Свет с небес

Путь из Бычков в Топтыково составляет около пяти километров.

Вроде бы он недолог и проходит через огромное поле. Казалось бы, заблудиться там невозможно. Иди и иди себе накатанной грузовиками дорогой на восток и вскоре увидишь асфальтированное шоссе, пройдёшь немного по этой серой крупнозернистой ленте, а там уже и поворот на Топтыково, ещё немного – и большое село с рядами ухоженных домов – совсем рядом.

Но по странному стечению обстоятельств всякий, кому нечасто приходится преодолевать это расстояние, блуждает в чистом поле, перепутывая дороги и ориентиры. Что пешком, что на машине, что на велосипеде.

Дорог там немного – три или четыре, или даже пять (кто из непосвящённых в тонкости местной географии их пересчитает!), и все они веером рассыпались, разлетелись, распластались по полю, и все ведут к большаку, древнему тракту, пережившему и Батыя, и Мамая, двигавшихся через эти окраинные рязанские земли на Москву.

Тракт с течением столетий преобразовался в асфальтированное шоссе, соединяющее районный город и несколько населённых пунктов – больших и маленьких деревень.

Но всё это лишь географическая преамбула, необходимая для того, чтобы показать местность, в которой происходили события, кстати говоря, прошлого ХХ века.

Однажды ненастной осенью пришлось героине рассказа добираться из областного центра в районный, а оттуда – в Топтыково, в прежние времена именовавшееся Таптыковым. Не по своей вине она опоздала на рейсовый автобус, который ходил по указанному выше тракту два раза в день – утром и вечером. И не нашла иного выхода, как доехать до Бычков на электричке, а оттуда пойти пешком в Топтыково. Когда-то в молодости этой полевой дорогой однажды ей довелось пройти, правда, не одной.

Теперь спустя несколько десятков лет она доехала в зелёном железнодорожном вагоне до скромного полустанка под названием Бычки и пошла через всю деревню – направление было совершенно прямым и понятным. Ей предстояло проследовать по сельской улице около километра, выйти за деревню и двигаться по дороге всё время прямо – на восток, на Топтыково. О существовании нескольких дорог героиня тогда не знала, в её представлении, такая дорога должна была быть одна (Бычки – Топтыково). Совершенно нелогично предполагать, что из пункта А в пункт Б, разделённых всего лишь полем, ведёт несколько дорог.

Вечерело. Тусклый октябрьский день плавно соскальзывал в серые сумерки. И если изъясняться безличными предложениями, ибо алгоритм уже задан, – темнело, моросило и накрапывало.

Но не до такой степени, чтобы открывать зонт.

Зонт стилистически пригодился бы в городе, а в деревне никто от мелкой мороси не прячется. Тем более, что в руке героиня несла сумку. Нетяжёлую, наполненную теми предметами, которые носят с собой после посещения родственников в больнице. В ней и лежал лишним грузом абсолютно ненужный зонтик.

Ещё ранним, сейчас уже казавшимся нереально далёким утром, в рассветных (тогда сухих, без осадков) сумерках она вышла из дома в селе Топтыково и пустилась в дальнюю дорогу, чтобы совершить путешествие на четырёх автобусах в одну сторону. В обратном же направлении маршрут у неё немного изменился – автобусы не совместились, один из них задержался. И теперь героине, одолевшей кусок пути на электричке, надо было пройти несколько километров по полевой дороге пешком и завершить свою «кругосветку».

За время отпуска, в который она приехала в родные места, ей пришлось несколько раз покрывать эти расстояния, навещая мать в областной больнице. К счастью, у мамы всё складывалось хорошо, она пошла на поправку, и до выписки оставалось недолго.

И сейчас успокоенная этим обстоятельством Ольга целеустремлённо шла по Бычкам, пребывая в своих мыслях. В сумке в такт быстрым шагам иногда позвякивали пустые баночки, впереди её ожидала пустынная полевая дорога, а там до Топтыково – не так и далеко, почти рукой подать – что-то около пяти километров. Вот только добраться хотелось поскорее и по возможности засветло.

Если бы Ольга успела на автобус, то уже давно была бы дома, закрыла бы сарай с устроившимися на насесте курами, накормила бы проводившую её утром до калитки и скульптурно усевшуюся ждать на скамеечке кошку Мурку, растопила бы печку.

Воспоминания о печке заставили Ольгу заволноваться, потому что навык растапливания печи у неё отсутствовал, и каждый раз это занятие было для неё тяжёлым испытанием. Печка никак не подчинялась, дрова не разгорались, и приходилось терпеливо пытаться разжечь огонь снова и снова. В Ольгином деревенском детстве печку топили родители, а став взрослой, она уехала в город и жила в квартире с центральным паровым отоплением. А вот теперь ей пришлось осваивать премудрость.

Ольга всегда боялась этой процедуры, но теперь, идя по безлюдной деревне, с ожиданием и радостью представляла себе, как доберётся до родного дома, как вычистит оставшуюся в поддувале золу, как насыплет из ведра в топку приготовленный уголь, как разложит щепочки и бумагу, как чиркнет спичкой, подожжёт и будет ждать, когда весёлый огонёк схватится и подцепит угли. А печка заиграет, загудит, нагреется и будет излучать тепло и уют.

И дождавшаяся хозяйку обрадованная Мурка станет настойчиво тереться о ноги в ожидании корма, внимания и ласки.

С такими мыслями шла Ольга по осенним Бычкам.

Бычки запомнились ей тем, что отчаянно и упоительно тонули в буйной растительности. Подчас за стеной ивовых зарослей, крапивы, полыни, лопухов и мальвы дома с дороги даже не просматривались. И только отдельные редкие усадьбы выделялись выкошенными перед ними лужайками.

А в целом Бычки представлялись людям, впервые оказавшимся в них, непроходимыми джунглями.

Опустевшая к вечеру деревенская дорога словно вымерла. Жители, управившиеся со скотиной и хозяйством, давно сидели дома у телевизоров и на улицу не выходили. Унылый осенний безлюдный пейзаж угнетал одинокую путницу.

Пройдя около километра, Ольга вышла из деревни. Заросли оскудели и исчезли, а путешественница оказалась на самой окраине. Теперь перед ней широко раскинулось поле и лежали четыре дороги, все они вроде бы, судя по направленности, вели на восток, в сторону шоссе, на которое героине и надо было выйти. Такого неожиданно разнообразия в повороте событий Ольга никак не ожидала.

Подчеркнём, что она бывала в Бычках лишь однажды лет двадцать назад и сейчас не представляла себе, какую из дорог надо выбрать. Спросить было не у кого. Она принялась размышлять и сразу вспомнила, что из окна автобуса, курсировавшего по шоссе, видела просёлки, которые в разных местах сворачивали в сторону Бычков. Она сразу почувствовала, что по правому, самому дальнему, идти не следует. Левый, по её предположениям и смутным воспоминаниям о давнем путешествии, вполне мог увести её в обходной путь – вдоль обмелевших прудов и едва приметной речушки, скрывавшейся в зарослях ивняка.

Подумав, героиня решила идти по одной из двух средних дорог и выбрала левую. Это было как-то ближе, как ей казалось, к лежавшему левее Бычков Топтыкову.

Сельский асфальт с навязшим на нём чернозёмом закончился сразу за деревней, наезженная грузовиками и тракторами дорога стала набухшей, вязкой и скользкой. Мокрая топкая грязь слегка поблёскивала под хмурым неприютным небом, готовым разразиться сильным дождём, но пока только тихонько плакавшим мелкой моросью. Большие и маленькие лужи картинно обрамляли дорогу. Ноги увязали в навязчиво прилипавшей грязи. Светлые городские сапожки стали тяжёлыми, и их приходилось часто очищать о траву на обочинах. И вообще, идти по раскисшей обочине было легче, чем по середине дороги. Ольга пожалела о том, что не прихватила резиновых сапог. Но тут же оправдала себя тем, что не могла предугадать подобного развития событий – она рассчитывала успеть на автобус.

Глыбы ярко-антрацитового чернозёма лежали гигантскими гладко разрезанными пластами на вспаханном поле по обеим сторонам просёлка. Между этими блестящими монолитами крупными комьями кудрявилась влажная жирная земля. Кое-где виднелись остатки стерни и весело посверкивали бело-жёлтые разрезанные соломины. Идти становилось всё тяжелее и тяжелее. И с каждым шагом прогулка переставала казаться простой и быстрой. Поле разрасталось и делалось мрачнее и масштабнее, шире, непригляднее и недружелюбнее. И конца дороги, уводившей к горизонту, не было видно. Он представлялся чисто гипотетически. Оставалось только надеяться и ждать, что где-то вдали покажется высокое ровное и гладкое шоссе. Но впереди раскинулась беспредельная серая даль. А неминуемое приближение сумерек начинало пугать. Справа, слева и перед собой Ольга видела только необъятное поле, раскисшую от дождей просёлочную дорогу и колею с чёрными лужами на ней.

Но она методично шла, и шла, и шла, покрывая расстояние и мечтая поскорее выбраться на шоссе. А до него было ещё очень далеко. Вскоре от дороги отделилась другая, поуже, и повела куда-то вправо – в то же безбрежное неохватное поле. Ольга остановилась и начала вглядываться в сторону, куда вело ответвление и, судя по следам, ездили гусеничные трактора. Отпечатки гусениц чётко врезались в землю и не исчезли даже под дожём, такие орнаменты мог оставить только трактор на железном ходу. Ольга заметила очертания постройки вдалеке, прошла немного вперёд и увидела, что это ферма.

Она с досадой поняла, что выбранная дорога ведёт её не по адресу, вернулась к развилке и пошла по другой дороге – предположительно, в сторону шоссе.

Но идти ей пришлось недолго, потому что через несколько сотен метров дорога опять раздвоилась, но куда ведёт новый вектор, трудно было догадаться. Вообще-то, из Бычков в Топтыково машины ездили редко. А следов тракторов теперь уже не наблюдалось. Ольга выбрала левую дорогу.

Тягучая грязь прилипала к обуви, идти становилось всё труднее и труднее, и вскоре Ольга почувствовала, что сапоги не выдержат длительного путешествия по чернозёму и в конечном итоге выйдут из строя. Но не о сапогах думала героиня – ей хотелось поскорее добраться хотя бы до асфальта.

И тут она заметила, что впереди дорога в очередной раз разветвляется. Ольга дошла до развилки и увидела, что обе колеи ведут в сторону шоссе. Но, скорее всего, одна из них опять направила бы её куда-то вдаль от цели. «Опять на какую-то ферму?» – предположила Ольга. Но зачем строить ещё одну ферму в поле, к тому же так далеко от деревни? И зачем нужны две равноценные дороги, ведущие к шоссе? Ольга попыталась понять логику и не смогла придумать ничего, кроме того, что в осеннюю распутицу одна из дорог стала совсем негодной для езды, а потому невдалеке проложили другую. Иных целей и ориентиров, кроме шоссе, среди чистого поля не угадывалось.

И вдруг Ольга вспомнила, что когда-то недалеко от Бычков находилась совсем крохотная деревушка под названием Верный Путь. Но существует ли она сейчас, Ольга не знала. По её представлениям, деревушка располагалась значительно правее, в Верный Путь Ольга попала бы, пойди она изначально по правой дороге. Но и через эту деревушку она неминуемо должна была выйти на шоссе.

На всякий случай Ольга выбрала левое ответвление. И пошла по нему, отгоняя страхи, а потому, вспоминая чей-то рассказ о том, как когда-то в восьмидесятых у двух бабушек, пришедших в автолавку, которая пару раз в неделю приезжала в Бычки, спросили, как им живётся там, на отшибе, в их Верном Пути. И старушки с радостью отвечали, что всё замечательно, а в последние годы стало совсем хорошо. «Спасибо Горбачёву! – благодарно восклицали они. – Электричество нам провёл! Не жизнь, а сказка!» И слушатели не понимали, смеяться им или плакать.

Мысли о Верном Пути и его счастливых обитателях немного развлекли Ольгу, и потому она довольно равнодушно восприняла появившийся впереди большой скирд соломы. «Скирд и скирд – сельское хозяйство», – праздно подумала она. Мало ли что там может находиться посреди поля, засеваемого зерновыми. Конечно, после уборки остаётся солома, которую потом складывают в скирды. Ольга мысленно отметила для себя эту веху на пути. И только когда по примятой стерне обогнула скирд, остановилась и замерла.

За скирдом дорога отсутствовала – она исчезла, её просто не было. Перед Ольгой раскинулось всё то же перепаханное в тяжёлые мокрые глыбы и простиравшееся до самого горизонта безбрежное поле чернозёма. И куда ни глянь, в какую сторону ни посмотри, всюду перед глазами темнела мокрая перевёрнутая плугом тяжёлая земля.

Ольга, не веря глазам своим, испугалась – дорога действительно заканчивалась.

Совсем запутавшаяся путница не могла осознать абсурдности происходящего. Дорога в поле вела к одинокому гигантскому стогу соломы! Представить себе такое в начале пути Ольга даже не могла. Будь у неё силы и услышь она об этом в других обстоятельствах, она бы, наверное, рассмеялась или как-нибудь иронично улыбнулась. Но сейчас смеяться ей совсем не хотелось. И было страшно от того, что дорога могла опять привести её к какому-нибудь заброшенному стогу.

Только теперь она осознала, как долго шла, как устала, какими тяжёлыми стали сапоги и сумка. Но главное, ею овладели страх и отчаяние, потому что дорога оборвалась, а она сама заблудилась, потому что столько сил потрачено впустую и надо быстро, пока не стемнело, искать свой верный путь.

Ольга принялась вглядываться во все стороны, думая о том, куда же ей теперь идти. Возвращаться на последнюю развилку? Выбирать другое ответвление? А не приведёт ли та дорога опять к одинокому скирду? И сколько ещё будет этих развилок, больших и малых стогов, одиноких ферм и примыкающих одна к другой и расслаивающихся дорог?

Между тем тучи сгущались, неотвратимо приближались сумерки, а за ними подступала, подкрадывалась тихими шагами неминуемая страшная ночь. И измученной от долгой ходьбы Ольге сделалось по-настоящему жутко. Одно дело блуждать в чистом поле в поисках дороги днём или, на худой конец, в предвечерних сумерках, и совсем другое – делать это непроглядной дождливой ночью в кромешной темноте. Искать и натыкаться на тупик, возвращаться и начинать всё сначала.

К тому же она очень устала, измучилась, и от осознания того, что впереди полный мрак, первобытный ужас внезапно охватил её. Перспектива остаться одной-одинёшеньке среди мокрого чернозёма в непроглядной ночи и не знать, куда идти, натыкаться всякий раз на преграды и оказываться совсем не там, окончательно выбила её из себя.

И в этом отчаянии она взглянула на укутанное мрачными тяжёлыми тучами тёмное небо и с мольбой прошептала то, что сразу пришло ей в голову – как мысль о спасении: «Святой Николай угодник! Помоги мне!» Вера и надежда звучали в этих словах и упование на единственную и верную помощь, которая будет ей оказана, дарована и ниспослана как милость.

Ольга шептала слова надежды и смотрела в небо, ожидая чуда. Какого – она не знала. Но была уверена в том, что её слышат и обязательно откликнутся. Как? Она чувствовала, что помощь придёт. И неведомо откуда появившаяся вера в заступничество заставила произнести эти слова.

Ольга помнила отчаянный мамин рассказ о тяжёлых послевоенных годах.

«Заболела моя корова, – говорила мать уже взрослым детям – ей и сестре, – вы не помните, маленькие были. Стояла она на дворе, не ела, не пила, жвачку не жевала».

А последнее было верным признаком того, что дела плохи. Вызванный ветеринар развёл руками, вздохнул и горько сказал, что нет возможности вылечить и что корова-кормилица доживает последние часы. А годы были голодными, страшными. Люди ели траву – щавель, конятник, лебеду – «всё болото съели». От хлеба с лебедой односельчане пухли.

«Встала я на колени посреди двора, – вспоминала мама своё горе, – и взмолилась: „Святой Николай угодник! Помоги! Спаси мою корову! Чем же я детей буду кормить?”»

И потом мама делала паузу и с просветлевшими глазами просветлённым голосом произносила: «И что вы думаете, девки?»

Она опять делала паузу и продолжала: «Помолилась и пошла я в избу. А наутро иду на двор. И вижу – встала моя корова! И жвачку жуёт, и водички я ей дала – попила она и сено стала есть. И поправилась».

И эти мамины слова о чуде поддерживали Ольгу, давали надежду и показывали путь.

Она ждала чуда, и оно тогда произошло.

Только Ольга, как озарение, произнесла слова мольбы, тоже свершилось чудо!

Словно какая-то неведомая сила раздвинула тёмные тучи, из-за них, из-за горизонта, с запада, дальним отблеском уже почти опустившегося к линии горизонта солнца выглянули два прямых и ярких луча. Они озарили небо и землю и, направленные на восток, указали путь, как будто прочертили и линией нарисовали маршрут.

Ольга замерла в потрясении и восхищении, она сразу поняла и увидела ведущую в сторону шоссе дорогу, которая шла параллельно той, что заманила её в тупик. Лучи озарили и целое огромное поле, и верный путь, и сознание Ольги.

И вдруг в придачу ко всему очистился кусок неба на западе, а над горизонтом появилась яркая семицветная радуга. Она раскинула свои сияющие концы, охватив полмира. Краски сверкали, полыхали и струились, плавно перетекая одна в другую – красная – в оранжевую, оранжевая – в жёлтую, жёлтая – в зелёную, зелёная – в голубую, голубая – в фиолетовую. А спасительная огромная радуга торжествовала над подступающей темнотой, как будто подхватывала и поддерживала Ольгу.

А та бездвижно стояла перед этим чудом, явившимся ей сверху. Сказочная пророческая картина, переливающаяся всеми цветами радуга и лучи потрясли её и прибавили сил, указали ориентир, вселили надежду и укрепили веру. Заставили изумиться тому, что так быстро она была услышана и как просто и легко ей помогли, показав всё вокруг, оказали милость, поддержку и заступничество.

Ольга ахнула, на глазах её выступили слёзы благоговения и благодарности. Она прошептала: «Спасибо, святой Николай угодник! Заступник!»

И уже с новыми силами обогнула гигантский стог, легко вернулась на развилку и пошла той дорогой, которую указали ей светлые лучи с небес, а за спиной у неё, словно сопровождая и напутствуя, лучилась и переливалась высокая разноцветная арка.

Теперь Ольга полностью успокоилась и ясно представляла себе, где она находится и куда ей надо идти. У неё сразу прибавилось сил. Но главное, она получила духовную поддержку и была полностью уверена в себе и в том, что находится под защитой, в том, что её всегда услышат и помогут – оттуда, из светлой выси.

И сама не зная как, не чувствуя под собой ног, она быстро дошла, почти долетела словно на крыльях до шоссе. И хотя наступили сумерки, а потом на землю скатилась ночь, над головою было чёрное небо в тучах, моросил дождь – самое страшное осталось позади. Ольга теперь точно знала, что всё будет хорошо. Впереди показались огоньки Топтыкова, она добралась до поворота на деревню и спустя некоторое время уже была дома.

Оказавшись в родных стенах, Ольга подошла к старинной иконе и произнесла заветные слова, которые твердила всю дорогу: «Спасибо тебе, святой Николай угодник! Спасибо!»

И вскоре она уже очень смело с первого же раза растопила печь, накормила заждавшуюся повеселевшую Мурку и привела себя в порядок.

И свет с небес был с нею.

* Рассказ написан по реальным событиям.


Рецензии
Светлана, спасибо за отличный рассказ. Очень живо всё показали. Представляю такие дороги. Бывало ходила. Печку на даче топим. Правда не углём, а дровами, но и углём топила в детстве. И на большие расстояния ходить приходилось, когда работала в глубинке в сельских школах. Вы замечательно и образно всё описали. В детстве очень любила бродить по полям. В непогоду это не слишком просто.
Мы на денёк вернулись с дачи. Завтра снова ближе к природе.
Вам всего доброго.
С уважением и теплом, Ирина

Ирина Борунова-Кукушкина   21.05.2020 18:59     Заявить о нарушении
Спасибо Вам сердечное, Ирина, за отклик!

Хорошо сейчас, наверное, на природе?
Пройтись бы по полю!)

Всего Вам самого доброго!
Светлана

Светлана Данилина   21.05.2020 23:12   Заявить о нарушении
Светлана, мы в садоводстве. Но там всё цветёт сейчас и птицы вовсю поют. Завтра утром снова уезжаем.

Ирина Борунова-Кукушкина   21.05.2020 23:14   Заявить о нарушении
Желаю вам хорошо провести время на даче, Ирина!
Солнышка и тепла, прекрасного настроения!
И самое главное, будьте здоровы!

Светлана Данилина   21.05.2020 23:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.