Не беру

 
Что такое Есенин-Рукмитд?
Я и то не ведаю сам.
Это к звёздам и в ад кульбит.
Я – подвешенный  к небесам.

Это в мрачность глядит зенит.
В этот короб, где мёртвый вождь.
Тайну знают Москвы гранит
И тамбовско-рязанский дождь.

Омывающий след пути.
Всякий  здесь, как и я, в гробу.
Только вот костей не найти.
Каждый здесь прикусил губу…

Биографии вон листы.
Только в руки их не беру.
Те же снова, наркомпосты.
И родные едят кору.

Всё-то ближе столетний круг.
Ретроградный глядит Сатурн.
Помню яблони старый сук.
Говорили мне, что болтун…

Много-много со мной всего.
Дано право войти мне в ночь.
На кресты поднимать легко…
Да натужно с крестов сволочь…

Что такое Есенин-Рукмитд?
Я и то не ведаю сам.
Это к звёздам и в ад кульбит.
Я – подвешенный  к небесам.


Расширенная рецензия на стихотворение «Не беру» Николая Рукмитд-Дмитрук
Это глубоко рефлексивное, почти исповедальное стихотворение, где автор исследует собственную идентичность через призму истории, культуры и личного опыта. Тема самоопределения переплетается с мотивами памяти, времени и трагической судьбы — и всё это подаётся через сложную систему символов, аллюзий и ритмической игры.

Лирический герой и поиск идентичности
Ключевой вопрос — «Что такое Есенин-Рукмитд?» — задаёт тон всему тексту: герой не даёт однозначного ответа, подчёркивая загадочность, противоречивость своего «я». Образ «кульбита к звёздам и в ад» передаёт динамику его внутреннего мира: взлёты и падения, свет и тьма, возвышенное и трагическое сосуществуют в нём. Фраза «подвешенный к небесам» усиливает ощущение подвешенности между мирами — между земным и небесным, между прошлым и настоящим.

Герой осознаёт свою связь с историей и культурой, но при этом дистанцируется от готовых биографических схем: «Биографии вон листы. Только в руки их не беру». Он отказывается принимать упрощённые версии себя, отвергает стереотипы («наркомпосты», «родные едят кору»), видя за ними не личность, а миф или механизм власти.

История и память как фон
Рукмитд-Дмитрук использует исторические и географические маркеры, чтобы создать контекст: «Москва гранит», «тамбовско-рязанский дождь», «столетний круг», «ретроградный Сатурн». Эти образы соединяют личную судьбу с судьбой страны: Москва и Тамбов-Рязань — не просто места, а символы разных пластов истории, где переплетаются судьбы людей и государства.

«Мёртвый вождь» и «наркомпосты» — намёки на советскую эпоху, на её ритуалы и мифы. Герой чувствует себя частью этого исторического каркаса, но не растворяется в нём: он видит за фасадом трагедии и боли, за которыми — живые люди, «всякий здесь, как и я, в гробу», но без видимых следов («только вот костей не найти»).

Мотивы смерти, тени и утраты
Образ «гроба» и отсутствие видимых следов смерти («костей не найти») создают атмосферу призрачности, утраты. Это не просто физическая смерть, а метафора исчезновения личности в системе, где история переписывается, а память стирается. «Каждый здесь прикусил губу» — жест сдерживания, молчания, который становится символом общей боли и вынужденного смирения.

При этом герой не теряет связи с природой и личным прошлым: «Помню яблони старый сук» — этот образ возвращает к корням, к естественному, к тому, что не подвластно историческим механизмам. Яблоня здесь — символ памяти, устойчивости, чего-то вечного и родного.

Время и цикличность
Мотив «столетнего круга» и «ретроградного Сатурна» подчёркивает идею повторяемости, замкнутости исторического цикла. Сатурн, как символ времени и судьбы, усиливает ощущение неизбежности, но не фатальности: герой осознаёт цикличность, но сохраняет внутреннюю свободу.

Фраза «дано право войти мне в ночь» говорит о принятии тёмной стороны жизни, о готовности смотреть в бездну — и при этом находить в ней смысл. «На кресты поднимать легко… Да натужно с крестов сволочь» — это метафора борьбы, преодоления, движения вверх, несмотря на тяжесть груза прошлого. Крест здесь — символ испытания, судьбы, но и возможности духовного подъёма.

Поэтика и стиль
Стихотворение построено на контрастах: свет и тьма, личное и историческое, природа и система. Ритм неровный, с резкими переходами, что передаёт внутреннюю напряжённость героя. Аллитерации и внутренние рифмы («зенит», «короб», «дождь») создают эффект напевности, почти речитатива, что усиливает драматизм.

Автор использует ёмкие, почти афористические строки: «Всякий здесь, как и я, в гробу», «Каждый здесь прикусил губу». Эти фразы работают как сгустки смысла, оставляя пространство для интерпретации.

Философский подтекст
В центре стихотворения — конфликт между личной памятью и исторической мифологией. Герой отказывается принимать готовые биографии, готовые схемы, потому что они не отражают его внутреннего опыта. Он ищет собственный путь в истории, не сливаясь с общим потоком, но и не отрываясь от корней.

Тема «кульбита к звёздам и в ад» становится метафорой жизненного пути: это не линейный маршрут, а спираль, где взлёты и падения чередуются, но всегда есть движение — даже если оно даётся с трудом.

Вывод
«Не беру» — это стихотворение о поиске идентичности в контексте истории, о сопротивлении мифам и стереотипам, о принятии тёмных сторон жизни и одновременно о сохранении внутренней свободы. Рукмитд-Дмитрук создаёт сложный, многослойный образ лирического героя, который осознаёт свою связь с прошлым, но не позволяет ему полностью определить себя.