Бемоль

Мы - молодые.
Мы ночуем в расположении. Старая немецкая кайзеровская казарма. Возле саперов. Наш кубрик.
Маааленький.
На 8 человек. Немецкие добротные двухэтажные койки. Мощные. Уголок и пружины. На века. Толстый дубовый паркет натертый мастикой до изумительного блеска. И запах, тонкий запах химии.
Два казаха. Узбек. Беларус.
Больше никого.
Месяц службы в оркестре. Партитуры выучены.
Вечер.
Отбой.
Русский нормально. Понимаем все.
Мухтар расстилает полотенце на паркет, становиться на колени и начинает молиться.
К нему присоединяются. Каныбек. И Кенжибек.
Мухтар: я прочту тебе суру. Девятую. Это для тебя Костъя.
Молчу. Ничего не понимаю. Слушаю внимательно.


Музыканты: ты молился хоть когда нибудь?
Перед глазами возникают покойные бабушки.
Баба Адарка и баба Дуня. И вечера их, перед сном. У икон.
Не понимаю ничего. Губы сами начинают шептать :

Во и;мя Отца; и Сы;на и Свята;го Ду;ха. Ами;нь.

Го;споди Иису;се Христе;, Сы;не Бо;жий, молитв ра;ди Пречи;стыя Твоея; Ма;тере, преподо;бных и богоно;сных оте;ц на;ших и всех святы;х, поми;луй нас. Ами;нь.

Сла;ва Тебе;, Бо;же наш, сла;ва Тебе;.

Музыканты улыбаться.

Бог един. И в нотах тоже.