Дочь капитана

Джеф родился в маленьком городке на самом берегу моря. Его отец был рыбаком, но однажды его шхуна навсегда сгинула в пучине. Мальчик до сих пор помнил, как отчаянно убивалась мать на символических похоронах — пустом гробе, опущенном в землю. Сердце женщины не выдержало тоски, и через год она ушла вслед за мужем. Родственники Джефа судьбой сироты не интересовались, есть было абсолютно нечего.
Голод пригнал четырнадцатилетнего подростка на пристань. Там его, оборванного и упрямого, приметил старый друг отца и взял юнгой на свой рыболовецкий баркас. Джефу казалось, что вытянул счастливый билет.
Начались суровые будни у берегов Африки. Как-то раз они повстречали японское судно. Иностранцы предложили щедрую плату за весь улов. Капитан, не раздумывая, зачистил трюмы, забрал деньги и скомандовал снова закидывать сети — упускать такую удачу никто из команды не захотел. Почти месяц они провели в море, пока не попали в жестокий шторм. Избитое волнами, но полное рыбы судно кое-как дотянуло до ближайшего порта. Корабль встал на ремонт, затянувшийся на долгие недели.
Джеф без дела шатался по докам, пока судьба не свела его с командой английского траулера. Ему предложили место матроса с двойным окладом. Судно было престижным, и парень без колебаний шагнул на его борт.
Года три они бороздили Атлантику, усмиряя ураганы. Джеф возмужал, набрался опыта и скопил первые сбережения, которые предусмотрительно положил на счет в банке на побережье Южной Америки. Там же, в южноамериканском порту, его переманили на немецкий траулер, уходивший в Тихий океан. Но теперь — на должность старшего матроса. Для молодого парня это был колоссальный прыжок вверх: теперь он отвечал за всю палубную команду. В штиль работа казалась непыльной, но когда океан взрывался штормами, Джеф наравне со всеми бросался спасать судно. Море окончательно затянуло его, став единственным домом.
Благополучная жизнь оборвалась внезапно. Во время свирепого тайфуна их траулер пошел ко дну. Команде чудом удалось спастись: кто успел прыгнуть в шлюпки, кто уцепился за обломки мачт. На следующий день выживших подобрал проходящий сухогруз и высадил на выжженный солнцем берег Австралии.
И снова Джеф мерил шагами доки, выискивая работу. Но все приличные экипажи были укомплектованы. Единственным судном, где еще требовались руки, оказался потрепанный рыболовецкий катер — старое корыто, которое и кораблем-то назвать было стыдно. Впрочем, Джефу было все равно. Главное, что старый капитан катера готов был взять его старпомом на прежних условиях. Джефу нужно было вернуться в море.
Они снялись с якоря через несколько дней, взяв курс на Африку. За две недели трюмы забили до отказа, вернулись в порт, а спустя неделю снова отчалили. Жизнь на этом старом катере текла своим чередом, если бы не одно «но». На борту постоянно находилась женщина — дурная примета для любого суеверного моряка.
На самом деле это была еще совсем юная девушка, лет восемнадцати — Сюзи, дочка капитана. Джеф, который был всего на пару лет старше, сразу смекнул: матери у девчонки, скорее всего, не было, иначе какая судьба заставила бы её проводить каждое плавание среди соленых брызг и грубых матросов? Сталкивались они редко. Сюзи почти безвыездно сидела либо в капитанской рубке, либо в каюте отца. Но когда их пути пересекались, они подолгу разговаривали. От нее Джеф узнал, что этот катер — не собственность безликой компании, а личное судно ее отца.
За пару лет бесконечных выходов в море Джеф по-настоящему оценил плюсы маленькой команды. Здесь все знали друг друга как свои пять пальцев: привычки, характер, слабости. Катер стал для них тесным, но близким мирком, где царила семейная атмосфера, немыслимая на огромных траулерах. Сам капитан оказался парнем в доску. В нем не было и капли чопорности, он никогда не кичился властью. Мужественное лицо с резкими, выступающими скулами, аккуратная бородка и широкий лоб выдавали в нем сильного человека. У него были темные, почти черные глаза.
Сюзи же была полной противоположностью отца — видимо, вся пошла в покойную мать. Круглолицая, голубоглазая, милая и невероятно симпатичная, она носила длинные, по самый пояс, волосы, перехваченные в простой хвостик. Сюзи, как и Джеф, никогда не ходила в школу: море заменило ей и парту, и дом. Парень смотрел на нее и понимал, что они похожи — ни он, ни она просто не умели представлять себе другую, земную жизнь.
Джефу едва исполнилось двадцать, когда пришла беда.
В очередном рейсе они угодили в шторм. С каждым часом океан свирепел. Джеф, повидавший на своем веку немало бурь, поначалу оставался спокоен, но вскоре даже его пробрал первобытный, липкий ужас. Страх буквально разлился в воздухе. На палубу высыпали все, даже механик поднялся из душного машинного отделения. Джеф бросился на помощь товарищам, но, пробегая мимо капитанской рубки, краем глаза заметил, как небо над катером внезапно исчезло.
Прямо на них, заслоняя горизонт, надвигалась стена черной воды высотой с пятиэтажный дом.
Секунду спустя тонны океанской воды обрушились на палубу. Джефа с сокрушительной силой швырнуло на переборку рубки. Удар головой о металл — и мир для него погас.
Очнулся он на полу. Голова раскалывалась, тело онемело, прижатое потоком воды к железной стене. Кое-как поднявшись на ноги и намертво вцепившись в поручни, Джеф глянул на залитую пеной палубу. Сердце ушло в пятки. Палуба была абсолютно пуста. Волной смыло всех.
Находясь в глубоком шоке, не веря собственным глазам, Джеф ввалился в капитанскую рубку. Старик-капитан намертво вцеплялся в штурвал. Его лицо было покрыто свежими порезами и ссадинами от разбитого стекла, а ладонью он отчаянно прикрывал раненые глаза. Сюзи лежала на маленькой деревянной скамье в углу, бледная и неподвижная.
— Джеф! — сквозь грохот бури радостно вскрикнул капитан, услышав шаги. — Каким чудом ты уцелел?!
Парень, задыхаясь, сбивчиво рассказал, как его спасла стена рубки.
— Джеф, сынок… Ты — моя последняя надежда, — хрипло произнес капитан, с трудом удерживая штурвал.
Парень ошеломленно молчал. Какая надежда под этим черным, рушащимся небом? Оглушенный грохотом волн, Джеф перевел взгляд со старика на неподвижную девушку.
— Что с ней? И с вами… — голос Джефа сорвался.
— Эта проклятая волна положила катер на бок, — сквозь зубы процедил капитан, не отнимая окровавленной ладони от лица. — Нас швырнуло на переборку. Посыпалось стекло, приборы, черт бы их драл… Сюзи сильно ударилась головой. Кажется, просто без памяти. Глянь ее, парень. Скорее!
Шатаясь от яростной качки, Джеф дополз до деревянной скамьи. Катер кренило так, что палуба уходила из-под ног. Сюзи дышала — ровно, но часто, ее ресницы даже не вздрагивали. Джеф осторожно, стараясь перебить оцепенение шторма, похлопал ее по бледным щекам.
— Жива. Шок или глубокий обморок, — крикнул он капитану, перекрывая рев океана. — Скоро должна прийти в себя.
Старик тяжело вздохнул, его плечи под мокрым кителем осунулись.
— Джеф, я в море всю жизнь. За этой стеной воды обязательно придет вторая. Такая же. — Он на мгновение замолчал, и сквозь пелену проступивших слез его слепые, изрезанные осколками глаза показались Джефу бесконечно старыми. — Послушай меня, сынок. Все, что у меня есть — это девчонка и корыто под нашими ногами. Больше ничего. Моя жизнь копейки не стоит, я свое отгулял. А у нее все только начинается.
Капитан нащупал плечо Джефа и сжал его с удивительной силой:
— Сделай одолжение. Как капитану подчинись, как отцу! Спускайте шлюпку. Забирай Сюзи и уходите.
Джеф не поверил своим ушам. Безумие! Да, легкая спасательная лодка порой карабкалась по волнам как яичная скорлупка — если умело встречать вал носом. Но против пятиэтажной блуждающей волны у лодки не было ни единого шанса. Разве что надеть жилеты, вцепиться в обломки и молиться…
— А как же вы? — Джеф упрямо мотнул головой. — Лодка выдержит троих. Мы поместимся!
— Я никуда не пойду, — отрезал капитан, и в его голосе звенящим металлом перебила бурю жесткая решимость. — Если этот катер утонет, мне не на что будет купить новый. Сбережений едва хватит на год жалкой жизни на суше. А на берегу я никто. Старый сухопутный червь. Я останусь здесь и зубами буду держать свое единственное судно. У каждого капитана на дне трюма запрятано последнее оружие. Это — надежда.
Джеф посмотрел на Сюзи, затем на ослепшего, израненного старика, который в одиночку собирался воевать с океаном. Парень крепче перехватил поручень.
— Я вас не брошу, — твердо ответил он. — Вдвоем мы быстрее удержим катер. У меня тоже есть надежда, капитан. И я тоже, кроме моря, ничего в этой жизни делать не умею. Родственников у меня нет, оплакивать меня некому. Если суждено пойти на дно — пойдем вместе.
Капитан замер. Его искаженное болью лицо внезапно стало пугающе холодным и спокойным. Ликом самой судьбы.
— Джеф, — голос старика опустился до глухого рокота, — когда-нибудь ты меня поймешь. А сейчас я приказываю тебе покинуть судно вместе с моей дочерью. Ты не имеешь права нарушить приказ капитана. Сохрани ее… умоляю.
Для Джефа это требование звучало как абсолютный абсурд. Что на тонущем катере, что в беснующемся океане на хлипкой шлюпке — шансы выжить стремились к нулю. Но непреклонная, фатальная решимость в голосе капитана парализовала волю. Рассуждать было некогда. Будь что будет.
В этот момент Сюзи застонала, пришла в себя и со звуком перевела дыхание, садясь на скамье.
— Папа… что случилось? — прошептала она, испуганно оглядываясь.
— Спускайтесь в лодку. Поплывешь с Джефом, — угрюмо, не терпящим возражений тоном отрезал отец.
— А как же ты?!
— Я догоню вас позже. Обещаю. Джеф! — рякнул старик, оборачиваясь на звук. — Живо хватай баллон с водой и сухой паек. На, держи, — он сунул парню в руки увесистый сверток, — тут деньги, замотай в целлофан, чтобы не промокли.
С тихим металлическим щелчком капитан вытащил из ножен свой верный флотский кортик и протянул его парню:
— Забирай. Пригодится.
Сюзи не была изнеженной неженкой — море быстро учит собираться. Понимая, что медлить нельзя, она бросилась помогать Джефу.
— Быстрее! Быстрее, черт вас дери! — подгонял капитан, чутким ухом старого волка ловя грозный гул приближающегося вала.
Они наспех швыряли в лодку скудные припасы. На глаза Джефу попалась большая жестяная банка с удобной ручкой. Он намертво привязал её бечевкой к борту шлюпки — чутье подсказывало, что без нее им не жить. Всё было готово. Капитан на секунду прижал к себе дочь. Джефу показалось, что Сюзи так и не осознала масштаба катастрофы: она обнимала отца спокойно, искренне веря, что это лишь недолгое расставание до утра.
— Садитесь, — скомандовал старик. — Я сам спущу вас на талях.
Катер швыряло на волнах, словно пьяного, борта трещали, но Джеф с Сюзи все же ухитрились перелезть в шлюпку. Капитан медленно, сантиметр за сантиметром, стравил тросы. Оказавшись на воде, Джеф одним махом перерубил крепления, и в ту же секунду их накрыло тяжелым пенным гребнем. Парень навалился на весла, а Сюзи, подхватив привязанную банку, принялась яростно вычерпывать воду.
Стоял глухой вечер. Огни катера еще какое-то время прорезали водяную пыль, но вскоре они начали стремительно отдаляться, пока и вовсе не растворились. Героев поглотила кромешная, первобытная тьма. Волны не утихали. Сюзи едва успевала выбрасывать воду за борт, как следующий вал заливал шлюпку до самых краев.
И вдруг из темноты соткалась монолитная, абсолютно черная стена. То, чего так боялся покойный — или еще живой — капитан. Джеф отчаянно пытался развернуть лодку носом к удару, но в этот миг до него дошло: всё кончено. Перед лицом этой колоссальной массы воды он почувствовал себя ничтожным насекомым. Парень просто бросил весла. Бороться больше было не за что. Это был конец.
На них обрушился сущий ад. Реальность разлетелась на куски, Джеф потерял счет времени и пространству, легкие разрывало от нехватки воздуха. Лишь когда гигантский вал прокатился дальше, его вытолкнуло на поверхность океана. Задыхаясь, он огляделся и почти сразу увидел Сюзи. Девушка наглоталась горькой морской воды, кашляла, но спасательный жилет надежно удерживал её на плаву.
Рядом покачивалась их лодка — залитая по самую кромку, готовая уйти на дно от любого всплеска. Нащупав привязанную жестянку, Джеф начал в бешеном, исступленном ритме выгребать воду. Океан тут же добавлял новую порцию, но парень не останавливался. В тот момент в нем проснулась неведомая, дикая сила — он орудовал банкой как заведенный автомат, как робот, которому прописали единственную программу: «Выжить».
Немного откашлявшись и придя в себя, Сюзи намертво вцепилась в борт и стала помогать ему, выгребая воду голыми ладонями.
Примерно через час шлюпка наконец всплыла повыше. Она все еще была залита водой, но теперь лишь наполовину. Джеф почувствовал, как яростные толчки океана сменяются мерной, ленивой качкой — шторм стремительно уходил на восток, оставляя их позади. Кое-как перебравшись через борт, они с Сюзи принялись изнурительно вычерпывать остатки воды, пока дно лодки наконец не высохло.
Все это время Джеф неотступно думал о капитане. Выдержал ли старый катер удар той черной стены? Или океан уже поглотил его вместе со слепым шкипером? Но вокруг простиралась лишь глухая, непроглядная мгла.
На ощупь, борясь с темнотой, Джеф принялся проводить ревизию их скудного имущества. Пальцы наткнулись на тяжелый пластиковый баллон. Парень шумно выдохнул с облегчением: пресная вода была цела. Следом он нащупал два целлофановых свертка: один с деньгами, другой — с тяжелым флотским кортиком. Пакет с провизией безжалостно разорвало в щепки, но на дне шлюпки Джеф отыскал увесистый шмат вяленого мяса и кольцо подкопченной колбасы. Вот и всё. Их документы и личные вещи навсегда унесла пучина.
Сюзи сидела на корме, сжавшись в комок. Ее колотила крупная дрожь. Ледяной ночной ветер безжалостно пробирал до костей, и вскоре Джеф тоже застучал зубами от холода. Высушить промокшую насквозь одежду можно было только днем, и то если повезет с солнцем. Переборов неловкость, Джеф пересел к девушке и крепко обнял ее за плечи, согревая своим теплом. Становилось чуть легче, но уснуть в эту ночь было невозможно. Так они и сидели, тесно прижавшись друг к другу, всматриваясь в темноту в ожидании рассвета. Больше всего Джеф боялся, что в этих мокрых лохмотьях они подхватят воспаление легких — без лекарств посреди океана это означало верную смерть.
Едва небо начало сереть, Джеф обнаружил на дне лодки пластиковую бутылку с чистым медицинским спиртом — видимо, капитан сунул ее в последний момент. Отыскав какую-то жестянку, парень плеснул туда ожгучей жидкости, разбавил ее пресной водой и протянул девушке:
— Пей. До дна. Нам нужно согреться.
Сюзи морщилась, кашляла от непривычной горечи, но послушно осушила плошку. Себе Джеф налил порцию покрепче. Спустя несколько минут по венам разлилось спасительное тепло, а на бледных щеках Сюзи проступил слабый румянец. После второй порции страх и холод окончательно отступили.
Когда разгорелся день, они сушили одежду, целомудренно отвернувшись друг от друга. На удивление, они почти не разговаривали — шок от потери катера и команды все еще сковывал губы. Но когда сухая ткань наконец коснулась тела, они сели друг напротив друга. Внимательно, словно заново знакомясь, принялись вглядываться в лица. Делать больше было абсолютно нечего. Джеф упрямо брался за весла и греб вперед, сверяя курс по солнцу, чтобы лодку не кружило на одном месте.
В эти долгие часы Сюзи казалась ему ребенком или младшей сестрой. Последняя просьба капитана — «Сохрани мою дочь» — намертво засела в его сознании. Джефу было всего двадцать, он никогда не думал о детях, да и сестер у него не водилось. Приходилось мысленно фантазировать, как ведут себя старшие братья или отцы. Он отчетливо понимал: теперь он несет колоссальную, священную ответственность за эту девчонку. И хотя в глубине души еще теплилась надежда, что капитан выжил, Джеф знал — теперь он для Сюзи весь мир.
Дни потянулись один за другим, сливаясь в бесконечную, изнуряющую череду. По ночам, чтобы спастись от прохлады, они укладывались на жесткое деревянное дно лодки. Было чертовски неудобно, но все же лучше, чем спать сидя. Сюзи доверчиво прижималась к его груди, а Джеф тихонько гладил ее по шелковистым волосам, пока она не засыпала. В эти минуты он ловил себя на странной мысли: ему действительно хотелось иметь такую дочь или сестру — мягкую, трогательную, спокойную.
Вскоре они потеряли счет времени. Счет шел на недели — скудные запасы вяленого мяса подошли к концу. Солнце нещадно палило, превратив их кожу в бронзовый монолит. Приходилось сооружать на головах подобие тюрбанов из остатков ткани, иначе жестокий солнечный удар быстро свел бы их в могилу. Океан молчал, и они плыли в неизвестность, полностью растворившись друг в друге.
Землю Сюзи заметила как раз тогда, когда их желудки уже сворачивались от мучительного, спасительного голода. Джеф, примерно прикидывая в уме курс затонувшего катера, ожидал увидеть побережье Африки или затерянные в океане острова. Вскоре киль шлюпки мягко зарылся в прибрежный песок. Они выбрались на берег, едва удерживаясь на ногах от слабости, и огляделись. Настоящее спасение.
На краю пляжа высились кокосовые пальмы. Кое-как взобравшись на ствол, Джеф с помощью тяжелого кортика срезал несколько увесистых плодов. Чуть дальше, в тени зелени, Сюзи отыскала дикую банановую рощу. Наконец-то они смогли наесться досыта. Пока они бродили среди кустов, собирая скудные дары земли, стремительно спустился душный африканский вечер, а за ним и ночь. Сюзи и Джеф опустились прямо на мягкую прибрежную траву. Обнявшись, они мгновенно провалились в сон — после жесткого деревянного дна шлюпки земля показалась им нежнейшей пуховой периной.
— Джеф, — тихо позвала утром Сюзи, щурясь на солнце. — Где мы? И... куда приплывет мой отец?
Парень не знал ни того, ни другого. У него не было ответов, и он лишь молча пожал плечами, пряча взгляд.
Оставив в лодке пустой баллон, они двинулись в глубь побережья. Мучившую их жажду теперь легко утолял сладковатый кокосовый сок. Спустя пару часов заросли расступились, и молодые люди вышли к бедной деревушке с хижинами, сплетенными из пальмовых листьев. Вокруг них тут же собралась толпа темнокожих местных жителей. Они с искренним изумлением разглядывали пришельцев — исхудавших, обветренных, с бронзовой от загара кожей, но всё же чужаков.
Нашелся один старик, сносно изъяснявшийся по-английски. Остальные лишь переговаривались на звучном местном диалекте.
— Это Южная Африка, — пояснил проводник, внимательно глядя на Джефа. — Куда держите путь, белые люди?
— Нам нужно в большой город, — ответил Джеф, чувствуя, как отпускает подступившая к горлу паника.
— Ближе всего Кейптаун. Но туда идет только автобус, и то с пересадкой.
Старик подробно растолковал, где искать пыльную грунтовую дорогу и где ловить попутный транспорт. На душе у Джефа наконец просветлело: по крайней мере, теперь они знали координаты своего спасения. Однако выяснилось, что старый дощатый автобус ходит всего раз в сутки, и сегодняшний рейс они уже пропустили.
Ночевать пришлось снова под открытым небом, соорудив постель из широких банановых листьев.
— Джеф, — вдруг негромко спросила Сюзи, глядя в усыпанное чужими звездами небо. — Мой отец погиб, верно?
Этот вопрос застал его врасплох и заставил оцепенеть. Внутри у Джефа всё перевернулось. Оказывается, она всё прекрасно понимала. Еще там, на гибнущем катере, под рев волн-убийц. Она не была маленькой глупой дочкой или беспомощной сестренкой — перед ним сидела взрослая, сильная девушка, способная прятать свое колоссальное горе за долгим молчанием. Ее тишина в лодке просто ввела его в заблуждение.
— Не знаю, Сюзи, — тяжело вздохнул Джеф, поворачиваясь к ней. — Океан жесток. Всё может быть.
— Значит, ты теперь мне вместо отца? — она перевела на него свои огромные голубые глаза.
— А ты против? — тихо, но твердо спросил он.
— Нет, — Сюзи грустно опустила голову. — Но лучше бы он остался жив.
— Сюзи, я тебя никогда не брошу. Поверь мне. Клянусь, — горячо произнес Джеф, и это была самая искренняя клятва в его жизни.
Вместо ответа девушка лишь крепче прижалась к его груди, ища защиту, и в этой хрупкой близости они уснули.
На следующий день они наконец дождались дребезжащий, полуразваленный автобус. В тесноте, окруженные шумным местным населением, они три часа тряслись по разбитой, ухабистой дороге. Пыль забивалась в глаза и легкие. Наконец их высадили в каком-то крошечном транзитном городке. Другого автобуса до Кейптауна на горизонте не было. Уставшие, но не потерявшие надежду, Джеф и Сюзи опустились прямо на опаленную солнцем землю у обочины, покорно вглядываясь в пыльное марево дороги.
— Джеф, а что ты будешь со мной делать? — тихо спросила Сюзи, доверчиво склонив голову ему на плечо.
Вопрос был из разряда тех, на которые у Джефа не было ответов. Ему кровь из носу нужно было искать работу — наниматься на любое судно, уходящее в море. Но бросить девчонку на берегу он не мог, а взять её с собой на борт в качестве матроса не позволил бы ни один капитан в мире. Нужно было как-то пристраивать Сюзи, искать ей безопасное место, но где? Такие узлы можно было распутать только в большом городе.
— А ты сама чего бы хотела? — спросил он, пытаясь выиграть время.
— Откуда мне знать, — Сюзи грустно, но удивительно спокойно вздохнула. — Я ведь ничего не умею. Только отцу на катере помогала. И школу я так и не окончила. Джеф, если ты меня оставишь... я просто умру.
Парень крепче сжал её хрупкое плечо.
— Я тоже школу не окончил, Сюзи. И тоже, кроме как по волнам ходить, ничего в этой жизни не умею. Ничего, как-нибудь прорвемся вдвоем, ладно?
— Если вдвоем, то прорвемся, — согласилась она, и на её губах впервые за долгое время промелькнула слабая улыбка.
Вскоре подошел пригородный автобус — этот был поновее предыдущего и хотя бы отдаленно напоминал цивилизованный транспорт. Они заняли места в хвосте, снова оказавшись в плотном окружении местных пассажиров. Дорога тянулась бесконечно. Лишь к вечеру в пыльном окне замелькали серые окраины огромного Кейптауна. К автовокзалу они подкатили уже в полной темноте.
Идти в незнакомом мегаполисе без гроша в кармане было абсолютно некуда. Некоторое время они бродили по перронам, высматривая свободную скамью, чтобы переждать ночь. Наконец удача улыбнулась им. Джеф сел на самом краю, готовый в любую минуту отразить опасность, а Сюзи легла рядом, устроив голову на его коленях — вытянуться в полный рост вдвоем они бы не смогли. Вокруг них, прямо на асфальте и парапетах, точно так же спали десятки бедняков. Джеф мерно, успокаивающе гладил девушку по волосам, пока её дыхание не выровнялось. Сам он лишь чутко дремал сидя, то и дело вздрагивая от резких выкриков или шума проезжавших мимо машин.
Едва взошло солнце, они зашагали к ближайшему полицейскому участку. Дежурный офицер выслушал их путаную историю о блуждающей волне и погибшем катере с тяжелым вздохом.
— Запрос в Австралию мы, конечно, отправим, — сказал он, лениво листая пустой бланк. — Но вот что делать с вами прямо сейчас? У вас же нет ни одной бумаги. В море документы не восстановишь.
Из полиции их перенаправили в эмиграционную службу. Там молодых людей ждал изнурительный день: их фотографировали, катали пальцы по чернильным подушечкам, заставляли заполнять анкеты. В итоге им выдали временные справки, заменявшие удостоверения личности сроком на один год. Держа в руках эти невзрачные серые листки, Джеф почувствовал, как с плеч свалилась огромная глыба — теперь они были не просто призраками из океана, а законными жителями этой земли.
До самого вечера они плутали по узким улочкам, пока в одном из огромных двухэтажных домов на окраине не нашли крошечную комнату с отдельным входом. Чернокожая дородная хозяйка, придирчиво осмотрев постояльцев, принесла им чистое постельное белье и плотные одеяла. Обстановка была спартанской: две узкие железные кровати, пара колченогих стульев, колпак стола и сиротливый комод в углу, заменявший шкаф. Санузел и вовсе умещался в такой тесной каморке, что в ней едва можно было развернуться. Но жилье стоило сущие копейки, и Джеф, не раздумывая, отсчитал хозяйке нужную сумму из заветного капитанского свертка.
Сюзи оказалась на редкость непривередливой. Она осмотрела их новое прибежище без тени капризов или критики. Полноценных вещей у них всё равно не было, поэтому, прихватив выданное полотенце, она сразу ушла в душ. Джеф с наслаждением сбросил истоптанные ботинки и повалился на кровать, блаженно вытянув гудящие ноги.
Чуть позже, когда и он смыл с себя въевшуюся океанскую соль и дорожную пыль, Джеф почувствовал себя по-настоящему живым человеком. Сон, вопреки усталости, не шел. Он сидел на краю своей кровати, глядя на Сюзи, и впервые поймал себя на мысли, что эта обветренная, сильная девочка в свете тусклой кейптаунской лампы кажется ему удивительно красивой.
— Джеф, я не слишком тебе надоедаю? — вдруг тихо спросила Сюзи, нарушив тишину комнаты.
— Абсолютно нет, — ответил Джеф. И это было чистой правдой.
— Можно мне присесть рядом?
— Садись, конечно.
Девушка послушно подошла и опустилась на край его матраса.
— Что мы будем делать завтра?
Тот же самый вопрос Джеф безуспешно задавал самому себе весь вечер. Ответить было нечего, и он лишь глухо произнес:
— Завтра наступит — тогда и посмотрим.
— Ты ведь... не отдашь меня в какой-нибудь приют? — Сюзи испуганно заглянула ему в глаза.
Честно говоря, подобная мысль уже мелькала в голове у Джефа. Вот только в её возрасте в приюты уже не принимали. Разве что пристроить при каком-нибудь монастыре...
— Нет, — качнул он загорелой головой. — А в монастырь ты бы сама не хотела?
— Ни за что! — твердо, даже с какой-то яростью отрезала она. — Я вообще не верующая, Джеф. Ты хочешь, чтобы я там заживо сгнила от тоски?
— А что ты сама предлагаешь? — Парень мягко улыбнулся. — У нас ведь разница в возрасте всего год-два. Давай думать вместе.
— Надо найти работу. Любую. Деньги отца скоро закончатся, и нам просто не на что будет жить.
Это был по-настоящему взрослый, трезвый ответ, и Джеф не мог с ним не согласиться.
— Можно устроиться на заправку или в какое-нибудь кафе, — продолжала Сюзи, глядя на свои колени. — Главное — вместе.
— Так и сделаем. А пока — давай спать. Силы понадобятся.
— Джеф... а можно я так и останусь спать здесь? На твоей кровати?
Парень растерялся. Он искренне не понимал, чего ей не хватает:
— Но у тебя же есть своя точно такая же. Они абсолютно одинаковые, Сюзи.
Девушка ничего не ответила. Она медленно поднялась, её плечи поникли, и она грустно побрела к своему спальному месту.
Джеф откинулся на подушку и задумался. Можно ли спать в одной постели с сестрой? Наверное, да. С дочерью? Тоже возможно. Он отчетливо понимал, что за недели скитаний в шлюпке Сюзи просто привыкла спать в обнимку, спасаясь от леденящего ночного ветра. Но теперь, под крышей дома, Джеф чувствовал странную, давящую неловкость. Будь она помладше, он бы прижал её к себе без секундного колебания. А сейчас...
С соседней кровати доносился непрекращающийся шорох — Сюзи ворочалась, шумно вздыхала и никак не могла уснуть, привыкшая к стуку его сердца.
— Ладно тебе, иди сюда, — не выдержав, громко позвал Джеф.
Тень мгновенно скользнула через комнату. Сюзи подошла и нерешительно замерла у края.
— Да ложись уже, чудо мое, — ласково проворчал он, приподнимая одеяло.
Она скользнула под бок, привычным движением обняла его за шею и моментально, со вздохом облегчения, уснула. Джеф же еще долго лежал без сна, глядя в потолок. Что ему с ней делать? Перед ним был взрослый ребенок, которого он не имел ни малейшего права бросить. Перед глазами снова возник образ израненного капитана и его последняя мольба. Джефу вдруг стало нестерпимо, жгуче стыдно. Если бы старик увидел их сейчас в одной постели, он ведь черт знает что мог подумать... А может, и нет? Может, на катере в штормовые ночи она точно так же спала под крылом отца? С этими мыслями Джеф наконец провалился в тяжелый сон.
Проснулся он от странного, щекочущего ощущения. Кто-то нежно, едва ощутимо гладил его по отросшим волосам. Джеф открыл глаза: Сюзи уже проснулась, но уходить не спешила, продолжая разглядывать его лицо.
Они поднялись, наскоро умылись под скудной струей ледяной воды, оделись и вышли на залитую утренним солнцем улицу. Наскоро перекусив в первой попавшейся портовой забегаловке, молодые люди отправились штурмовать город в поисках заработка. Свободные места изредка попадались, но везде требовался только один сотрудник. Сюзи наотрез отказывалась разделяться, упрямо качая головой.
Наконец удача улыбнулась им в небольшом уютном кафе, откуда доносился густой аромат жареного мяса и специй. Владельцу позарез требовались официант и посудомойка. Жалованье за этот каторжный труд предлагали смехотворное, но Джеф с Сюзи уцепились за это предложение как за спасательный круг.
— Я буду мыть посуду, — тут же деловито заявила Сюзи, засучивая рукава. — С этим я на катере справлялась каждый день. А ты будешь официантом. Ты для этого идеально подходишь.
— Это еще почему? — удивился Джеф, пересчитывая в уме копейки будущей зарплаты.
— Ну как же, — Сюзи на секунду задумалась, разглядывая его с ног до головы. — Ты высокий, симпатичный. Обаятельный, молодой, умный...
Столько комплиментов в свой адрес Джеф не слышал за все двадцать лет жизни. В горле пересохло, а к щекам прилил непривычный жар. В море, среди просоленных суровых матросов, никто и никогда не оценивал его внешность или шарм — чтобы тралить рыбу в шторм, обаяние не требовалось.
— Спасибо, Сюзи... — Джеф смущенно кашлянул и попытался укрыть неловкость за улыбкой. — Ты меня, кажется, слишком высоко ценишь.
— Но это действительно так, — тихо повторила Сюзи, улыбаясь своему отражению в зеркале.
На следующий день началась их трудовая жизнь. Им определили первую смену — с семи утра до трех дня. Самым суровым испытанием для Джефа, привыкшего к рваному морскому графику, стали ранние подъемы. Пришлось раскошелиться на дешевый громкий будильник. Впрочем, для Сюзи это не составляло труда: она частенько просыпалась сама, задолго до того, как дребезжащая пружина начинала бить по ушам.
Так незаметно пролетел месяц. Они делили одну постель, вместе трудились в душном зале и на кухне. Вскоре Джефу начали оставлять первые чаевые, что стало неплохим подспорьем для их тающего бюджета. И всё же парень ни на секунду не допускал мысли, что похоронит свою юность в копеечной забегаловке. Его неудержимо, до зуда в ладонях, тянуло обратно в море. Но стоило ему заговорить об этом, как Сюзи бледнела и умоляюще смотрела на него — она панически боялась снова отпустить его в океан. Джефу приходилось отступать, мучительно соображая, как быть дальше.
На днях они снова заглянули в полицейский участок. Дежурный лишь равнодушно развел руками: ответа на запрос из Австралии не было. Офицер пояснил, что официальные бумаги идут долго, и ждать стоит не раньше чем через три месяца со дня отправки. «Если бы катер уцелел, они бы ответили сразу», — мрачно подумал Джеф. Сердце сжалось от плохой догадки. Капитан, скорее всего, навсегда остался в пучине. До исхода названного полицией срока оставался еще целый месяц томительного ожидания.
— Джеф, — обратилась к нему Сюзи одним из свободных вечеров, — у нас ведь каждый день куча времени после смены. Почему бы нам не пойти в вечернюю школу? С дипломом мы сможем устроиться на нормальную работу, а не просто таскать подносы.
— Как хочешь, — удивился он. — А это нам по карману? У них это бесплатно?
— По-моему, да для таких, как мы. Пошли разузнаем.
Ближайшая государственная школа встретила их запахом старой краски и мела. Пожилой директор долго изучал их временные эмигрантские справки, но в итоге благодушно кивнул — никаких проблем. Занятия начинались в пять вечера и заканчивались в девять. Классы формировались из людей самых разных возрастов и судеб. Занятия стартовали всего неделю назад, так что молодые люди успевали запрыгнуть в уходящий поезд. Директор черкнул на бумажке номер кабинета.
На следующий день, вооружившись грошовыми тетрадками и ручками, они с трепетом переступили порог класса. Джеф сразу приободрился: таких переростков, как они, здесь было пруд пруди. За партами сидели и тридцатилетние мужчины, и совсем юные ребята. Большинство составляли темнокожие местные жители, но встречались и белые лица. В школьной библиотеке им выдали тяжелые, пахнущие пылью учебники. Преподаватель без лишних слов усадил их за одну парту, по умолчанию приняв за брата с сестрой или влюбленную пару.
Теперь свободные часы испарились, и это было даже к лучшему — плотный график спасал от тяжелых мыслей. И всё же невидимые путы, связавшие Джефа по рукам и ногам, никуда не делись. Из-за Сюзи он по-прежнему не мог завербоваться на судно.
— Джеф, — раздался в темноте негромкий голос Сюзи. Они только что легли, и комната дышала ночной прохладой. — Мне сегодня один парень из нашего класса оставил записку. Приглашает на свидание. Это как? Ну... чтобы целоваться?
Джеф мгновенно подобрался под одеялом. Внутри у него словно натянулась струна, а к горлу подступил жесткий комок.
— Это еще кто такой? — резко, с неожиданной для самого себя злостью спросил он.
— Да не волнуйся ты, он белый, — тихо хмыкнула она в темноте. — Но ты не ответил на вопрос.
— И целоваться тоже, — выдавил Джеф, чувствуя себя невероятно глупо и неуютно. Отвечать на такие интимные расспросы было выше его сил. — Свидание — это когда парень и девушка нравятся друг другу. Когда они хотят узнать друг друга поближе. Гуляют, ходят куда-нибудь вместе, развлекаются...
— А я тебе нравлюсь? — Сюзи повернулась к нему, и в полумраке Джеф поймал отблеск ее огромных, выжидающих глаз.
— Да, — просто и честно ответил он. Лукавить не имело смысла. — Очень нравишься.
— А почему тогда ты меня никогда не приглашал на свидания? Мы ведь тоже... нравимся друг другу.
Джеф растерянно сглотнул, чувствуя, как ловушка захлопывается:
— Ну... Сюзи... Спасибо, конечно. Но мы ведь и так круглые сутки вместе. Зачем нам куда-то ходить?
— Но ты же меня ни разу не целовал, — безжалостно добила она, и её дыхание коснулось его щеки.
Джеф твердо решил: раз уж судьба сделала его опекуном, он обязан заняться воспитанием Сюзи как старший брат. Хотя, признаться честно, сам он никакого мужского воспитания в жизни не получил. Весь его любовный опыт сводился к одной-единственной ночи в далеком порту, куда его ради шутки затащили матросы, а опытная проститутка за пару часов провела весь «курс обучения». Больше женщин в его жизни не было.
На следующий день он отправился в книжную лавку и накупил целую стопку специальных брошюр — о том, что должна знать взрослеющая девушка, о правилах тона и женских секретах. К его удивлению, Сюзи просто проглатывала эти книги одну за другой. Щекотливые вопросы с её стороны действительно прекратились, но однажды ночью, уже в постели, она внезапно прильнула к его губам коротким, робким поцелуем.
— Я правильно делаю? — прошептала она, заглядывая в его потемневшие глаза. — В книгах ведь не показывают, как это...
— Правильно, — хрипло заверил Джеф. Сердце готово было выскочить из груди, а её поцелуй буквально горел на его губах. Чтобы скрыть замешательство, он строго спросил: — Так ты все-таки собираешься на то свидание с одноклассником?
— Может быть, — тихо вздохнула она и отвернулась к стене.
Вскоре Джеф стал замечать, как под влиянием этих книг Сюзи стремительно превращается во взрослую, притягательную девушку. Она начала тщательно следить за собой, как-то по-особенному укладывала длинные волосы, приоделась на первые заработанные в кафе деньги и вся словно преобразилась.
— Джеф, — обратилась к нему Сюзи одним из вечеров, стыдливо опустив глаза в пол и теребя край юбки. — А я могу... пригласить на свидание тебя?
Парень от неожиданности коротко рассмеялся, маскируя нахлынувшее волнение:
— Конечно. Хоть прямо сейчас.
Они долго бродили по вечерним улицам Кейптауна, гуляли в тенистом парке, а под конец заглянули в уютную кофейню. Всю дорогу Сюзи крепко и гордо держала его под руку. Но когда они вернулись к дому и остановились у порога их неказистой комнатушки, она вдруг спросила, глядя ему прямо в душу:
— А почему ты сам меня ни разу не поцеловал?
Джеф растерялся. Мысли путались в глухой узел. «С дочками и сестрами не целуются в губы, — отчаянно твердил он себе. — Или целуются? Черт бы всё драл...» Не выдержав этой пытки, он властно обнял её за талию и прижал к себе. Сюзи послушно закрыла глаза, и Джеф накрыл её губы крепким, долгим и глубоким поцелуем, в который вложил всю ту страсть, что копилась в нем неделями.
— Теперь довольна? — осторожно, едва переводя дыхание, спросил он, отстраняясь.
— Очень, — прошептала она, сияя.
Такие свидания по её инициативе стали повторяться каждую неделю. Джеф видел, как Сюзи расцветает, словно экзотический бутон под африканским солнцем, и втайне начал подумывать о том, что ей пора искать настоящего, достойного жениха. Она созревала для большой жизни. Сюзи безумно нравилась ему, но парень желал ей только лучшего будущего. А что она могла получить с ним? Эту сырую каморку на окраине и вечную нехватку денег? Джеф рассуждал по-мужски прагматично: если он выдаст её замуж за надежного человека с положением, его руки наконец будут развязаны, и он со спокойной совестью сможет вернуться к своей единственной любви — уйти в море.
Спустя три с половиной месяца они снова переступили порог полицейского участка. На этот раз дежурный протянул им конверт. Внутри оказалсь два официальных письма. В первом сухим юридическим языком сообщалось, что рыболовецкий катер капитана так и не зашел ни в один из австралийских портов и отныне официально признан без вести пропавшим в океане. Второе письмо пришло от сиднейского адвоката на имя Сюзи. В нем говорилось, что согласно завещанию отца, она является единственной наследницей всего его имущества и банковских счетов, и через шесть месяцев имеет полное право вступить в права владения.
Бумаги выпали из её рук. Сюзи всё поняла. Последние хрупкие надежды на чудо рухнули в один миг. Разрыдавшись, она рухнула Джефу на грудь. Девушка сотрясалась от безутешного плача, сминая пальцами его куртку, и сквозь глухие всхлипы умоляла:
— Джеф... только не бросай меня... Умоляю тебя, не оставляй одну!
Парень крепко прижал её к себе, зарываясь лицом в её пахнущие морем и лавандой волосы. Он баюкал её, шептал какие-то бессмысленные утешения, но на его собственную душу навалилась глухая, свинцовая тоска. Капитан погиб. Сюзи теперь была богата. А он чувствовал себя как никогда одиноким.
Вернувшись в свою комнату, Сюзи наконец дала волю слезам. Она ревела навзрыд, оплакивая отца, и Джеф не стал её трогать — он знал, что этой боли нужно было выйти наружу. Вскоре девушка заснула от истощения, а парень еще долго лежал без сна, мучительно размышляя, как жить дальше.
Тот настойчивый одноклассник из вечерней школы не думал отступать. Записки с приглашениями на свидания прилетали чуть ли не каждый день, и Сюзи неизменно молча перенаправляла их Джефу.
— Почему бы тебе не попробовать сходить? — однажды мягко предложил он, разглядывая очередной аккуратный клочок бумаги. — Парень вроде неплохой, симпатичный. Только... не соглашайся сразу идти к нему домой, если позовет. И вообще, будь осторожнее.
— Будто я сама не знаю, — фыркнула Сюзи, гордо вскинув подбородок. — В книгах всё это написано, Джеф. Я уже давно не та глупая девчонка, которой ты меня считаешь.
В конце концов, под его уговорами она согласилась. Тот вечер Джеф впервые за долгие месяцы провел в абсолютном, звенящем одиночестве. Время тянулось как резина, он то и дело поглядывал на часы, сгорая от необъяснимой тревоги. Когда в коридоре наконец раздались знакомые шаги, он едва не подпрыгнул на кровати от облегчения.
— Ну как всё прошло? — с порога вырвалось у него.
— Ты оказался прав, Джеф, — Сюзи устало сбросила туфли. — Он почти сразу позвал меня к себе. Когда я отказалась, предложил поехать в отель. Я просто развернулась и ушла.
— Но тебя же не было несколько часов? Где ты пропадала?
— Я сидела на скамейке напротив нашего дома, — Сюзи виновато опустила глаза, разглядывая половицы. — Если бы ты открыл дверь или выглянул в окно, ты бы меня увидел. Мне... мне просто было жутко стыдно возвращаться.
— Передо мной? — опешил Джеф, чувствуя, как сердце пропустило удар. — При чем тут я, Сюзи?
— Было такое чувство... будто я тебе изменила, — едва слышно прошептала она.
У Джефа перехватило дыхание. Слова застряли в горле, и он так и не смог выдавить ни звука, потрясенный этой детской, но пугающе взрослой искренностью. Больше ни на какие свидания Сюзи не ходила. Зато всё чаще и настойчивее приглашала в парк и кофейни его самого.
Так незаметно пролетел целый год. Они съездили в миграционную службу и без особых проблем продлили свои временные документы еще на двенадцать месяцев. Позади остался и первый учебный год в вечерней школе. Успешная сдача экзаменов принесла обоим столько детской, чистой радости, что они твердо решили продолжать учебу.
— Сюзи, — заговорил Джеф одним из тихих вечеров, когда они пересчитывали скопленные чаевые. — Тебе нужно слетать в Австралию. Время пришло. Пора вступить в права наследства.
— А что там, в этом наследстве? — равнодушно отозвалась она.
— Ты у меня спрашиваешь? — улыбнулся парень. — Отец-то твой был.
— Полечу, — Сюзи подняла на него решительный взгляд. — Но только с одним условием: мы летим вместе.
— Сюзи, но это же безумные деньги! Ты хоть представляешь, сколько стоят билеты на самолет через весь океан?
— Я уверена, что отцовского наследства хватит, чтобы покрыть эти расходы. Разве нет? Полетели, Джеф. Пожалуйста.
И он сдался. Джеф прекрасно помнил слова покойного капитана о том, что на банковском счете в Сиднее лежит приличная сумма. Ради этой поездки парень распечатал неприкосновенный запас из заветного целлофанового свертка. На работе они с трудом, под честное слово, выбили короткий десятидневный отпуск — благо в вечерней школе как раз начались каникулы.
Накануне вылета Сюзи всю ночь не спала, беспокойно ворочаясь на своей кровати.
На следующий день огромный пассажирский лайнер оторвался от кейптаунской земли и взял курс на восток. Океан, который они когда-то мерили шагами и шлюпочными веслами, теперь лежал далеко внизу, похожий на синее лоскутное одеяло. Всю дорогу Сюзи молча лежала на плече у Джефа, устремив задумчивый взгляд в иллюминатор.
— Сюзи... а где твоя мама? — осторожно спросил Джеф, решившись коснуться запретной темы. — Ты никогда о ней не говорила.
— Бросила нас, — тихо, без тени злобы ответила девушка. — Не выдержала. Сказала, что у нее нет сил вечно сидеть на берегу и ждать отца из плаваний.
— И где она сейчас?
— Понятия не имею, — Сюзи поплотнее прижалась к его плечу. — Она исчезла, когда я была совсем маленькой. Больше никогда не появлялась и не прислала ни единой строчки.
Огромный пассажирский лайнер наконец коснулся посадочной полосы сиднейского аэропорта. Зажав в руке листок с адресом из телеграммы, молодые люди поймали такси и поехали в деловой центр города. Машина затормозила у высотного, сверкающего стеклом здания, под завязку забитого всевозможными конторами. Поднявшись на седьмой этаж, они без труда отыскали нужную дверь.
Адвокат оказался пожилым, строгим и крайне серьезным человеком. Он не стал тратить время на пустые приветствия и сразу перешел к делу.
— На банковском счету вашего покойного отца осталось чуть больше пятидесяти тысяч, — ровным голосом чеканил юрист. — Плюс двести тысяч — страховая выплата за катер. Кроме того, полгода назад ваш отец унаследовал дом в этом городе, о чем он, судя по всему, так и не успел узнать.
— Наследство? От кого? — опешила Сюзи. — У папы ведь был всего один брат, да и тот всю жизнь прожил закоренелым бобылем.
— Именно он и скончался, отписав недвижимость вашему отцу. Свои денежные сбережения он оставил другому человеку.
На Джефа с Сюзи накатила волна настоящего шока. Двести пятьдесят тысяч долларов! По тем временам это были баснословные, громадные деньги. А теперь еще и собственный дом!
Пока адвокат неторопливо шуршал официальными бумагами, а Сюзи ставила размашистые подписи на бланках, Джеф отрешенно смотрел в окно. В его голове созревал план. Стоит ли им вообще возвращаться в Кейптаун? Здесь, в родной Австралии, Сюзи без труда восстановит все документы. Ему самому как иностранцу без проблем откроют трехмесячную визу. Этого времени как раз хватит, чтобы устроить дела девушки, а сам он со спокойной совестью сможет завербоваться на первое же судно и снова уйти в море.
Наконец официальная часть была исчерпана. Скрепив сделку крепкими рукопожатиями, они вышли на улицу. Джеф сразу же, без обиняков, изложил Сюзи свои соображения. Девушка молча слушала, рассеянно кивая. В её руках был плотный кожаный портфель с бумагами, банковским чеком и связкой тяжелых ключей. На её лице сменяли друг друга то глубокая грусть по отцу, то растерянная радость от внезапного богатства.
— Джеф, поехали домой... — тихо предложила она, кутаясь в легкую куртку. — В наш дом.
— В твой дом, Сюзи, — мягко, но очень твердо поправил её парень.
— В наш, — упрямо повторила она, вскинув подбородок.
Спорить с ней в такой момент было бесполезно. Они снова поймали такси. Дом покойного дяди оказался на редкость большим и просторным для одного владельца. Внутри всё замерло, покрытое тонким слоем пыли: мебель в чехлах, старые картины, застывший, прохладный воздух. Первым делом Сюзи решительно стащила покрывало с кровати в хозяйской спальне и поменяла постельное белье.
— Джеф, ты рад? — спросила она, оборачиваясь к нему. Её глаза лихорадочно блестели. — Теперь у нас есть крыша над головой. Свой дом! И целая куча денег.
— Твой дом и твои деньги, Сюзи, — парень спрятал руки в карманы куртки, выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Я к этому богатству не имею никакого отношения. И вообще, я ухожу в море. Теперь я твердо знаю, что ты в безопасности, у тебя всё есть. Моя миссия окончена, я могу спокойно оставить тебя здесь.
Сюзи замерла, словно от удара. В следующую секунду её лицо исказилось, и она горько, безутешно разревелась, на глазах превращаясь в ту самую испуганную пятилетнюю девчонку из спасательной шлюпки.
— Но ты же обещал! — взмолилась она, кашляя от слез. — Ты клялся, что никогда меня не бросишь!
— А я разве бросаю? — Джеф отчаянно пытался защититься от её слез, чувствуя себя последним негодяем. — Просто посмотри вокруг, Сюзи. Сейчас ты богата. Я тебе больше не нужен. Ты справишься сама.
— Нужен, Джеф... — она сделала шаг к нему и вцепилась в его рукава. — Очень нужен. Слышишь? Всегда нужен!
Парень замолчал, не зная, какие еще аргументы привести, чтобы убедить эту упрямицу. В этой новой, роскошной реальности он действительно чувствовал себя лишним, третьим лишним. Но глубоко внутри его согревала мысль: свой священный долг перед её погибшим отцом он выполнил честно, до конца.
Ночью, когда они легли в огромную, непривычно мягкую постель, Сюзи по старой морской привычке вплотную придвинулась к его боку, ища тепло.
— Джеф, — тихо прошептала она в темноту комнаты. — Если свидание — это когда мужчина и женщина проводят время вместе, потому что нравятся друг другу... значит, у нас с тобой свидания идут каждый божий день?
Джеф опешил, абсолютно не понимая, к чему клонит эта непредсказуемая девчонка. Сердце в его груди глухо и тяжело застучало.
— Можно сказать и так, Сюзи... — медленно ответил он, боясь шелохнуться. — Пожалуй, можно сказать и так.
— Значит... мы можем целоваться каждую ночь? Ведь так, Джеф?
Только теперь до него окончательно дошел истинный смысл её слов. Ловушка захлопнулась, и бежать было некуда. Что ему оставалось делать с этой непредсказуемой, отчаянной девчонкой?
— Да, — наконец едва слышно шепнул Джеф в темноту.
В следующее мгновение они слились в один долгий, сокрушительный поцелуй, в котором растаяли все его выдуманные преграды. В конце концов Сюзи, убаюканная его близостью, мирно уснула. Джеф же до самого рассвета лежал без сна, глядя на её безмятежное лицо и мучительно пытаясь навести порядок в собственных мыслях.
На следующий день они отправились в миграционную службу. Чиновник в строгом костюме, изучив ворох справок, сухо резюмировал:
— Вам, мисс, мы восстановим все австралийские документы в кратчайшие сроки, не беспокойтесь. А вот вам, молодой человек, мы можем предложить лишь трехмесячную туристическую визу. Без права на трудоустройство.
— Но почему только на три месяца? — испуганно перебила Сюзи, подаваясь вперед.
— По закону, чтобы претендовать на постоянный вид на жительство, у него должны быть близкие родственники в Австралии. Либо он должен состоять в официальном браке с гражданкой нашей страны. Других путей нет, — отрезал клерк.
По дороге обратно в дом дядюшки они долго молчали.
— Ну вот, видишь, — глухо заговорил Джеф, едва за ними захлопнулась входная дверь. — Всего три месяца. И я даже работать не смогу, буду сидеть у тебя на шее.
— Значит, полетим обратно в Кейптаун, — без секундного колебания ответила Сюзи. — С такими деньгами мы и в Африке не пропадем.
— Сюзи, это же глупо! Нельзя сравнивать Австралию и Африку. Здесь у тебя роскошный дом, огромный счет в банке, ты легко найдешь свое место. Чего еще тебе не хватает для счастья?
— Тебя, — вдруг тихо, но с какой-то пронзительной силой ответила она.
Сюзи шагнула к нему, обвила его шею руками и крепко поцеловала в губы.
— Я без тебя и недели не проживу, Джеф. Я не знаю, что со мной происходит, в моих умных книжках про такое не писали... Но я просто физически не могу дышать, если тебя нет рядом. Ты можешь это наконец понять?
— Ты что... влюбилась в меня? — Джеф смотрел на неё сверху вниз, отказываясь верить собственным ушам.
— Не знаю, как это называется у сухопутных, — Сюзи грустно улыбнулась, не разжимая рук. — Я просто не могу без тебя. Вот и всё.
«Ясно, — подумал Джеф, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Доигрались. Сначала одна кровать на двоих, потом невинные свидания в парке, теперь — настоящая любовь».
Он видел, с каким замиранием сердца она ждет ответа, но в его голове воцарился полный хаос. Несомненно, Сюзи была ему безумно дорога. Она нравилась ему, он привязался к ней каждой клеточкой своего тела за время их смертельно опасного дрейфа в океане. Но внутри его мужского существа словно туго закрутилась стальная пружина, намертво заблокировавшая выход чувствам. Эта пружина упрямо твердила: «Твое место в море». У Сюзи такой преграды не было, и в эту минуту Джеф даже остро позавидовал её искренней, чистой свободе.
— Джеф, — вдруг тихо раздалось над его ухом. Сюзи заглянула ему прямо в душу. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. О море. Ты ведь точная копия моего отца. Но ты можешь выбрать другой путь, понимаешь? Поступи здесь, в Сиднее, в мореходное училище. Выучись на настоящего штурмана или капитана. Ты будешь плавать совсем по-другому, на огромных судах. А я... я обещаю, что всегда буду провожать тебя на причале и преданно ждать твоего возвращения на берегу.
От этих слов у Джефа перехватило дыхание. Сюзи без промаха ударила в его самую сокровенную, тщательно оберегаемую детскую мечту. Еще мальчишкой, пропадая на грязных рыбацких пристанях, он завороженно смотрел не на вонючие траулеры, а на исполинские океанские лайнеры, белоснежные торговые крейсеры и военные корабли. Стать офицером такого судна было его заветным, несбыточным сном. И сейчас эта девчонка случайно, мимоходом сорвала замок с его тайны.
— За три месяца мореходку не оканчивают, — с глубокой, горькой грустью ответил он, качнув головой. — Моя виза сгорит раньше, чем я сдам первую сессию. И продлевать её ради учебы никто не станет.
— Продлят, — Сюзи упрямо прижалась к его груди. — Продлят, если ты на мне женишься.
Джеф отстранил её за плечи и пристально всмотрелся в её лицо, пытаясь отыскать там тень шутки. Но её голубые глаза были абсолютно серьезны.
— Спасибо, Сюзи, — мягко произнес он, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Но ты слишком молода. У тебя вся жизнь впереди. Настанет день, ты встретишь достойного человека, которого полюбишь по-настоящему. А штамп в паспорте со мной будет тебе только мешать. Нет, я не имею права портить тебе будущее.
— Джеф, да я его уже встретила! — Сюзи сердито топнула ножкой, и на её глазах блеснули злые слезы. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Мне уже двадцать лет! Кого еще, черт возьми, я должна искать, чтобы наконец встретить?!
Джеф чувствовал, что окончательно теряет способность здраво мыслить. В его воображении, сменяя друг друга, кружились исполинские океанские лайнеры. Он видел себя на капитанском мостике — в белоснежной парадной форме, отдающим честь уходящему горизонту. А на берегу, у самого причала, его преданно ждала Сюзи, держа за руку их маленького сына или дочку... Всё это складывалось в картину такого абсолютного, ослепительного счастья, что Джефу до сих пор не верилось, что это может стать его реальностью.
— Не знаю, Сюзи... — глухо выдавил он, пытаясь удержать ускользающую оборону. — Я запутался. Дай мне немного времени подумать.
— Джеф, я ведь вижу по твоим глазам, что ты уже согласен, — прошептала она, делая к нему шаг. — Как мне еще разбудить тебя, глупый?
Парень так и не нашел, что ответить.
Вечером, едва они оказались в постели, Сюзи прильнула к нему с удвоенной, отчаянной нежностью. Её поцелуй был настолько долгим и дурманящим, что у Джефа пошла кругом голова. Он попытался отстраниться, чтобы перевести дыхание, но замер: Сюзи легким движением расстегнула свой домашний халат и сбросила его на пол. В ту же секунду Джеф впервые ощутил атласную гладкость её обнаженного тела. Кожа в местах их прикосновений буквально горела. Чувствуя, как её тонкие пальцы нетерпеливо расстегивают пуговицы на его рубашке, Джеф понял, что стальная пружина в его груди окончательно лопнула. Сдерживать лавину чувств больше не было сил. Отбросив все страхи, сомнения и ложную гордость, они слились воедино. Океан страсти захлестнул их до самого рассвета, и они не покидали постель весь следующий день, празднуя свою победу над штормами судьбы.
Прошло полгода.
— Милый, поторапливайся, тебе остался всего час до начала лекций! — звонко крикнула Сюзи из кухни, когда Джеф застегивал перед зеркалом пуговицы на отглаженной форме курсанта Сиднейского высшего мореходного училища.
Парень улыбнулся своему отражению — форма сидела на нем как влитая. Он подошел к жене, обнял её со спины и бережно, с бесконечной нежностью опустил ладонь на её заметно округлившийся, выступающий животик.
— Береги себя. И нашего маленького матроса тоже, — тихо сказал он, поцеловал Сюзи в макушку и, подхватив сумку с учебниками, пулей выбежал из дома навстречу своей новой жизни.