Роман со Смертью. Romance Macabre. Глава 20

        Через несколько часов должен был наступить очередной рассвет. Хоть солнечные лучи и не причиняли Дамиану никакого вреда, он всё же предпочитал проводить дневное время суток в полумраке библиотеки.
        В распоряжении парня находился весь верхний ярус замка, который он переоборудовал на собственный лад: просторная спальня с обычной мягкой кроватью, массивные полки, до отказа заставленные книгами, камин. Настоящая берлога, убежище, где приятно уединиться.
        Истинным же шедевром этого места была обсерватория. Когда-то давно, через доверенного посредника, удалось доставить в замок огромный, профессиональный телескоп. Затем, работая по ночам, Дамиан искусно перестроил ту часть своих хором, которая не была доступна взорам жителей городка, расположенного прямо у подножия гор. Результат превзошёл все ожидания: теперь при нажатии кнопки управления раскрывался большой купол в форме ракушки, открывая взору величественный небосвод.

        Дойдя до своих покоев, Дамиан заметил, что дверь слегка приоткрыта. Он направился прямиком в обсерваторию, откуда струился тусклый свет. Парень осторожно заглянул в зал.
        Купол был открыт; телескоп смотрел в звёздное небо. В кресле удобно располагался Самиэль.
        — Я по запаху понял, что это ты. Какого чёрта ты тут делаешь? — фыркнул Дамиан.
        Как ужаленный, Самиэль спрыгнул с кресла.
        — Наступает первая четверть лунной фазы, — прорычал он.
        — Спасибо за напоминание. Мне и без тебя известно, что должно произойти в ту ночь.
        — Значит, понимаешь, что скоро всё изменится.
        — Непонятно, к чему в этот раз такой ажиотаж?
        Самиэль улыбнулся.
        — Мастеру наконец улыбнулась удача.
        Парень вопросительно смотрел на Самиэля, который словно нарочно говорил загадками. Самого Дамиана мастер ни в какие планы никогда не посвящал.
        — Это полнолуние, оно совпадает с полным лунным затмением. Дворняга разузнала о местонахождении книги.
        — Что за книга?
        — Я не ставлю указания мастера под сомнение. Я их выполняю.
        Ничего, подумал парень, и без твоей помощи обойдусь.
        — Я так и знал, что ты, как и его верный пёс, пойдёшь у отца на поводу. Все эти грандиозные отцовские затеи опасны, как для него самого, так и для остальных. Где уверенность в том, что Охотники не следят за дворнягой, за тобой, за всеми нами и только и ждут момента для нанесения удара?
        — Мы станем намного сильнее, — гордо приподняв голову, белокурый вампир бойко ударил себя кулаком в грудь. Это говорил хищник, который не желал внимать никаким доводам разума. — Не думаю, что Охотники смогут противостоять нам!
       Дамиан весело расхохотался.
        — Нам? Ты до сих пор не понял, что Валентин просто использует любого и каждого для реализации своих сумасшедших идей, а потом выкидывает, как ненужную вещь, при первом же удобно подвернувшемся случае? Спроси сам себя чем всё началось и чем всё каждый раз неизменно заканчивается!
        Самиэль нахмурился. Он не любил возвращаться к этому.

        Перед глазами всплыл тот день.
        Огромный зал Совета.
        Высокие мраморные колонны уходили под самый свод. Вдоль стен неподвижно стояли стражи. В центре полукругом располагались кресла членов Совета, а над всеми возвышался трон мастера.
        Тогда Самиэль был ещё слишком молод, чтобы принимать участие в подобных собраниях. Он молча стоял у одной из колонн и наблюдал.
В тот вечер Совет спорил не о новой охоте и не о разделе территорий.
Речь шла о будущем всего Сумрака.
        Вампиры уже много веков жили по Кодексу — древнему соглашению с Охотниками, хранителями равновесия между человеческим и сумеречным мирами. Кодекс запрещал раскрывать людям существование Сумрака и строго ограничивал численность вампиров. Многие считали эти правила унизительными.
Именно тогда всё и началось. По крайней мере, тогда так казалось.
        Восседая, как обычно, на приподнятом троне, Валентин, словно ястреб, бросал грозные взгляды на остальных присутствующих. По обе руки от него кругом расходились кресла поменьше. В них ютились прочие члены Совета.
        — Они притесняют нас, наши права, нашу сущность!
        Седой вампир в приступе ярости ударил по подлокотнику. Поднявшись, он поправил рукав плаща и продолжил негодующим тоном:
        — На каком основании у нас отнимаются наши права? Мы сильнее людей, но вынуждены скрываться. Нас ограничивают, будто мы преступники! Пришло время пересмотреть Кодекс. Люди должны узнать о нашем существовании. Мы больше не будем прятаться. Мы предложим им выбор. Добровольный. За кровь они получат деньги. И все останутся в выигрыше.
        — Погоди, Ричард, — обратился к нему кто-то из зала. — А как же Охотники?
        — Встань! — завопил Ричард.
        Среднего роста фигура не спеша встала с кресла и скинула с головы капюшон. Из больших чёрных глаз струился гнев смешанный со страхом.
        — Ринальд, — громким басом обратился к нему Ричард, — когда Кодекс вошёл в силу, ты был ещё сопляком. Так что вряд ли тебе известно обо всём, через что нам пришлось пройти и с чем необходимо было смириться. Мы намного сильнее людей, но почему-то должны бояться потревожить их мир. Мы стоим на ступень выше их по развитию, но не имеем права увеличить наш род. Пришла пора приоткрыть занавес между нашими мирами. Люди не должны больше игнорировать нас, а нам не следует и дальше притворяться будто нас вовсе не существует! Мы создадим такое общество, где будет выгода для всех: для людей и нашего брата. Мы будем платить людям за их добровольное согласие наслаждаться их кровью. Ни одна продажная душонка не устоит перед звонкой монетой! И всё это, я ещё раз подчёркиваю, будет происходить на добровольной основе, при которой человек сам будет давать на это письменное согласие. Лучшего и придумать нельзя.

        Сперва в зале воцарилась тишина. Затем послышался шум; вампиры перешёптывались, обсуждая необычную идею. Голоса повышались с каждой секундой, грозя вот-вот сорваться на всеобщий крик. Придя практически к единогласному одобрению, члены Совета встали с кресел и дружно зааплодировали.
        Ринальд нехотя по инерции хлопал со всеми. Тревожная мысль о том, что Охотники наверняка не позволят осуществить задуманное, не давала ему покоя.
        — Валентин, — он обратился к мастеру, — почему ты молчишь?
        Он запрыгнул на кресло, чтобы быть лучше услышанным. Под действием эйфории Совет не мог трезво мыслить.
        — Но как же Охотники? Ведь они всегда будут противостоять нам!
        — Нам уже давно пора поставить их на место!
        — Но они — избранные! — Ринальд искал поддержку в других, но видел, как вампиры отворачивались от него.
        Шум не стихал.
        Кто-то спорил.
        Кто-то уже аплодировал Ричарду.
        И только Валентин продолжал молча сидеть на своём месте.
        Затем он медленно поднялся. Этого оказалось достаточно. Голоса оборвались сами собой.
        — Вы закончили?
        В зале воцарилась такая тишина, что было слышно потрескивание факелов.
Валентин неторопливо обвёл взглядом каждого.
        — Тогда слушайте.
        Он сделал короткую паузу.
        — Охотники такие же люди, как и те, кем мы отныне будем питаться.
        В тот момент Совет взорвался овациями.
        Тогда Самиэль тоже хлопал вместе со всеми. Он смотрел на Валентина так, как ребёнок смотрит на человека, который кажется способным изменить весь мир.
Он был слишком молод, чтобы понимать, какую цену однажды придётся заплатить за эти аплодисменты.
        Дальнейшие события отпечатались в памяти обрывками.
        Крики.
        Пламя.
        Запах крови.
        Падающие тела.
        И тишина там, где ещё вчера звучали голоса.
        Великая Охота началась.

        Охотники отвергли предложение Совета без долгих раздумий. Валентин ответил войной.
        Гибли вампиры.
        Гибли оборотни.
        Гибли ведьмы.
        Гибли сами Охотники.
        Мир, который казался вечным, рассыпался на глазах.
        Когда всё закончилось, Совет перестал существовать.
        Уцелели лишь немногие.
        Среди них был Валентин.
        Он исчез.
        И вместе с ним исчезла надежда, что эта война действительно окончена.
       
        Не найдя чем парировать насмешку Дамиана, Самиэль так крепко стиснул зубы, что те едва не раскрошились в порошок. Направляясь к двери, он злорадно бросил через плечо:
        — Надеюсь перед пробуждением ты примешь душ?
        — Что?
        — Ты насквозь пропитан её запахом. Думаешь мастеру понравится то, что ты привязался к человеку?
        — А следишь ты за мной тоже по поручению мастера? — Дамиан не сводил с собеседника глаз.
        — Нет, — ехидно ухмыльнулся Самиэль, — удовлетворяю свое любопытство.
        — Не понял, — дампир повысил голос. — Это — моя жизнь! Это моё личное дело с кем видеться!
        — Твоё или не твоё, но Валентин точно не придёт в восторг от того, что ты завязал отношения с человеком, — вампир довольно улыбался; теперь-то ему точно удалось вывести Дамиана из равновесия. — Не думаю, что отец хотел бы, чтобы сын повторил его старые ошибки.
        Он выскочил из зала, хлопнув дверью. Дамиан угрюмо смотрел ему вслед, понимая, что объяснение с отцом неминуемо.
Близилось пробуждение Валентина. Дамиан не видел отца несколько сотен лет. Он попытался представить их встречу, но воображение упрямо отказывалось рисовать хоть сколько-нибудь светлую картину. Неужели ту тонкую нить, которая когда-то связывала отца и сына, уже невозможно восстановить?