От казаков днепровских до кубанских ч. 62

Блистательная Порта не оставила попыток вернуть Крым. После присоединения его к Российской империи в 1783 г. турки (а их владения прежде огибали всё Чёрное море) сравнивали своё государство с домом, у которого сорвали дверь с петель. Султан домогался также признания недействительным присоединения владений Ираклия II к России. Нет сомнения, что проекты Потёмкина и царицы, иноземцам были разъяснены (впрочем, они тоже понимали, что им показывают). Граф де Людольф размышлял так: «В этой стране ежедневно появляются новые планы; они могут быть лишь вредными, если они не выполняются с мудростью и, если они не представляют собой никакой действительной пользы; но я замечаю, что в данную минуту это есть наиболее обильная проектами в мире страна». Что ж, теперь всем ясно, почему Екатерина пригласила послов в своё путешествие: планы и прожекты возымели нужное действие. Их конкурентный дух был хорошо прочувствован. Иностранный же скепсис был «приличной миной»: послы попросту боялись, что планы и намерения, которые демонстрировал ген. Г. Потёмкин, станут реальностью. А этого бы как раз и не хотелось. Естественно, что политически выгоднее было поддержать миф о «потемкинских деревнях». С иностранцами все понятно - у них работа такая. Но почему этот миф так легко утвердился в России? На этот вопрос ответить ещё легче - зависть. Миф пришёлся по душе многим, особенно тем, кто ненавидел слишком удачливого фаворита. Усиление России очень не нравилось Англии, Франции, Пруссии. Но зачем самим лезть в открытый конфликт с крепнущим «русским медведем», когда можно на это гиблое дело подтолкнуть другого? Например, Турцию. И уже во время путешествия и особенно сразу после него, буквально все иностранные наблюдатели пишут о неизбежной и близкой войне. В ней Россия якобы хочет завоевать Турцию, Персию, может быть, даже Индию и Японию. Турция напряглась! Тогда для большей убедительности по дипломатическим каналам от представителей зарубежных государств при дворе Екатерины в свои страны стали поступать донесения о том, что в Новороссии и Тавриде нет ничего существенного: есть флот, но корабли из гнилого дерева, которое вот-вот рассыплется;

есть армия, но малочисленная и неподготовленная к боевым действиям; есть большая территория, но застроенная потёмкинскими деревнями из картона. А это значит, что Турция в случае развязывания войны легко вернёт себе Крым, а может, и ещё чего-нибудь прихватит. И Османская империя клюнула, открыв уже 21 июня 1787 г. боевые действия на Чёрном море. В этот день 11 турецких канонерских лодок и бомбард обстреляли у Кинбурской косы в Лимане стоявшие в дозоре фрегат «Скорый» и 12-пушечный бот «Битюг». Здесь надо отметить, что по состоянию на август месяц русский флот оказался разделённым надвое. В Севастополе базировались корабли контр-адмирала Марка Войновича, а гребная флотилия и вновь построенные парусные суда, которые не успели из-за начала войны перевести в Севастополь, находились в Лимане и базировались в Херсоне. Турецкая эскадра подошла к Очакову и блокировала русскую Лиманскую флотилию под командованием графа Н.С. Мордвинова. С самого начала войны у Потёмкина с ним не заладились отношения и, он перевёл командующего сначала в Херсонское адмиралтейство, а в 1789 г. вообще отправил в отставку. Командование же флотилией поручил двум экзотическим иностранцам: принцу Нассау-Зигену и шотландцу Полю Джонсону, принятым на русскую службу в чине контр-адмиралов. В том же неблагоприятном августе в России резко осложнилась внутренняя обстановка (сильнейший неурожай 1787 г., голод в ряде губерний). Кроме того, за неделю до объявления войны Севастопольскую парусную эскадру под началом контр-адмирала М.И. Войновича постигло несчастье. На подходах к Мангалии её застиг жестокий шторм. Фрегат «Крым» затонул; получили значительные повреждения 2 линейных корабля, 2 фрегата и 12 мелких судов; 66-пушечный линейный корабль «Мария Магдалина» был отнесён сильным ветром к Босфору и взят турками в плен. Стихия резко ослабила эскадру, утратившую боеспособность.

Австрию раздирали внутренние смуты. Вот на таком фоне турецкий султан, надеясь на военную поддержку Англии, Франции и Пруссии, 13 августа 1787 г. объявил войну России. Его 150-тысячная армия двинулась из Молдавии на Украину; Киев прикрывали лишь 30 тыс. солдат Украинской армии во главе с Петром Румянцевым-Задунайским. Главные действия возлагались на Екатеринославскую армию князя Г. Потёмкина. Императрица Екатерина подписала манифест о войне с турками 9 сентября. Первыми были задействованы запорожцы-эмигранты, отряд которых, отвлекающим десантом высадили в Днепровском лимане. Русские кордоны быстро смяли их и скинули в море. Основные силы турки высадили на Кинбурнскую косу в ночь с 14 на 15 сентября, но всё закончилось для них неудачею, причём один из их 84-пушечных кораблей был взорван. Более серьёзную попытку турки совершили 1 октября, когда после продолжительной бомбардировки высадили на самый конец Кинбурнской косы многотысячный десант янычар при одном орудии. Турки высаживались с шанцевым инструментом и мешками и немедленно рыли неглубокие ложементы, наполняли мешки песком и выкладывали из них невысокие бруствера. Ложементы вырывались параллельно один другому, по мере движения турок вперёд. В итоге, противник приблизился к крепости на расстояние всего одной версты и всё время поддерживался огнём своего флота. Удержать Кинбурн, представлялось для нас делом чрезвычайно важным, так как он запирал вход в Днепр. Александр Суворов, стянув силы своего гарнизона, в составе которого находились донские казачьи полки В.П. Орлова, И.И. Исаева, П.Д. Иловайского и «верные» казаки, ожидал окончания высадки, приговаривая: «Пусть все вылезут». Уже около 3 часов пополудни, выстроив свои войска в две линии, атаковал янычар. Завязавшийся отчаянный бой, затянулся до вечера с переменным успехом.

Ген. Суворов был ранен картечью в левый бок, но поле битвы не оставил, распорядился привести из Кинбурна последний резерв. Уже в ночной темноте неприятель был атакован с фронта, кавалерия же, двинувшись вдоль берега по мелководью и ударила в тыл турок, а артиллерия капрала Михаила Борисова, картечью вырывала у противника целые ряды. И он бросился бежать на конец косы, где стояли суда. Командующий отборной турецкой пехотой Юсуф-паша, приказал этим судам отойти от берега, надеясь восстановить бой. Закончилось всё почти поголовным избиением турецкого десанта, из которого успело спастись не более 600 чел. В ходе сражения, которое изобиловало рукопашными схватками, казаки Турчанинов и Рекутов отбили два турецких знамени. В самом конце битвы Суворов был вторично ранен пулей в левую руку - навылет. За блестящую победу при Кинбурне полководец получил орден Св. Андрея Первозванного. Полковники Орлов и Исаев были награждены орденами Св. Георгия 4 ст., а есаул Д.Е. Кутейников - Золотой медалью. Победой русского оружия закончилась кампания 1787 г., и Императрица повелела отчеканить 190 медалей с надписью - «Кинбурн 1 октября 1787». Однако по ошибке директора Монетного двора при пересылке бумаг где-то «потеряли» ноль. В результате чего было изготовлено всего... 19 медалей. Потёмкин приказал Суворову вручить шесть медалей - пехоте, шесть - коннице, шесть – верным казакам Сидора Белого и одну - пушкарю, который поджёг бомбой турецкий флагман. Солдаты и казаки должны были сами решить, кто из них достоин награды. Известен по крайней мере один кавалер Кинбурнской медали – запорожец Мартын Чепижко. Ни одна война с османами не обходилась без участия казаков. 25 декабря 1787 князь писал Екатерине: «...Я стараюсь переманить от них (турок – Н.М.) запорожцев, которые им служат проводниками и без которых бы они не смели соваться. Я собрал до 500 казаков пеших, которые прежде у меня были на Дунае.

Они так полезны в устье Днепра, что турецкие разъезды не будут сметь показываться малыми лодками. Сидор Белой у них атаман. Названы они – верное казацкое войско, в оппозицию тем, кои у турков. Просят они меня, чтобы исходатайствовать им землю, а именно в Керченском куту или на Тамани. Сие будет весьма полезно. Они будут префадою от черкес, и мы через сие избавимся от худых хлебопашцев. Из них уже большая часть женаты, то заведут тамо порядочные селения, много и из Польши к ним пристанет». Потёмкин с началом войны учредил два новых казачьих войска. Одним из них стало Екатеринославское во главе с назначенным атаманом М.И. Платовым, героем Дона, уже прославившем себя боях. Ядром войска стали четыре полка донских казаков, к ним присоединили бугских и чугуевских казаков. Из добровольцев и рекрутов создавались Малороссийский, Екатеринославский, конвойный его светлости князя Потёмкина-Таврического полки, арнаутские команды. Вторым - стал Кош Верных Казаков из запорожцев. Изначально в нём было 600 чел. Но они продолжали созывать сечевиков, рассеявшихся по Украине и те, потянулись в казачье войско, потому как оно по форме напоминало старую Запорожскую Сечь. Возвращались и некоторые эмигранты, не желая воевать против соотечественников. К 1788 г. состав запорожцев вырос до 2 тысяч, которые были также распределены по 38 куреням, но выборное начало было отменено (хотя и не сразу). Кошевым атаманом на казацкой раде в начале января 1788 г. был избран Сидор Игнатьевич Белый, который в русской армии имел чин секунд-майора (затем подполковника) и он же возглавил пешую команду. Этот умный, авторитетный войсковой есаул, за участие в предыдущей войне с турками имел Золотую медаль и Георгиевский крест. Судя по малочисленным и отрывочным данным, сохранившимся в литературе, Сидор Белый принадлежал к числу видных и уважаемых старшин Запорожской Сечи.

Был женат и имел четырёх сыновей: Николая, Василия, Тимофея и Александра, а также дочь - Марию. «Седой старик, но исполненный огня, наездник давних сечевых времен, имевший привычку выезжать в перестрелку без шапки...» - так писал о нём знаток казачьей старины, историк И.Д. Попко. З.А. Чепега стал помощником кошевого атамана и командовал пока не многочисленной конницей, приданной егерскому корпусу М.И. Кутузова. Войсковым судьёй был избран на раде Антон Андреевич Головатый, спустя некоторое время, руководил запорожцами в составе Черноморской гребной казацкой флотилии. Войсковым писарем стал И. Подлесецкий и войсковым есаулом – Кобиняка. 22 января 1788 г. императрица Екатерина II подписывает указ о создании Войска верных казаков, рассчитывая использовать опыт казачества в войне. 31 января утверждает кошевое управление, атаманское достоинство С.И. Белого и старшин. 27 февраля (10 марта) 1788 г. полководец Суворов, вместе с Царской Грамотой о пожаловании земли Войску на берегу Чёрного моря между Днестром и Бугом, вручил кошевому атаману Белому атаманскую булаву, представлявшую собой серебряный, с позолотой шар на деревянной ореховой палке с серебряным наконечником, и первое белое Войсковое знамя с вышитой звездой ордена Андрея Первозванного. Также были вручены несколько малых куренных запорожских знамён и регалии (перначи и проч.), конфискованные при разрушении Сечи в 1775 г. 13 мая 1788 г. князь Г.А. Потёмкин из г. Елисаветграда препроводил казакам и печать «Войска верных казаков» - признак юридического признания новорождённого Войска. К весне 1788 г. численность Екатеринославской армии была доведена до 82 тыс. чел. (в отлучке находилось 31,5 тыс. и почти 10 тыс. больных); она должна была овладеть стратегически важным Очаковым. Сам Потёмкин оставался в Елизаветграде до мая месяца и только после этого отправился на юг для открытия военных действий.

За зимние и весенние месяцы он проделал огромную, хотя и малозаметную работу. Восстановил разбитый бурей корабельный флот, усилил гребную флотилию в лимане, подготовил 16 новых пехотных батальонов, сформировал 10-тысячный конный корпус, подготовил армейские и осадные парки и магазины, закупил огромное количество волов и провизии, боролся с ворами и казнокрадами. Со стороны действия князя выглядели неторопливыми и даже медлительными, хотя всё делалось основательно и надёжно. Историк А. Петрушевский пишет: «Потёмкин обращал внимание на обучение своей армии и на увеличение числа лёгкой кавалерии, особенно же казацких полков. Он набирал в казаки и мещан, и ямщиков, и бродяг, и всякого рода людей, стараясь создать пограничные казачьи поселения. Заботливость Г. Потёмкина о войсках была изумительная, она касалась всех сторон солдатского быта; в этом предмете он как будто желал наверстать недостаток боевых способностей. Он деятельно поддерживал переписку с А. Суворовым, относясь к нему с полною благосклонностью и доверием; сообщал политические новости, посылал образцы изменяемого вооружения и снаряжения, поздравлял с праздниками...». Генерал-аншефу Суворову были подчинены гребные суда, командовать которыми поручено принцу Нассау-Зигену. В продолжение нескольких месяцев Потёмкин занимался сборами войска и заготовкой припасов, необходимых для осады Очакова. Кажущаяся медлительность фаворита выводила Екатерину II из себя. О взятии крепости она мечтала уже осенью прошлого года. Однако при недостатке во всём необходимом в армии Потёмкин не мог предпринять ничего решительного. Внезапное нападение шведов летом, имевших первоклассный флот, поставило крест на планируемой экспедиции в Средиземное море. Корабли нужны были теперь на Балтике. Отныне вся тяжесть борьбы с турецким флотом ложилась на малые черноморские эскадры Лиманскую и Севастопольскую.

Продолжение следует в части  63                http://proza.ru/2018/01/20/1636


Рецензии