Благородство через край

Стать жемчужиной – всякой ли капле дано?

Омар Хайям


В конце утренней планёрки шеф обвёл глазами коллектив и сказал:

– Итак, господа офицеры, проверка закончена. В целом всё у нас нормально, – он сделал паузу и с лёгким оттенком грусти добавил. – А теперь о неприятном.

Коллектив проснулся и встрепенулся.

Июньское утро выдалось жарким. Духота растворилась в воздухе, сделав его густым, тяжёлым, плотным и противно-липким. В перспективе предвиделся длинный и нескончаемый рабочий день с температурными показателями в 30 градусов, с раскалённым и растекающимся городским асфальтом, с беготнёй и суетой.

Было душно, скучно и утомительно. Хотелось то ли поехать на море купаться, то ли на дачу – на зелёную травку в тень яблонь и вишен, то ли оглушительной грозы и бурного ливня, то ли просто много холодной воды. Мерно трещавший в углу кабинета белый вентилятор кружил своими синими лопастями, перемещавшимися по заданной траектории, но не освежал, а вызывал лишь два чувства – досады и беспомощности.

Пора было разбегаться по объектам с проверками.

А тут вдруг в придачу ко всем тропическим прелестям наметилась какая-то неожиданная неприятность. Причём, судя по круговому движению глаз шефа, коллективная.

Все сидевшие за рабочим столом непроизвольно поменяли положение.

Томилов откинулся на спинку стула, Латунников, наоборот, от своей спинки отлип и с удовольствием выпрямил спину, Савушкин положил обе руки на стол, Задвигаев принялся вертеть в руках шариковую ручку, Глазурьев зачем-то коснулся указательным пальцем кончика носа, Комаров посмотрел в окно и почесал за ухом, Мышинский покашлял в кулак, Вера Павловна поправила светлую прядь волос и перекинула правую ногу на левую.

Все внутренне собрались, подготовились и разом взглянули на Ивана Ивановича.

Тот поправил галстук и начал, но не резко и прямолинейно, как намеревался сначала, а аккуратно и мягко:

– Ну что, друзья мои? Я хотел бы с вами посоветоваться.

Коллектив немного успокоился – судя по призыву к коллегиальности, грядущие пертурбации не носили катастрофического характера.

– Проверяющие остались довольны, – продолжал, повторяясь, шеф. – Наша работа оценена положительно. С чем я вас и поздравляю. Но теперь комиссия должна написать заключение. Помимо общего позитива, им надо найти недостатки, выявить виновных и наказать их – объявить выговор. Всё равно кому – без разницы. Так надо – порядок есть порядок. Ну, вы меня понимаете!

Коллектив всё прекрасно понимал. Многие работали с подконтрольными организациями по тому же принципу.

Шеф ещё раз обвёл виноватым взглядом лица подчинённых и, решив, что с предисловием и подготовкой пора заканчивать, напрямую спросил:

– Кому будем объявлять выговор? Может, желающие есть? Какие будут предложения?

– Добровольцы, шаг вперёд! – поддакнул Комаров, но инициативы не проявил.

Коллектив окончательно выдохнул. Общая нервотрёпка с бумагами и выискиваниями недоработок закончилась. Проверяющая комиссия поступила вполне демократично. Всё вроде обошлось «без крови и поножовщины».

Оставалось найти козла отпущения. Причём не назначить и не вытолкнуть, а коллективно обсудить, обговорить, выбрать и полюбовно возвести на жертвенник, совершив сакральное заклание. Быстро и небольно, на дружеских, практически добровольных началах.

Ничего страшного в экзекуции не заключалось. Но все призадумались о последствиях и личном уроне, который может причинить этот вроде бы безобидный акт возмездия.

Топить коллег никто не был настроен, поэтому каждый мысленно прикидывал свои огрехи, недостатки и перспективы. Ничего глобально негативного никто в работе не допускал.

Шеф понял, что сотрудники в затруднении, и начал сам:

– Я вашей работой в основном доволен. Всё по плану, всё путём. Хотя расслабляться не советую!

Он грозно нахмурил брови, приостановился и собрался с мыслями.

– Особенно хочу отметить Веру Павловну, – продолжил Иван Иванович уже с доброжелательной интонацией и улыбнулся.

Вера Павловна приподняла подбородок и скромно улыбнулась в ответ.

– Она у нас молодец. Всё у неё всегда вовремя и чётко сделано, по всем правилам оформлено. Буду объявлять благодарность. Вот на кого надо равняться. Хотя и к остальным у меня особых претензий нет, – он опять сделал пространную паузу и, посчитав, что, пожалуй, слишком разлиберальничался, с особой интонацией добавил. – Даже к Комарову.

Комаров закашлялся.

– Всем надо работать и работать, – строго добавил Иван Иванович.

Произнеся побудительное и стимулирующее вступление, он опять обвёл подчинённых зорким взглядом.

Коллектив выжидательно молчал.

– Ладно, – решил Иван Иванович. – Давайте обсуждать! Кому будем выговор объявлять? Томилов, начнём с тебя. Что скажешь?

  – Готов понести заслуженное наказание, – с энтузиазмом откликнулся Томилов на вопросительные интонации руководства.

– Какое тебе наказание? – подскочил шеф. – Тебе ж звание скоро получать!

– Ну да, нельзя, – согласился Томилов. – А так я – с удовольствием, всегда пожалуйста. Если надо – объявляйте!

– Латунников, как у тебя? – перешёл к следующему подчинённому шеф.

– Так я же в командировке полтора месяца был, только что вернулся, в проверке не участвовал, – напомнил Латунников.

– В самом деле! – воскликнул Иван Иванович. – Я и забыл. Сиди и молчи.

– Я и молчу. Весело тут у вас, – не пропустил паса Латунников.

Шеф посмотрел на ожидавшего своей очереди Савушкина. Тот убрал со стола руки, собрался с мыслями, а после тихо и скромно промямлил – напомнил:

– Мне тоже нельзя, я в министерство ухожу.

– Нельзя, – согласился шеф, перевёл взгляд и требовательно посмотрел на амплитуду вращений ярко-синей шариковой ручки в руках Задвигаева.

Тот прекратил крутить ручку и напомнил:

– Мне, командир, без разницы. Я тоже всегда готов. Хоть горшком назови – только в печку не ставь. Но мне ж в академию в августе поступать! Вы ж сами, Иван Иваныч, и направили. А по документам я с выговором не пройду.

– Да, Задвигаева тоже откладываем, – согласился Иван Иванович с весомостью довода и, покачав головой, спохватился. – И Глазурьева откладываем – ему должность скоро получать. Комаров, ты что скажешь?

Комаров подпёр щёку кулаком и, виновато-горестно вздохнув, напомнил:

– У меня в апреле уже один выговор был. Что теперь – второй?

– Да, Комаров тоже не подходит, – с огорчением констатировал шеф, вспомнив, что у Комарова к тому же ещё недавно родился ребёнок. – Второй выговор – это слишком. Придётся служебное несоответствие объявлять. В должности понижать. Нельзя так. Пойдём дальше! Мышинский!

Мышинский сразу чётко и дисциплинированно отозвался:

– Я тоже не возражаю. Выговор – так выговор. Но мне тоже звание скоро получать.

Круг замкнулся, необсуждённой оставалась только Вера Павловна, сидевшая по правую руку от Ивана Ивановича.

– Ну что, – обречённо произнесла она, как будто подводя итог. – Осталась только я. У меня никаких веских оснований нет. Давайте меня наказывать, я согласна – раз никому нельзя.

Добрая и великодушная женщина всю жизнь проработала в системе и прекрасно разбиралась в бюрократических тонкостях.

– Вера Пална, как мы вас все любим! – громко и горячо воскликнул Комаров.

– Ага-а, – от всей души в унисон поддержали и пробасили остальные, испытывая чувство вины из-за того, что всем мужским коллективом невольно обидели бескорыстную милую сотрудницу.

Вера Павловна посмотрела по кругу на сочувственные, благодарные и пристыженные лица коллег, изумилась неожиданному переходу от поощрения к выговору и опустила глаза. Стёкла её очков неожиданно запотели.

– Простите нас! – не выдержал и завопил Комаров. – Ну хотите – поколотите всех, а меня, дурака, – первого.

Вера Павловна слабо улыбнулась, однако бьющее через край благородство непроизвольно выплеснулось наружу и скатилось двумя крупными каплями из покрасневших глаз. Она чуть слышно всхлипнула, сняла очки, вытащила из кармана платочек и вытерла со щёк стекающие следы своего милосердия.

– Ну-ну, – растерялся и расстроился не менее подчинённых потрясённый неожиданной метаморфозой Иван Иванович. – Вера Павловна! Голубушка вы наша! Это же простая формальность. Все прекрасно знают, что вы – лучшая.

Вера Павловна обречённо вздохнула и покорно кивнула головой.

– Ну, что делать! Решили, – поскорее, дабы прекратить неприятный разговор, резюмировал шеф. – Так и запишем. Совещание закончено. Все расходимся по объектам.

Коллектив стал подниматься и отодвигать стулья.

Иван Иванович подозвал Комарова и тихонько приказал:

– Чтобы завтра без букета и торта на работу не являлся!



«Арт-галерея» (Рига, 2020.)


Рецензии
Настоящая жемчужина эта Вера Павловна. Действительно, благородная и безотказная. Такой не выговор объявлять, а благодарность в трудовую книжку за безупречную работу. Но мы женщины добрее мужчин и не так корыстны, хотя коллектив неплохой показан Вами в рассказе. Отблагодарят даму цветами и тортиком.
Хороший рассказ.
Всего доброго Вам, Светлана!
С уважением.

Татьяна Шмидт   19.02.2021 18:59     Заявить о нарушении
Очень благодарна Вам за добрые слова, Татьяна!
С самыми добрыми пожеланиями

Светлана Данилина   20.02.2021 16:55   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 33 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.