег Сергеевич приехал в Ухту в конце марта. На юге уже зеленела трава, люди разделись, а здесь морозец за двадцать, как и в Забайкалье, но в отличие от него, все завалено снегом. Поначалу удивляло, почему вход в подъезды домов ниже уровня земли. Через две недели, когда под апрельским солнышком снег начал подтаивать и сначала показались спинки скамеек, а потом и их сиденья, стало понятно, что это уровень снега насыпанного за зиму.
   Зато народ здесь был привычный в общении и поведении. В первый день Олега Сергеевича, не разобравшись, поселили в общежитие к командированным геологам. Просто в конторе, когда отмечал командировочное удостоверение, кто-то крикнул коменданта и распорядился поселить нового командированного. Привела в гостиницу, показала кровать с замызганным покрывалом, выдала комплект чистого белья и ушла.
Казарма человек на пятьдесят с общим длинным столом напоминала обычную рабочую общагу, в которой все свои и никаких церемоний.
   В помещении находился один человек лет сорока небритый с опухшим лицом, неопрятностью своей не вызывавший симпатии. Он лежал на кровати, прикрытый одеялом и с интересом смотрел на вошедших.
- Принеси-ка, браток, воды. У тебя ничего нет покрепче?
   Олег Сергеевич, приглядевшись, заметил, что под одеялом, прикрывающим жильца нет ноги по колено. Под кроватью лежали новые костыли. Тот проследил за его взглядом.
- Да не умею я еще на них ходить. Вчера только принесли. Меня выписали месяц назад из больницы, лежу теперь тут один как дурак.
   Разговаривал он матом, изредка вставляя нормальные слова для смысла.
   Рассказывая свою историю, ничего нового не поведал. Обычный геолог с буровой. Напился, заблудился, обморозился. Подобрали, ногу отрезали. Ни родных, ни знакомых, ни кола, ни двора. Держат здесь, что-то оформляют, но ему все неинтересно. Ребята приходят ночевать, поднесут стаканчик-другой, все веселее.
   Все это он торопливо изложил, пока новый жилец переодевался и устраивал вещи. Получив бутылку, кусок колбасы, быстро выпил полный стакан и продолжил с набитым ртом.
- Ты, видать, начальник? Какого … они тебя сюда поселили? Ваши в городских гостиницах живут. Увидишь вечером какой тут шалман.
   Олег Сергеевич махнул рукой и убежал на работу.
   Какой шалман он прекрасно представлял по прежнему опыту, полученному в интернате, строительных общагах, армейских казармах, многомесячных командировках на уборках и ремонтах горношахтного оборудования. Именно поэтому не боялся за вещи. Здесь надо больше беспокоиться, чтобы морду по пьянке не набили чем о том, что могут обворовать.
   
   Вернувшись вечером, застал бурлящую жизнь разношерстного контингента.
    Люди с работы приходили уже подпитые, тут же садились, догоняли, потом гости уходили, жильцы оставались и продолжали куролесить. Здесь селились геологи с буровых, приехавшие по снабженческим делам. За запчастями, провизией, материалами, в т.ч. взрывчаткой. Командировки краткосрочные, дня на два-три. За это время они старались встретиться с друзьями, как следует это отметить. Многие встречались и отмечали, не выходя за пределы общаги. Люди собирались со всей обширной республики, многие не встречались годами. У кого язык повернется осудить.
   Олег Сергеевич начал пропитываться атмосферой нервозной среды. Он всегда замечал, что человек невольно копирует поведение окружающих. Например, трезвый в компании пьяных легко поддается на провокации, начинает вести себя, подстраиваясь под них бессознательно, сам потом этому удивляясь. Наверное, это ученые и называют «психологией толпы». Но то ученые, они теоретики, а он на практике знал, что этот сброд минуту назад находясь в эйфории, может мгновенно поменять настроение, ощущая потребность выпустить пар и разрядить раздражение которое накапливается в их неустроенной, часто несправедливой жизни. И срываются обычно на чужаках.
   На его кровати с детства знакомой конструкции с панцирной сеткой и съемными никелированными головками, которые легко снимаются и удобно ложатся в привычную руку при необходимости, сидели двое и беседовали с калекой. Стоял отвратительный запах сивухи, папиросного дыма до потолка и немытых потных тел. Олег Сергеевич пожалел, что не позаботился о смене жилья. Но решил ночь пережить, а переселиться завтра.
- Ребята, освободите, мне нужно устраиваться.
- Тебе места мало? Вон сядь на свободную!
   Дружелюбия в тоне собеседников не наблюдалось. Интеллигентная, да и просто опрятная одежда в этих вахтовиках, гордо именуемых в газетах «рабочим классом», привычных к длительной жизни в спецодежде и снимающей ее по окончании вахты априори вызывал неприязнь.
   Калека вступился за новичка.
- Ша, ребя, свой! Нормальный мужик, это его койка. Выпьешь с устатку?
- Не пью, не отвлекайтесь.

   Олег Сергеевич цену такому рабочему классу знал именно потому, что сам с пятнадцати лет был представителем этого славного сословия на стройках, заводах, автобазах. Настоящий рабочий класс, наоборот, не любит когда под него подстраивается этот псевдопролетариат. Попробуйте сказать профессиональному токарю или монтажнику, что он брат по крови вчерашнему бродяге, случайно устроившемуся на сезонную работу. Но больше всех стучат себя в грудь как раз эти деклассированные элементы в разные времена, называемые по-разному. Бродяги, БИЧи, БОМЖи, т.д. Привлеченные на летнюю копку шурфов, всерьез считают себя геологами, на рытье траншей для трубопровода - газовиками, на ленту для фундамента – строителями. Даже землекопами этих шабашников назвать можно с натяжкой, чтобы не обидеть настоящих землекопов.
   Нормальные люди в этой ночлежке тоже присутствовали. Они пришли после ужина в столовой, пили чай и покуривали, негромко беседуя в дальнем конце стола. Некоторые выпивали, но вели себя спокойно. Между ними и галдящей пьяной шелупонью проходила незримая граница. 
   Часам к двенадцати ночи немного успокоились, начали укладываться. В дальнем конце никак не могли расстаться с перебравшим гостем. Его уже и уговаривали и настойчиво надевали на него полушубок, но он все возвращался и прощался.
   Олег Сергеевич наблюдая за всем этим, чувствовал, что в нем закипает знакомое ощущение гневного протеста. Эту публику он знал, как говорится, «сам был таким». Рассуждать в таких случаях не приходилось, поведение диктовалось обстоятельствами. Интуиция его обычно не подводила. Однажды на БАМе, в поезде удалось усмирить целый вагон проспиртованных и передравшихся геологов-сезонников. Наутро вместе с ними удивлялся, как это получилось.
    Встал, подвел гостя к дверям, тот перепутал и схватил шапку  Олега Сергеевича, начал надевать на себя. По ошибке, конечно. На вешалке висели две ондатровые шапки, остальные обычные цигейковые треухи. Олег Сергеевич раздраженно попросил повесить шапку назад. Тот швырнул ее на заплеванный пол и послал по матушке. Терпение лопнуло, Олег Сергеевич перепутал адрес и въехал ему от всей души. Пьяненький и неустойчивый на ногах, тот полетел кубарем, собрав по пути табуретки. В его углу вскочило несколько человек. Вспомнив молодость, Олег Сергеевич на автомате сорвал никелированную дугу головки со спинки кровати и встал спиной к стене. Теперь его голыми руками не возьмешь - только стрелять.
   Но потерпевший повел себя правильно, проворно вскочил и, как был без шапки, рванул за дверь. Остальные стали укладываться. Все шло в штатном режиме, такие сцены здесь никого не шокировали. Олег Сергеевич тоже лег, на всякий случай, положив железяку под бок.

   На следующий день его разыскала комендант ведомственной «гостиницы» извиняясь, сказала, что поселила туда по ошибке.
- Мы в ней своих ребят размещаем с буровых и экспедиций. А вы переезжайте в гостиницу «Тиман», она лучшая в городе, находится в центре. Не говорите начальству, мне влетит.
- Да ладно, значит, не отличаюсь от ваших геологов, если ошиблись.
   Олег Сергеевич успокоил женщину и пошел отпрашиваться к своему начальнику. Тот посмеялся и дал машину.
   Первый день пробегал по управлению, выполняя поручения специалистов пансионата, переданные ими своему руководству, пользуясь оказией. Разносил по соответствующим отделам. Сюрприз ожидал, когда понес документы планового отдела в ОТиЗ. На дверной табличке значилось, что начальник его Юдин Ю.С.
   Вошел и увидел за столом помятого гражданина, с добротным налившимся синевой фингалом под обоими глазами. Нос и верхняя губа распухли, мешая определить национальность хозяина кабинета. Олег Сергеевич, увидев этот фирменный знак, с удовлетворением отметил, что сохранил навыки молодости.
   Юдин Ю.С., отводя взгляд, принял документы, буркнул что-то про вчерашнюю нечаянную неприятность и извинился за свой вид. Олег Сергеевич решил до поры не открываться.
      В соседнем кабинете развеселая нормировщица спросила, не слишком ли шокирован гость внешностью наших начальников.
- Ничего, пообщаетесь с нашими людьми и не такое увидите. Это у вас на юге народ смирный. На северах мужики настоящие, суровые.
   Олег Сергеевич поудивлялся здешним нравам, угодив собеседнице, и пошел в гараж, уже по своим делам.

   Начальник гаража, непосредственный руководитель Олега Сергеевича, молодой парень, еще вчера убедился, что подчиненный дело знает, опыта ему не занимать, не строил из себя властителя, общался просто и по делу. Принял все его заявки и посоветовал сходить на склады, поинтересоваться новыми поступлениями, чтобы использовать случай.
- Неизвестно когда вы в следующий раз появитесь.
   Олег Сергеевич ощутил себя в привычной рабочей атмосфере, как на родине, без интриг и подвохов. Поблагодарил и ушел.
   Пройдя по складам, составив заявку, отнес ее на согласование, прежде чем отдать на подпись начальнику, сам пошел в гараж посмотреть на новые машины, вчера поступившие в Управление комплектации и ожидающие распределения между подразделениями. Хотя они распределены между экспедициями и филиалами, он надеялся что-нибудь выпросить для себя.
   На открытой площадке очищенной от снега, Эверестом нависающим над ней, стояло несколько ЗИЛов в северном исполнении. Олег Сергеевич опять подивился обилию снега. В Забайкалье снег в это время держался только в тайге. А такого количества на его памяти не было никогда. За тридцать лег жизни он помнил от силы две-три по-настоящему снежных зимы.
 От вида знакомых машин у Олега Сергеевича затрепетало сердце. Сам не ожидал от себя такой сентиментальности. ЗИЛы были в северном исполнении, собранные на Читинском автосборочном заводе, который он строил и участвовал в запуске его в эксплуатацию. Гордился тем, что первая такая машина, изготовленная с его личным участием, стояла на ВДНХ. Вспоминал как по конкурсу отбирались кабины напыленные пенополиуретаном и на сборку экспоната ушла кабина победителя конкурса, т.е. его.
   Подошел к водителю, отогревающему руки у костра, и спросил, какое впечатление производит машина. Тот ответил очень эмоционально с употреблением отчетливо переводимых эпитетов нелестного характера.
- В гробу я видел это угробище! Третий день вожусь и не могу завести. Наворотили каких-то оболочек, обвешали примочками. Не знаешь, с какого конца подойти!
- Да это же машина в северном исполнении. Все эти примочки и предназначены для быстрого запуска и нормальной работы в северных условиях.  А ты тут половину уже раскурочил. Зачем подогрев двигателя отключил. Без него сейчас может, и заведешь, а в минус сорок и ниже – вряд ли.
   По ходу тирады Олег Сергеевич заново устанавливал на место навесное оборудование, соединял провода и через десять минут завел автомобиль.
   Обрадованный водитель вскочил и стал расспрашивать о назначении того или иного оборудования.
- Возьми руководство по эксплуатации и почитай. А ты с кондачка с отверткой на машину набросился.
- Сам почитай. Почитай, почитай. Если в ней что-нибудь поймешь, то с меня бутылка. К нам поступила первая их партия. Начальник сам ничего не понял и меня как самого опытного поставили расконсервировать и запустить пробную машину.
   Олег Сергеевич никогда не читал этой книжки, знал только, что сочинял ее главный технолог завода Володя Пивоваров, а головной ЗИЛ одобрил. Почитал и подивился корявым штампованным формулировкам. Вспоминая, как талантливо Володя травил анекдоты в курилках, подумал, что иногда образование бывает лишним. Ну не идет оно некоторым.

   Молва о каком-то сибирском шамане, мгновенно снявшем порчу с заколдованной северной машины, докатилась до начальника гаража.
   Кода Олег Сергеевич зашел к нему поинтересоваться заявкой, тот заинтересовался им самим.
- Где вы сталкивались с этими машинами? Для нас они оказались головной болью.
- С гордостью докладываю, что стоял у истоков их создания. Имею несколько изобретений оригинальных устройств и деталей. Правда, в реестре авторов вы меня не обнаружите, ибо у нас их оформили, как рацпредложение, а уже в головном предприятии ЗИЛ главный технолог подал в патентное учреждение, как собственное изобретение. Но в производство его «изобретения» не пошли, т.к. мы по ходу работы их совершенствовали и подавали новые, сразу внедряя в производство. Это тот случай, когда практика опережает теорию. Часто случается, когда дело новое. Как на войне, подвиги совершают рядовые, а ордена получают генералы.
- Полезное дело. Мы тут получаем машины, кустарим, утепляем, несем затраты, иногда подвергая риску водителей. Не все материалы безопасны. Как и способы. Да и экономически, наверное, такая специализация эффективнее.
- Да, если бы еще исполнялась с головой. Посудите сами. Собирается шасси на ЗИЛе в Москве. Затем железной дорогой по две штуки на одной платформе эти шасси перевозятся в Читу на сборочный. Это погрузка-разгрузка, перевоз. Затем, внимание, на конвейере шасси разбирается до рамы. Все детали подвергаются доработке, часть усилению, часть, как кабина и аккумуляторы, утеплению. Потом все это снова собирается на конвейере и тогда уже с него сходит транспортная единица, приобретя дополнительно к прежней комплектации всего лишь кузов, который изготавливается на месте.
   Вот вся эффективность. Результат – ЗИЛ -130 московского завода стоит три с половиной тысячи рублей, нашего - пять с половиной. Дальше логистика. Машина проехала шесть тысяч километров по железной дороге из Москвы в Читу затем, чтобы ее перебрали и за две цены продали вам, прокатив по железной дороге еще восемь тысяч километров. Не проще было создать цех в Москве и привезти вам эту машину всего за две тысячи километров, а не за четырнадцать? Или везли бы комплектующие, а не шасси. Все равно ведь все разбирается, потом собирается.
- Верно. Но планируют у нас не дураки ведь?
- Не дураки. Все дело в том, что бывают проекты экономические, а бывают политические. Вы никогда не задумывались, почему у нас нет безработицы? Вначале завод строился для сборки ГАЗ. Но потом те отказались. А Бородин, генеральный директор ЗИЛ, не смог отказаться, будучи кандидатом в члены ЦК КПСС. Срочно перепланировали цех сборки под конвейер ЗИЛ.
- Ладно, это не нашего ума дело. У меня предложение. Вы бы не согласились провести учебу с нашими механиками по этим машинам, чтобы они их впредь не боялись и не калечили? Все равно ваши заявки будут согласовываться и комплектоваться недели две. А мы вас простимулируем.
- Вы могли бы просто приказать мне. У меня такой опыт есть. Сегодня напишу план-конспект, завтра отдам вам на утверждение и готов приступить к занятиям. Мне на все нужно дня два, от силы три. У меня встречное предложение. Я ускоренно и безвозмездно провожу курсы, вы ускоренно комплектуете и отгружаете заявки и стимулируете меня новым УАЗ-452, который я видел на разгрузочной площадке.
- Чувствуется хватка профессионала. УАЗ этот воркутинской экспедиции. Можно отдать только при их отказе. Машины в экспедициях пополняются раз в год, вряд ли они согласятся. Через неделю начальник экспедиции будет здесь. Попутно хочет забрать машину. Сумеете его очаровать, дело ваше. От себя могу подсказать, что если вы дадите ему сверх лимита из своего фонда с десяток путевок на летний отдых, может и согласится. О людях они заботятся, сумеют объясниться с коллективом. Все равно мне механиков с мест собирать дня три, потом пока проведете учебу, вот вам и неделя.
- Идет! Пошел писать конспект, выделите мне стол.
- В библиотеке, там и техническая литература под рукой. Но УАЗ я вам не обещал.
- Понятно.
   Олег Сергеевич подивился, почему головная контора просит путевки у подведомственного предприятия. Оказывается, здесь соблюдался принцип справедливого распределения социальных благ. Это только в воспоминаниях, выживающих из ума дедушек с бабушками, да у коммунистов и прочих нодовцах и им подобным в целях пропаганды рассказывается о бесплатном выделении жилья и ежегодных отпусках и санаторном лечении на Черном море. На самом деле это было для большинства недосягаемым. Даже в ведомствах, имеющих собственные базы отдыха, работникам выделялись путевки в порядке очереди хорошо если один раз в три – пять лет. И «заботливые» профкомы с большей оперативностью и удовольствием лишали работников этой очереди за мелкие нарушения, нежели выделяли внеочередные даже по медицинским показаниям.
   В Объединении существовали квоты по предприятиям. Каждому из них выделялись путевки пропорционально численности персонала. Пансионат также имел свою долю при общем распределении. Но поскольку в своем пансионате давать путевку его же работникам глупо, то они об этом и не знали. А квота превратилась в маневренный фонд директора и конвертировалась в необходимые для нужд предприятия вещи. Даже внутри, следуя тому же принципу справедливости, делилась между службами в зависимости от их важности.
   Через две недели Олег Сергеевич отправил груз в адрес своего предприятия, погрузив УАЗ на платформу. Путевки директор ему дал без лишних расспросов.
Хотел задержаться, наметив некоторые перспективы снабженческого свойства, используя все те же путевки, но непредвиденные обстоятельства вынудили экстренно вылететь назад, прервав командировку.