Картина в раме

Как я люблю фламандские панно,
Где овощи, и рыбы, и вино,
И дичь богатая на блюде плоском –
Янтарно-жёлтым отливает лоском.

Но тех красот желанней и милей
Мне купы прибережных тополей,
Снастей узор и розовая пена
Мечтательных закатов Клод Лоррена.

Георгий Иванов



В сентябрьский субботний полдень по широкой лестнице художественного музея поднимались две женщины. Можно было подумать, что это мама и дочка. Однако они не состояли в родственных связях. Наталья Антоновна привела свою подопечную Дианочку в музей на выставку.

Подопечную ли? Ученицу? Воспитанницу? Трудно дать определение этим взаимоотношениям.

Но если описывать ситуацию, то можно сказать, что некоторое время назад чрезвычайно занятая бизнесом мама Дианочки, девочки-подростка, попросила свою хорошую знакомую, бывшую одноклассницу, пару раз в неделю встречаться с её дочерью и разговаривать на разные темы. Облагораживать, способствовать духовному развитию, расширять и обогащать кругозор, поддерживать светские и обыденные беседы. Иногда по-английски.

Некогда было бизнес-леди ходить по музеям, театрам, концертам и выставочным залам, да и книжки читать тоже было недосуг. А в Наталье она видела необходимые потенциал и способность придать её двенадцатилетней дочери интеллектуальный вид, сделать из угрюмого оперяющегося подростка интересную барышню. Мама знала, к кому за этим обращаться – никто, кроме её одноклассницы-отличницы, решавшей по два варианта контрольных работ за урок, умницы с прекрасным образованием, не умел так живо, занятно и интересно говорить о скучном и утомительном. И вообще, обо всём. Например, о новостях науки, об искусстве, музыке, истории или живописи. В устах Наташки всё сверкало яркими красками и казалось чрезвычайно захватывающим и весёлым. Нобелевка по химии? А вот вам вкратце суть открытия в доступном и популярном изложении! Симбиоз комического и трагического в полистилистике Шнитке – да на здоровье, всегда пожалуйста – искромётно и на блюдечке!

– Ты, Наташ, просто говори с ней о чём угодно! Да обо всём на свете! Как ты умеешь! – просила родительница. – Пусть набирается! Сама понимаешь: мама – не авторитет. И всё, что я ей по сто раз повторяю, она вообще не слышит и сразу забывает. Да и некогда мне. А ты для неё – чужая умная женщина, тебя она будет уважать, так что занимайся!

Заодно предлагала она научить свою девочку увлекательно и непринуждённо болтать о пустяках, держать спину прямо, с лёгкостью пользоваться двадцатью столовыми приборами, стильно одеваться и правильно выходить из машины. Словом, направления были определены: этикет, искусство, история, речь, внешний вид, английский. Да и общее развитие. И это в придачу к тому, что давалось в школе, в которой Дианочка училась хоть и неплохо, но с прохладцей. Однако очень занятая мама озаботилась и привлекла к работе репетиторов.

Наталье же предлагалось скорректировать общий образ, и она согласилась два раза в неделю исполнять обязанности гувернантки, погружать в культурную среду, воспитывать, прививать и лелеять полезные хорошие ростки.

– «И в Летний сад гулять водил», – прокомментировала просьбу одноклассницы Наталья.

– Ну что-то типа того, – засмеялась в ответ мама девочки и озвучила сумму гонорара.

Наталья поздравила себя с новой работой, тоже засмеялась и сразу после летних каникул с началом учебного года взялась исправно «окучивать» подопечную – в частности, предполагала она водить Дианочку на концерты, в музеи, выставочные залы и театры. Да и просто гулять по историческим местам в выходные дни, находиться рядом, рассказывать обо всём, активно создавать «культурный пласт» и учить беседовать свободными диалогами, подавать пример и прививать манеры.

Поднявшись по лестнице, учительница открыла тяжёлую дверь и пригласила Дианочку ступить внутрь.

В данный момент учительница и ученица находились в самом начале своего многотрудного воспитательно-образовательного пути, и Наталья не планировала ни громоздких лекций о различиях между голландской и фламандской школами живописи, ни о замысловатом пути от декаданса к мета-модернизму, ни о рокочущем шторме в музыке Бетховена в сравнении с милыми неожиданностями галантного и остроумного Гайдна. Это была всего лишь экскурсия в выставочный зал с картинами современников и, если получится, обзорная, ознакомительная и популярная – по музею.

В фойе Наталья Антоновна в оптимистичных тонах вкратце рассказала об истории музея.

– Бывала здесь раньше? – спросила она.

– Не-а, – коротко ответила Дианочка.

– Красиво, правда? – пытаясь привлечь внимание к обстановке, спросила учительница.

– Да, очень, – отозвалась Дианочка, крутя головой и разглядывая помпезную белую мраморную лестницу с красной ковровой дорожкой, изящные чёрные перила и величественные окна.

Она в лучших традициях своего поколения сразу вытащила из кармана джинсов смартфон, повернулась спиной к лестнице, приняла хорошо отрепетированную позу, перекинула светлую косу со спины на правое плечо, лучезарно улыбнулась и сделал селфи на роскошном необарочном фоне.

Наталья Антоновна с пониманием отнеслась к происходящему и предложила снять Дианочку. Та радостно согласилась и попозировала.

Потом учительница покупала билеты, а ученица оживлённо оглядывала великолепное фойе.

Современная живопись в выставочном зале вызвала у девочки странную реакцию. Дианочка со всем подростковым нигилизмом презрительно фыркала, язвительно хихикала, говорила: «Я тоже так могу!» или «Чушь какая!», находила многое забавным или нелепым, но с интересом смотрела работы и слушала комментарии учительницы о тематике, жанрах, стилистике, художественных приёмах и манере. По ходу рассказа та задавала вопросы, пыталась вызвать Дианочку на обсуждение и всеми силами старалась просто разговорить девочку. Сначала Наталья Антоновна рассуждала о картинах сама, подавая пример.
Так, она подвела Дианочку к очередному натюрморту и попросила:

– Расскажи, что ты видишь на картине, только подробно.

– Бутерброд вижу с колбасой. Копчёной. Нож. Тарелку. Чашку с кофе, – стала нехотя перечислять Дианочка, как будто заученный урок отвечала, – монотонно и без эмоций.

– А интереснее можешь? – морально подтолкнула её учительница.

– Ну-у-у, художник был голодным, – находчиво сострила Дианочка, неожиданно обнаружив чувство юмора.

– Молодец! – оценила умение пошутить учительница, но, не желая успокоиться, призывно сказала. – И всё?

– Есть хотел! – бесхитростно добавила Дианочка.

– А нарисовано как? – не унималась Наталья.

  – Хорошо, – Дианочке не хотелось утруждать себя лишними словами.

– Ещё что-нибудь сказать можешь? – продолжала стимулировать речевую деятельность Наталья.

– Похоже получилось, – Дианочка опять замкнулась и сделалась немногословной.

– Вообще-то, этот стиль называется реализмом – всё изображено так, как и в жизни. Посмотри, как художник хлебную корочку выписал. Румяная, аппетитная, хорошо запечённая, наверное, хрустящая. А какие острые кончики! И на ноже чуть-чуть жёлтого масла осталось. Так и представляется, что невидимый герой впопыхах кое-как намазал бутерброд. И художник заметил эту небрежность, подчеркнул, показал говорящую деталь – как напоминание о спешке или неаккуратности. И мы уже додумываем сценку: утром человек торопится, опаздывает, у него нет времени, и он хочет поскорее проглотить свой завтрак и убежать. Или он просто неряха и всегда всё делает спустя рукава. Согласна? А про кофе что скажешь? – обыграла мяч и дала подачу Наталья.

– Чашка белая, кофе чёрное, – с интонациями инопланетного робота неуклюже констатировала Дианочка.

– Во-первых, чёрный, – принципиально не заметила некого внутреннего протеста ученицы и быстро поправила её учительница.

– А вы говорили, что теперь можно в среднем роде – чёрное, – возмутилась Дианочка, пытаясь восстановить справедливость и давая понять, что уроки и наставления она прекрасно помнит.

– Можно, – подтвердила Наталья. – Но не нужно! Кофе чёрный! Помнишь – изначально говорили «кофий»? Так какой же он, по-твоему, должен быть? Конечно же, чёрный! Но, вообще-то, на картине цвет у него тёмно-коричневый. И ещё кофе горячий. Посмотри, над ним пар поднимается. Очень хорошо нарисовано. Давай рассмотрим, как это сделано.

– Белой краской, – выползла из раковины и осторожно прокомментировала Дианочка.

– Да, но как мастерски выполнено! – фонтанировала Наталья. – Всё разбавлено, размыто. И облачко пара лёгкое, воздушное и прозрачное.

– Виноград на тарелке, – продолжила наблюдения опять включившаяся и подхваченная игрой Дианочка.

– Да, умничка, – похвалила ученицу Наталья. – А ягодки прозрачные и просвечивают. На них солнечный луч падает из окна. Даже косточки заметно. Видишь?

– Ага-а, – расплылась в улыбке Дианочка.

– Да, вижу! – весело и настойчиво поправила стилистику менторша.

– Да, вижу, – поправилась Дианочка и с удовольствием хихикнула в ответ.

В таких беседах, поначалу скованных и неуклюжих, постепенно всё более превращающихся в беззаботные, учительница с ученицей перемещались по выставке.

– Тебе понравилось? – спросила Наталья, когда они вышли из зала.

– Да, очень, – энергично закивала головой Дианочка.

На её лице отражалось искреннее неравнодушие. И учительница порадовалась, что сумела не наскучить и увлечь. Она похвалила себя за терпение и попыталась оценить обстановку:

– Пойдём основную экспозицию смотреть? – спросила Наталья Дианочку.

– Давайте! – загорелась та.

– Не устала? – всё-таки уточнила учительница.

– Нет, – с готовностью отозвалась Дианочка.

Наталья Антоновна купила билеты и повела ученицу дальше.

Понимая, как страшно переусердствовать, она стала лишь обзорно показывать Дианочке музейные залы, в общих чертах рассказывать об эпохах, направлениях, стилях, художниках и картинах. Беспечно, невесомо, захватывающе, развивающее, познавательно и необременительно рассуждая, почти как с подружкой.

При этом она старалась не затягивать и разнообразить экскурсию. Не говорить в одной манере и по одной схеме. Менять стилистику, шутить, задавать несложные вопросы. Привлекать факты из своего личного и Дианочкиного опыта. Словом, заинтересовывала и тормошила подопечную.

Дианочка действительно увлеклась и приняла правила игры.

Иногда Наталья, чтобы переключить внимание и сменить установку, просила Дианочку поведать о том, что она видит и чувствует, глядя на какое-нибудь полотно.

Так было и в очередном зале с одним знаменитым портретом.

Наталья подвела девочку к большой картине в тяжёлой золочёной раме.

И для начала осторожно попросила:

– Расскажи, что ты видишь.

– Картину, – последовал логичный ответ.

– Какую картину? – уточнила Наталья.

– Портрет, – ответила Дианочка, показывая, что портрет от натюрморта и пейзажа она отличает.

– И чей это портрет? – продолжала вопрошать учительница.

– Женщины в белом платье, – отозвалась подопечная.

– Ещё что-нибудь можешь сказать? Что там происходит? – настойчиво выпытывала и заставляла думать учительница.

– Письмо читает, – медленно произнесла, разглядывая картину, Дианочка.

– Ну и? – протянула учительница.

– Ну, волнуется, – в тон ей считывала информацию девочка.

– А пораспространённее можешь? – подтолкнула Наталья.

– Она богатая, – взялась угадывать Дианочка.

– Почему ты так думаешь?

– Обстановка такая, платье красивое, серьги, кольца.

– А какое у неё настроение? – не унималась Наталья, стимулируя мыслительную деятельность.

– Плохое, – ответила Дианочка.

– А картина тебе нравится? – зашла с другой стороны менторша.

– Прикольно! – оценила Дианочка.

– Диана! – учительница изобразила укоризну в голосе.

– Amazing! – неожиданно с хулиганскими нотками воскликнула ученица, подчеркнув, что кое-что из английских бесед она уже усвоила.

– Это то же самое. Почему она так взволнована? – не оставляла попыток копнуть немного глубже учительница.

– Наверное, в письме что-то нехорошее прочитала, – рассеянно предположила Дианочка.

– А что там может быть, как тебе кажется? – выпытывала учительница.

– Ну, известие какое-то, – размышляла Дианочка, склонив голову набок, заплетая кончик косы и глядя на картину под другим углом.

– Какое? – Наталья была настойчива.

– Не знаю, – Дианочке вдруг надоело созерцать неизвестно кем обиженную сто лет назад занудную мрачную тётку и не хотелось больше думать.

– Вот посмотри, – подчеркнула учительница, всё-таки завершая сцену. – Мне кажется, что у неё какие-то неприятности, что-то неожиданное случилось, она потрясена. Может быть, это личная драма. В письме ей очень плохую новость сообщили. Например, банк, в котором лежали все её деньги, рухнул.

Наталья пыталась встряхнуть Дианочку.

– Дочка двойку получила, и её из школы выгоняют, а маму к директору вызывают, – подхватила эстафету и настроение та, в очередной раз доказав, что чувство юмора у неё есть.

Наталья устала биться о неприступные скалы и сама поведала про большие чёрные блестящие глаза в слезах, про встревоженный поворот головы, про полную отчаяния позу, про выбившуюся прядь волос, про освещение, про коричнево-шоколадный бархат кресла, про оттенки белого платья, про кружевную накидку на плечах, про атласную штору на окне, про скатерть с бахромой и серебряную вазу со светло-зелёными грушами на круглом столе.

Дианочка слушала, широко открыв глаза и словно удивляясь, откуда взялось столько информации.

«Ладно, – подумала Наталья в конце тирады, – хватит мучить ребёнка, пойдём дальше». И отложила на потом сведения о художнике, направлении, стиле и об истории создания картины.

– Я устала и хочу есть, особенно после всех этих натюрмортов с булками, – капризно подтвердила догадку Дианочка и отбросила косу на спину.

– Сейчас в кафе зайдём, – пообещала Наталья.

Она поняла, что девочка действительно утомилась и пора её покормить.

Но тут к картине приблизились две пожилые интеллигентного вида женщины. Они быстро и целенаправленно двигались к арт-объекту, чувствовалось, что аристократка в белом очень привлекает их внимание.

Наталья подумала, что Дианочке было бы неплохо послушать тонкие комментарии умных знающих старушек.

Дианочка словно прочитала мысли Натальи Антоновны. И тоже притихла в явном предвкушении – ей действительно стало любопытно, а как образованные люди комментируют произведения искусства.

Оживлённые энергичные старушки, остановившись рядом с Натальей и Дианочкой, принялись восторженно и благоговейно разглядывать картину.

– Да-а-а... – потрясённо, не отрывая глаз от полотна, сказала в пространство дама с чуть-чуть фиолетовыми почти прозрачными волосами.

– Колоссально! – воскликнула другая, державшая в руках перед собой маленький чёрный изящный ридикюльчик.

«Сейчас они будут говорить о портрете!» – обрадовалась Наталья и призывно взглянула на Дианочку, приглашая её послушать, что же выскажут о художнике и его творении интеллигентные дамы. Учительница была уверена, что те восполнят то, что сама она отложила до лучших времён – например, произнесут хотя бы пару слов о жизни классика и о его творчестве.

А Дианочка, поймав сигнал, тоже приготовилась улавливать, как надо себя вести перед шедевром и как это делают эрудиты.

Подошедшие дамы стояли в молчании. Хранили его и заинтригованные учительница с ученицей в предвкушении оценки. И они дождались её. Первой высказалась фиолетововолосая женщина, с восторгом и придыханием произнеся:

– Посмотри, Альбиночка, какая богатая рама!

– Золотая! – потрясённо ахнув, откликнулась другая.

– Позолоченная, – строго поправила её первая. – Золота здесь быть не может – она слишком большая, и это очень затратно.

– СтОит, наверное, дорого, – стала развивать мысль Альбиночка, открыла вышеупомянутый неформатный ридикюль, достала из него носовой платочек и вытерла лоб.

Наталья Антоновна опустила глаза и мысленно «упала на пол». Вскоре она со стыдом выползла из внезапного нокдауна и осторожно исподлобья взглянула на Дианочку.

Та беззвучно хихикала, закрывая нижнюю часть лица музейным буклетом и мучительно пытаясь спрятать мимику. Но это плохо ей удавалось – лицо Дианочки густо покраснело, сделалось мокрым, а в глазах блестели слезинки от едва сдерживаемого смеха. Она быстро посмотрела на свою смущённую менторшу и увидела, что та тоже наслаждается абсурдностью и комизмом ситуации (учила-учила, в пример ставила, а тут – нате вам, получите! – рама, оказывается, ух какая!). Наталья Антоновна прикрыла глаза, показывая, что не надо демонстрировать реакцию. Но Дианочка не выдержала, непроизвольно прыснула, закашлялась, пытаясь замаскировать звук, и отвернулась.

Высококультурные дамы дружно с недоумением воззрились на неё и укоризненно покачали головами, мгновенно забыв о цене и размерах рамы. После чего дама с фиолетовыми волосами взяла Альбиночку под руку, и они целеустремлённо пошли к другой картине.

Дианочка широко улыбалась, щёки её горели от удовольствия, а в глазах прыгали озорные искорки.

– Рама богатая и дорогая! – тихонько на ухо доложила она учительнице, отступила, развела в стороны руки, многозначительно кивнула головой и сделала манерный реверанс.

– Круть крутая! – тоже едва слышным шёпотом непедагогично отозвалась Наталья Антоновна, демонстрируя знакомство с современным сленгом. – Пойдём-ка, дружочек, кофе пить!



«Арт-галерея» (Рига, 2020.)


Рецензии
Здравствуйте,дорогая Светлана!Великолепное повествование,читается легко и приятно.Да,Наталья Антоновна непревзойденный мастер Слова, с вызывающим восхищение интеллектуальным «багажом».Знать много об искусстве,истории,живописи,этикете,вникать и понимать новости науки;да кто ж не захочет такого Образца для подражания своему ребёнку,такой замечательной учительницы способной облагородить и расширить кругозор любимого чада,поспособствовать его духовному развитию,да ещё и побыть в роли психолога:ведь к подросткам нужен особый подход.Считаю,что Наталья Антоновна с поставленной задачей справится на 100%,а опекаемая ею Дианочка в недалеком будущем будет иметь понятие о различиях между голландской и фламандской школами живописи,будет разбираться в музыкальных произведениях,научится этикету и иностранному языку и когда нибудь обязательно скажет своей великолепной учительнице фразу:«Учитель,я похвал немало задолжал....»
Понравился рассказ очень! И юмор Ваш тонкий,всё к месту,особенно понравилась не педагогическая фраза:«Круть крутая!»,так просто и на сленге подростков сказанная.
Спасибо Вам за совершеный,непревзойденный язык;-живой,умный,понятный.Читаю и наслаждаюсь!
Всего доброго Вам!
С огромным уважением и теплом души.

Татьяна Зырянова-Кенцухе 8   01.12.2020 15:44     Заявить о нарушении
Спасибо Вам, Татьяна, за прочтение и такой хороший отклик.
Рассказ написан по одной фразе, однажды услышанной в музее.
А героиню я списала с одной своей знакомой, представив её в роли такой учительницы.
А роль учительницы как-то предлагали мне, но я, к сожалению, не смогла этим заниматься из-за недостатка времени.
Странным образом все эти факты смешались в один коктейль, и получился рассказ.

Очень благодарна Вам за добрые слова!

С самыми хорошими пожеланиями
Светлана

Светлана Данилина   01.12.2020 17:29   Заявить о нарушении
Платье и прическа, макияж и косметика. А что внутри?

Сергей Шрамко   25.01.2021 03:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.