Облитерация

       Анатолий был рослым мощным мужиком, жившим по соседству. Меня всегда удивляло его крепкое рукопожатие. Настолько крепкое, что даже моя тренированная повседневными массажами правая рука при встрече еле выдерживала его натиск.
       Повиснув на калитке, он ловил проходящих мужиков и, поговорив о том, о сём, как бы, между прочим, просил закурить. Такой безотказный вариант срабатывал всегда, потому что в селе практически все мужики курят. У Анатолия к куреву особая страсть с самого детства. Он курил всегда, везде и не только покупные сигареты. Для ощущения полного «достатка» он даже выращивал табак на собственном огороде. Но привычка «стрельнуть» сигаретку оставалась любимым занятием.
       Особое удовольствие ему доставляло общение со мной. Зная, как я негативно отношусь к курению, он, ехидно улыбаясь, всё равно просил закурить. Вот я спешу на маршрутку, а Толик, обняв своими мощными клешнями калитку, подначивает:
       – Слышь, сосед, дай закурить, – и довольная улыбка расплывается на всё лицо от нелепой шутки.
       – Ты же знаешь, Толик, что я не курю и тебе не советую. Бросай, пока не поздно, – отвечаю я одно и то же.
       – Скорее ты закуришь, чем я брошу! – кричит он вдогонку.
И так при каждой встрече.
       Он редко куда выезжал из села, но в тот раз мы вместе оказались на остановке.
       – Привет, сосед!
       – Привет, Анатолий! Куда собрался такой нарядный?
       – Да так. От нечего делать в больницу решил съездить.
       – В больницу от нечего делать не ездят. Туда лучше никогда не попадать. Что случилось?
       – Та, – отмахнулся он. – Палец на ноге болит. Наверное, натёр чем-то. Херня! Пройдёт! – подытожил он.
       – Не глупи, Толик! Хорошо, если так, а вдруг это уже пошла облитерация сосудов от курения. Бросай эту заразу, иначе поздно будет!
       Я, было, собрался доходчивее ему объяснить, но он не дал опомниться:
       – Чего-чего? Сам ты это слово. Да знаю я, сейчас опять начнёшь мозги выносить своими лекциями. Смотри, накаркаешь. Хотя всё это фигня! Курил, курю и буду курить! Вон мой дед всю жизнь курил и почти до ста лет дожил. Правильно я говорю, Саня? – обратился он к подошедшему на остановку знакомому. – Давай закурим!
       Саня по-компанейски открыл пачку. Анатолий, самодовольно пуская клубы дыма и обнажив в улыбке остатки почерневших зубов, съязвил:
       – А теперь давай бухти нам, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.
       Глядя на него такого большого, с широко расставленными крепкими ногами, улыбающегося, эффектно пускающего клубы дыма и артистично перекатывающего сигаретку из одного угла рта в другой, почему-то подумалось: «А ведь большой шкаф громко падает», но подошедший автобус прервал нашу бесполезную дискуссию.
       Через несколько дней повстречал на остановке жену Анатолия.
Поздоровались, разговорились по-соседски, спросил куда путь держит.
       – К Анатолию еду в больницу.
       – Что так?
       – Да заболел у него палец на ноге. Думали, что натёр. И чем только не мазали – ничего не помогло. Болит и болит всё сильнее.
       – Ну-ну, он мне говорил. И что же дальше?
       – Обратился в больницу, там посмотрели и положили его. Признали какую-то болячку, как же её, чёрт…. Длинное такое название, сразу не могу вымолвить….
       – Может облитерирующий эндартериит? – уточняю я.
       – Вот-вот! Кажется, так лечащий врач эту гадость называл. Теперь анализы, капельницы, процедуры…. Только успевай платить направо и налево.
       – Господи, я же ему сколько раз говорил, предупреждал. А он думал, что я шучу. Может, хоть вас послушает. Передайте, пускай немедленно бросает курить. Немедленно! Облитерация – это не шутки, это очень серьёзно.
       – Ему и врач так сказал. Мол, выкурил ты уже своё, Анатолий. Хватит! Нельзя больше! Так ему ж, как горохом о стену: я его спрашиваю, что привезти покушать, а он ничего не хочет, только просит целый блок сигарет купить. Представляешь какая зараза?! Ему уже врач открытым текстом говорит, что нельзя, я, дочка с зятем, сын, а он всё равно курить просит! Эх…., – махнула она рукой от досады, – в мозгах у него, наверное, эта самая облитерация.   
       Теперь я часто стал видеть её на остановке, и каждый раз интересовался здоровьем Анатолия, но новости были не утешительными.
       Около полугода его пытались лечить в близлежащем стационаре. Бесполезно. Не помогли ни капельницы, ни мази, ни физиопроцедуры, на которые деньги ушли не малые. Состояние лишь ухудшалось. Удивительно, но Толик продолжал курить!
Затем направили в районку. Там, по словам жены Анатолия, и врачей вроде бы побольше, и оборудования всякого хватает. Залили Толику в кровь какую-то светящуюся жидкость и на прибор его смотреть. Оказалось, что у него в той ноге, что болит, от самой стопы до колена кровь не проходит. Вроде как бы и нет сосуда.
       – Сосуд был и есть, – поясняю я ей. – Просто теперь из-за постоянного отравления куревом его стенки схлопнулись, слиплись и не пропускают кровь, а потому жидкости светящейся там не обнаруживают. Это и есть та самая облитерация. А раз кровь не подходит, то сначала начинается голодание мышц и сухожилий, затем их омертвление в виде гангрены, а уж после, не дай Бог, ампутация. Это часто у курящих случается.
       – Да-да! – сокрушается она. – Там в отделение, где он лежит, страшно заходить. Столько безногих! И молодых и старых….
       Анатолию предложили операцию по замене сосуда на искусственный. Цена вопроса – тридцать пять тысяч. Более того, сказали, что стоит заодно поменять такой же сосуд и на другой ноге, так как и он под подозрением. Хотя гарантии никакой не обещали даже после замены, ведь Анатолий продолжал курить, и вопрос заключался лишь во времени. Итого – семьдесят тысяч. Дали время подумать – ведь такие деньги для сельской семьи сумасшедшие, не подъёмные. Пока решали-гадали и лечили, стопа начала гнить. Пришлось её ампутировать. Думали, на этом всё закончится, и обойдётся, как говорится, малой кровью – ну, будет ходить с костылём или даже протезом на одной ноге. Разве он один такой? Таких сейчас много.
       Собирались уже на выписку домой, но не тут то было. Нога почему-то не унималась и пошла гнить выше. Ампутировали её до колена. Не помогло. Пришлось отчекрыжить полностью по самый тазобедренный сустав. Казалось куда уж больше. Но Толик продолжал курить, и за одной ногой потянулась другая. Причём процесс настолько ускорился, что врачи еле-еле успели и её удалить сразу всю….
       Я тороплюсь на работу, пробегая мимо знакомой калитки. Уже никто её не обнимает огромными клешнями и не спрашивает с издёвкой у меня закурить. Стараюсь не смотреть во двор. Чувство вины почему-то не покидает меня. Получается, что всё-таки накаркал.
       Нет, нужно глянуть и поприветствовать, а то нехорошо получится, не по-людски – всё же соседи. Жуткая картина: у крыльца стоит инвалидная коляска. В ней осунувшийся, поседевший, безногий обрубок знакомого человеческого тела. Машет мне рукой и…. курит.

19 апреля 2020 г.